- Вадик наверняка сотворит еще что-нибудь интересное, он, может быть, станет изобретателем.
Все время я что-нибудь выпиливал, сверлил, придумывал. По журналу "Затейник" я освоил изготовление различных масок. Я даже организовал кукольный театр, для которого сам изготовил почти 30 кукольных головок и костюмов. В заброшенном сарае мы расчистили часть помещения, установили сцену, занавеси, и я ставил кукольные спектакли по сценариям журналов "Затейник", "Пионер", "Еж" и другие. Ребятишки-зрители собирались со всех соседних дворов и с удовольствием смотрели спектакли. Тут же я разводил белых мышей и крыс. Эти мышки тоже проделывали фокусы: куда-то лазали, что-то крутили, качались.
В 1920-е годы и в начале 1930-х годов для детей выпускалось много замечательных журналов: "Затейник", "Всемирный следопыт", "Знание - сила", "Вокруг света". В то время в стране очень многое делалось для детей: создавались многочисленные станции юных техников, дворцы пионеров. Отмечу, что это приносило свои плоды - почти все советские конструкторы в детстве начинали свою творческую деятельность в кружках технического творчества.
В ту пору дома я соорудил сначала проекционный аппарат для демонстрации стеклянных диапозитивов, потом создал целый театр теней: зрители надевали очки с зелеными и красными стеклами, а за экраном я располагал различные фигуры, вырезанные из картона, и освещал их двумя фонарями - красным и зеленым, получая стереоэффект. Публика очень увлекалась моими представлениями.
А еще мне хотелось сделать киноаппарат. В Доме ученых, куда папа меня брал с собой, я не вылезал из кинобудки: помогал киномеханику перематывать кинопленку и изучал киноаппарат. Мой первый киноаппарат был деревянным. Выпиленные лобзиком из фанеры "мальтийский крест" и "эксцентрики" протягивали пленку рывками, аппарат заедало. На городской толкучке Новочеркасска я купил обломки дореволюционного детского аппарата и восстановил его, и мне кое-как удавалось демонстрировать кинофильмы. Но я не остановился на достигнутом и в конце концов собрал из деталей самый настоящий киноаппарат "Паре" - такой же, как в нашем кинотеатре.
Во дворе с балкона моего дома на стену-экран соседнего дома я демонстрировал фильмы. Народ собирался со всего квартала. Публике хотелось комедийных кинофильмов. Одна или две кинокомедии, например "Полицейские и воры", у меня были. А на рынках продавались только киножурналы к кинофильмам. Что делать? И я, одиннадцатилетний подросток, придумал, как из серьезных фильмов делать комедии. Я купил на рынке киножурнал о вручении послом Афганистана Гулямом-Наиб-Ханом верительных грамот Михаилу Ивановичу Калинину в Кремле и крутил его на киноаппарате в обратную сторону: Гулям-Наби-Хан, вместо того чтобы вручать верительные грамоты, вырывал их из рук Михаила Ивановича Калинина и сломя голову бежал по Кремлю, катился по лестницам, влетал в автомашину и выметался из Кремля. Публика визжала и плакала, эффект был достигнут. Взрослые прощали нам эти шалости, так как в политике мы еще не разбирались и ОГПУ пока смотрело на это сквозь пальцы.
Затем я увлекся другим делом. Папин друг, Церковников, очень добродушный преподаватель физики, выписывал журнал "Радиолюбитель", в котором публиковались различные радиосхемы. Я легко сделал несколько простых детекторных приемников, но Церковников давал мне все более сложные схемы и, в конце концов, так увлек меня занятиями, что я не мог спокойно ложиться спать. Мне все время мерещились эти замечательные ламповые схемы, и я решил сделать двухламповый приемник по схеме "Лофтин-Уайт". Это было так сложно для 10-летнего мальчишки! Монтажная схема в журнале была, и даже некоторые детали продавались в магазине в Новочеркасске. Но вот нужного переменного резистора там не было, и я поехал за ним в Ростов, за 40 километров от Новочеркасска. На подножках товарных вагонов я проездил целый день со своим другом Женькой Головченко.
Резистор мы все-таки купили, но "Лофтин-Уайт" мне сделать не удалось. В это время в Новочеркасске открылась Станция юных техников. Ее директором был Соловьев, а руководителем радиокружка - Добржинский - студент Новочеркасского донского политехнического института (ДПИ), очень приятный, симпатичный молодой человек. Он мне помог собрать схему радиопередвижки в чемоданчике: одноламповая схема - микродвухсетка, рамочная антенна. Столяр станции помог мне сделать деревянный чемоданчик для радиопередвижки. Я сделал радиосхему, и приемник заработал. Какое это было чудо! Приемник принимал очень много станций. Ночами я не спал и под одеялом слушал радио, а лампочка микродвухсетка светилась в темноте, освещая ручки переключателей и настройки.
А потом моя радиопередвижка демонстрировалась на радиовыставке в Ростове. Детей там не было, лишь я топтался на выставке среди взрослых, с гордостью наблюдая, с каким удивлением взрослые рассматривали мою конструкцию. На выставке я получил ценные подарки: грамоту "Ударник 2-го года 2-й пятилетки" и многоламповый приемник, который запросто принимал запрещенные в то время радиостанции: "Радио Рома", "Радио Ватикан" и другие.
Огромного труда после радиопередвижки потребовало изготовление радиоуправляемого броневика. Броневик был большой - полтора метра в длину. Мне помогали не только во Дворце пионеров, в этой работе приняли участие научные работники города, которые позже почти все были расстреляны. Профессор Белявский, например, подарил мне щелочные аккумуляторы. Мало этого, Белявский разрешил мне работать в мастерской электротехнической лаборатории.
В этой лаборатории был чудесный мастер Николай Иванович Мороз. Он научил меня работать на токарном станке, помог сделать оси и колеса броневика. Мастер никогда ничего не делал за меня: он меня учил, чтобы я мог все сделать сам - от начала до конца. К сожалению, когда я закончил работу и пришел к Морозу, чтобы рассказать ему, как все замечательно получилось, оказалось, что он скоропостижно умер от чахотки.
Помню, мой броневик демонстрировался в ростовском Дворце пионеров - бывшем атаманском дворце, отданном детям. Входишь во дворец, а перед тобой мраморная лестница, покрытая красивыми коврами, вокруг цветы и какие-то экзотические растения. Во всех мастерских было прекрасное оборудование. Тогда все заводы и предприятия всячески помогали оборудовать лаборатории для детей, поставляя станки (хоть и старенькие, но в рабочем состоянии и свежевыкрашенные) и разнообразные инструменты. Очень примечательно, что в 1930-е годы руководителями кружков, станций юных техников и дворцов пионеров были замечательные люди, бессребреники и фанатики своего дела. Они мало зарабатывали, но они любили детей, любили свою профессию.
Мне, мальчишке, все помогали. Вечерами я часто ходил домой к знаменитому профессору горного института Николаю Ивановичу Родионову. У него был небольшой, очень уютный дом с садом. Известный геолог, сделавший много крупных геологических открытий, был богатым человеком. В его комнате стояла целая стена приемников: ЭУС-1, ЭУС-2 и другие - словом, передо мной открывалась вся история радиотехники.
Он любил беседовать со мной, а уходил я всегда с полными карманами радиодеталей. Теперь я думаю, что он специально покупал их для меня: сначала очень деликатно выяснял, что мне нужно, а потом, как бы мимоходом, говорил:
- У меня вот есть кое-какие радиодетали, возьми, может быть, они тебе пригодятся.
Кроме радиодеталей Родионов дарил мне различные радиожурналы и книжки, таким образом ненавязчиво направляя мою творческую деятельность.
Мой радиоуправляемый броневик был даже описан в журнале "Знание - сила". Броневик управлялся по радио, поворачивал направо и налево, стрелял из пушки, у него тарахтели пулеметы, зажигались фары и прожектор, он пускал дымовую завесу. Вместе со своим другом Женей Головченко я таскал этот броневик по различным выставкам - нас все время куда-нибудь приглашали.
Женя жил в соседнем доме, техникой он не особенно интересовался, но приходил ко мне, и целые дни мы проводили вместе. Забегая вперед, скажу, что он - единственный из очень многих моих приятелей, кто остался в живых после войны. А еще у него оказался прекрасный голос: впоследствии он пел в Ростовском театре оперетты, в театре им. В. И. Немировича-Данченко в Москве, и даже в Большом театре.
Мы с Женей ездили по выставкам, и однажды, в 1934 году, нас пригласили в Ростовский театр на комсомольскую конференцию, продемонстрировать в холле театра броневик в действии. Надо сказать, что на этой конференции царила атмосфера неописуемого энтузиазма. Комсомольцы очень дружно пели: "Живем мы весело сегодня, а завтра будет веселей…" Я запомнил эту и еще другие песни. Они звучали прекрасно.
Там я познакомился с секретарем Ростовского обкома комсомола Костей Ерофицким. Он был очень интересным человеком, замечательным оратором, у нас в области его любили. Ко мне подошел и спросил:
- А что еще ты хотел бы сделать? Есть для тебя что-нибудь интересней этого чудесного броневика?
У нас шел тогда фантастический фильм "Гибель сенсации, или Робот инженера Риппля". Невероятно талантливый фильм, он произвел на меня такое впечатление, что я решил сделать робота. Я Косте об этом и рассказал. В то время роботов не было не только у нас, но и во всем мире. В это время к нам подошла Клавдия Вилор - директор нашей областной Станции юных техников - и пригрозила выгнать меня со станции, если я не откажусь от этой идеи:
- Роботы нужны буржуям, чтобы выгонять рабочих с заводов. А нам они не нужны!
Но Костя вступился за меня и поинтересовался, что мне нужно для работы. Я, стесняясь, ответил:
- Десять метров белой жести и шариковые подшипники, двенадцать штук…