Стены комнаты были сплошь покрыты вырезками картинок из "Нивы", "Родины", "Пробуждения" и прочих иллюстрированных журналов. Все эти вырезки крепко приклеивались к стене, одна к другой, и получалось нечто вроде обоев. Комната всегда была чисто прибрана, на оконце стояли цветы герани и бегонии, около письменного стола виднелся бюст из серой глины хозяина этой комнаты Филарета Чернова. Комната напоминала келию.
3. Голуби
Вся небольшая площадка, с булыжной мостовой двигалась, переливалась серо-радужными переливами - это было как-то странно, почти нереально. Среди площадки стояла баба с корзинкой семян, и когда кто-либо, любивший интересные зрелища, покупал у этой бабы семя и бросал на мостовую - эта живая колеблющаяся мостовая бурлила тысячью сизарей, и это было очаровательно. Филарет Иванович, весь загоревшийся, с блестящими глазами, быстро пошел к зрелищу. Я поспешил за ним.
- Вот жизнь, какая радость жизни здесь, - сказал он, - и как много здесь русского, старинного!
4. Первый раз
Я помню (это было в Перове), отец однажды приехал не один, с ним приехало двое.
Один был солидный и большой - это был замечательный певец Александр Григорьевич Ляхович. Другой был молодой, широкоплечий, плотный человек с каким-то рысьим взглядом и негладкой кожей на лице - это был Филарет Иванович Чернов.
Я тогда был еще очень мал, но помню, как эти двое произвели на меня большое впечатление.
Да, Чернов тогда же читал свои стихи. Я это помню… Я первый раз тогда увидел его.
5. Конец
О, слово странное "конец",
Конец - нет жизни боле.
Е. К.
И вот конец!
Конец наступил 4 декабря 1940 года. Кремация 7 декабря в 12 часов.
Он умер в психиатрической больнице.
Я зашел как-то на квартиру к Чернову.
Необычный случай: Чернова не было дома.
Через неделю я снова зашел: мне сказали, что его нет дома.
Я заходил через известные промежутки, и каждый раз его не оказывалось дома.
Однажды жена сына Чернова пригласила меня в комнату и рассказала следующее:
Последний раз запой продолжался больше обычного (обычно он пил 5 дней, после чего наступала мучительная реакция).
Мученья после запоя были на этот раз нестерпимыми. Эти мученья были настолько тяжелы и невыносимы, что Чернов пробовал несколько раз вешаться. Повеситься ему не удалось: его отправили в дом умалишенных.
В доме умалишенных он долго страдал.
Он упросил жену, Нюру, взять его из больницы, но тоска была так невыносима, что он принялся за старое: вешаться.
Пришлось второй раз отправить в психиатрическую лечебницу.
Через год он умер.
6. Запои
"Глубокоуважаемый Леонид Иванович, обращаюсь к Вам с большой просьбой, в надежде, что Вы сделаете все от Вас возможное, чтобы выручить меня из безвыходного материального положения, о каком Вы и не представляете. Вам, вероятно, не безызвестно, что в последний мой несчастный запой я был какими-то ворами обобран совершенно, буквально до нижнего белья, и брошен в канаву, где едва не утонул".
Так писал Филарет Чернов моему отцу.
Мне он неоднократно и подробно рассказывал о своих запоях. Ночлежки, Хитровка, участки, канавы, тротуары, мостовые и проч. - вот те места, где в беспамятстве опьянения находился он во время запоя.
После запоя обыкновенно наступала мучительная реакция. Было настолько тяжело, что, по его словам, ему хотелось наложить на себя руки.
Помню, как однажды, когда он обедал у нас в Царицыне, он за обедом выпил две рюмки водки.
На другой день отец сообщил, что Чернов запил.
Незадолго до смерти мы с ним были у художника Мещерского, - Чернов там выпил вина, и после этого он запил, и эти запои уже продолжались до последнего, вышеупомянутого запоя.
Однажды я вошел к нему - он лежал со сломанной ногой. Выяснилось: хотел идти за водкой, жена Нюра не пускала, тогда он бросился из окна.
Отец Чернова был в городе Коврове заведующим водочного предприятия, где делали спирт и водку. Он страдал жестоким запоем, который продолжался по месяцам. Во время таких запоев отец Чернова выбегал из города, бежал по дорогам, полям, лесам - ему казалось, что за ним гонятся черти.
Говоря о своем запое, Филарет Иванович всегда связывал это с наследственностью.
7. Мнительность
Если во время запоев Чернов не жалел себя, и подчас смерть ему была даже желанна, то в дни трезвости им овладевал сильный испуг перед смертью: он кутался, носил пальто и калоши даже в жаркую погоду, наблюдал, чтобы все форточки были закрыты, и сидел в своей горлице-келии тепло одетый, в валенках и т. д.
Он любил уют.
8. Рак
Однажды, когда у него заболел живот - он подумал, что это рак. Он пришел в ужас. Но ему казалось, что его поэзия может погибнуть, что он не успеет написать должного количества, чтобы утвердить себя в мире как поэта. Тогда он рассчитал, что рак длится около года и за это время он сумеет написать энное количество стихотворений. И вот он принялся усердно, не теряя драгоценного времени, сочинять стихи.
В последние годы жизни ему самому это казалось странным.
- Мне сейчас решительно все равно, что будет с моими стихами после моей смерти, останутся они или пропадут, - говорил он.
И уже больше не писал стихов.
9. Уничтожение стихов
Иногда Филарет Чернов начинал уничтожать свои стихи. Делал это он с каким-то мучительносладострастным чувством. Все то, что ему казалось лишним или слабым, он уничтожал. И уничтожая свои стихи, он часто уничтожал исключительно сильные вещи. Потом он писал новые стихи с новым подъемом, с новым вдохновением. Он уничтожал письма, которые он получал, рукописи других поэтов, книги и т. д.
Какое-то садистическое чувство владело им при этом уничтожении, и он, рассказывая мне, как он это делает, всегда себя не только оправдывал при этом, но и находил, что это так и надо делать.
- Я написал свыше 5 тысяч стихотворений, - говорил он, - и так мало у меня осталось.
- Я иногда, - говорил он, - садился и неделями писал, писал, писал. Писал по сотне стихотворений, какое-то безумие, припадок творчества овладевал мною, и я писал, писал. Потом я уничтожал написанное.
10. Бездна
Однажды Чернов приехал к нам на дачу в Царицыно. Мы пошли с ним к моим теткам, которые жили на втором этаже маленькой дачки с балкончиком, выходящим на крохотный овражек. Чернов вышел на этот балкончик, заглянул в овражек - и вдруг быстро отскочил, крикнув испуганно: "Бездна!!"
11. Цилиндр
Когда мы жили на даче в Перове, Чернов часто приезжал к нам. Он был тогда молод и одевался очень нарядно. У него были длинные волосы, спускающиеся на плечи, на голове у него был надет цилиндр. Весь вид его был тогда крайне оригинальный.
12. Аннушка
В Перове у нас жила девушка лет 26. Чернов часами сидел с нею на террасе и что-то тихо-тихо шептал ей. Я помню его горящие глаза, от него веяло страстью. Эту девушку звали Аннушка, она сильно хромала на одну ногу, и вся она была земная, вся влекущая земной плотью, и я, будучи еще ребенком, ощущал в беседах с нею Чернова какую-то непонятную мне тогда напряженность, что-то влекущее и жуткое. Когда я к ним приближался, Аннушка говорила мне: "Деточка, не мешай, видишь, мы разговариваем".
Мне это было неприятно, и я отходил от них.
13. Детство
Эх, какое детство было у Филарета Ивановича Чернова! Он любил свое детство, любил рассказывать о нем, и рассказывал подолгу и с увлечением.
В центре его детства стояла его мать. Мать свою он страшно любил и воспоминание о матери осталось в нем на всю жизнь, как что-то лучезарное и бесконечно теплое. Вся нежность души его связана с матерью, все лучшие чувства его хранили как драгоценность - мать.
Всё громче детства голоса,
Всё ярче милых лица,
Младенческие небеса,
Младенчество мне снится.
Босоногий мальчик бегал по городу Коврову, с увлечением играя с прочими мальчиками этого города.
Многое рассказывал Чернов, многое вспоминал, и все мечтал написать большую, интересную книгу о своей жизни, о своем детстве.
14. Цыганка
А вот когда Чернову было 12 лет от роду, готовились к свадьбе в доме отца, выдавали кого-то замуж. Родственницы понаехали для приготовлений к свадьбе, шитья приданого и проч. И стало людно у Черновых. Чернов спал на женской половине на полу и постель стелил свою рядом со спавшей около него цыганкой, тоже имевшей какое-то отношение к свадьбе и к дому Черновых.
И однажды ночью получилось так, что цыганка, лежащая рядом, по соседству, соблазнила мальчика. Их ласки продолжались довольно долго, но вот однажды отец позвал Филарета и запретил ему спать на женской половине.
Как страстно и настойчиво преследовал и умолял он цыганку! Напрасно - она… Она, видимо, больше не смела продолжать начатое, видимо, отец и с нею имел разговор.
15. Кухарки
Любовная страсть у Чернова была огромна. Начав любовную близость с женщиной в детстве, с 12-летнего возраста - он пронес ее через всю жизнь до старости.