Всего за 149 руб. Купить полную версию
Не обращая никакого внимания на моё чириканье, Венька нагнулся и стал искать камень. Мы с Костей переглянулись и, не сговариваясь, одновременно рванули с дерева. Я решил улететь подальше от нашего двора, подальше от кошки Муськи, от белобрысого Веньки с рогаткой, от этих драчливых и негостеприимных воробьев. Мы пролетали один двор за другим. С высоты нашего птичьего полёта оказалось, что в нашем городе кошек было гораздо больше, чем я предполагал, когда был человеком. Мальчишек с рогатками тоже было много. Это открытие меня расстроило. Из своего небольшого воробьиного опыта я уже успел понять, что любое знакомство с рогаткой или кошкой может окончиться очень плохо для воробьев. Малинин тоже меня стал почему-то ужасно раздражать. Тащится где-то там, в хвосте, отстаёт всё время и вообще летит с таким видом, как будто он мне одолжение делает.
- Че-че-го ты всё время отстаёшь? - не вытерпел я и напустился на Костю. - Тянучка противная!
- Я устал!
- "Устал"!.. Че-че-тыре квартала пролетели, а он же устал!
- Я не лететь устал. Я устал быть воробьем!
- Подумаешь! Полчаса всего как воробей - и уже устал! А как же воробьи бывают всю жизнь воробьями?! Знал бы, не связывался с тобой!
Я высмотрел сверху небольшой сквер и спланировал вниз.
- Можешь отдыхать! - сказал я Косте, когда он следом за мной плюхнулся на ветку.
Костя приподнял крыло и уже хотел спрятать голову под мышку, но вдруг над нами раздался голос:
- Вот они где, бездельники! Я их послала за соломой, а они греются на солнце! Хороши сыночки!..
СОБЫТИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ
Что бывает, когда сыновья отрекаются от своей матери
Я взглянул вверх и увидел толстую воробьиху, свесившуюся с соседней ветки. Это она назвала нас своими сыночками.
- А почему вы молчите, почему вы ничего не от-ве-че-че-чаете своей мамочке?
- Ниче-го не понимаю! - шепнул мне Костя. - Почему она называет себя нашей мамочкой?
- А че-че-го тут непонятного? Наверное, она приняла нас за своих птенцов.
- А мы что, похожи?
- Откуда я знаю...
- По-чему вы пря-че-тесь от своей мамо-чки? - продолжала щебетать воробьиха. - Не бойтесь! Летите сюда. Так и быть, на этот раз я вам ничего не сделаю.
- А может, мы действительно похожи на её сыновей?
- Может, и дей-стви-тви-тельно!
- Этого ещё не хватало! Извините, гражданка! - сказал Костя. - Мы ни от кого не пря-чем-ся, а вас мы вообще видим в первый раз!
- Это что ещё за гражданка! - заверещала воробьиха. - Воробьи добрые, вы только послушайте, как он называет свою мамо-чку!
Воробьи, сидевшие целой стаей на соседнем дереве, громко возмутились, а толстая воробьиха так разозлилась, что даже клюнула Костю Малинина в шею.
Костя заорал.
- Тё-тень-ка! - вступился я за своего друга. - Че-че-стное слово, мы не ваши дети. Ну, че-че-стное-прече-че-стное!
- Глядите, воробьи добрые, и этот не хо-чет признавать свою мамо-чку, - затрещала воробьиха, подскакивая на ветке и взмахивая крылышками.
- Воробьи добрые, вы только послушайте, как он называет свою мамо-чку!
Воробьи стали ругать нас с Костей ещё громче, а наша "мамочка" задала нам такую трёпку, что из нас с Костей пух полетел, как из подушек... Пришлось нам с Малининым взять свои слова обратно и назвать воробьиху "мамочкой".
- То-то! - мгновенно успокоилась воробьиха. - А теперь, сыночки, летим! Учи-читься вить-вить гнездо!
- Как - учи-чи-ться? - закричали мы с Костей в один голос.
СОБЫТИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ
Мы с Костей учимся вить гнездо
- Вы что, всё позабыли, что ли? - сказала воробьиха. - Вчера ваша мамочка у-чила вас, как нужно вить-вить гнездо, а сегодня будете вить-вить сами!
- Интересное дело! - чирикнул тихо Костя. - По-чему ты мне не сказал, что воробьи тоже у-чатся?
- А откуда я мог знать?
- А за-чем ты говорил, что у воробьев замечательная жизнь?
- Это же не я, это Нина Николаевна говорила, - соврал я. - Вот привязался!
- В общем, ты как хочешь, а я лич-но не буду у-читься вить-вить гнездо! - прочирикал Костя.
- Кто сказал, что не хо-чет у-читься вить-вить гнездо? - спросила грозно воробьиха, подлетая к нам с Костей.
- Это не он сказал, это я сказал! - чирикнул я, загораживая Костю, и добавил: - А драться, по-моему, не педаго-ги-чно!
- Что! Ты где это таких слов нахватался?
Воробьиха изо всех сил клюнула меня в спину и погнала нас вместе с Костей на соседнее дерево, где были заготовлены впрок соломинки, конский волос и другие стройматериалы.
- Зна-чи-чит, гнездо вьётся так... - защебетала воробьиха. - В клюв берётся соломинка и сворачив-чивается в ко-леч-ко... Ну-ка, повторите, сыночки!
- В клюв берётся соломинка, - прочирикали мы с Костей хором, - и сворачивается в ко-леч-ко...
Урок начался. Мы с Костей, не глядя друг на друга, с отвращением взяли в рот по соломинке.
"Интересно, бывают у воробьев на уроках перемены?.." - подумал я с тоской, сворачивая соломинку в колечко так, как учила нас толстая воробьиха.
- За-тем, зна-чит!.. - продолжала щебетать воробьиха, ловко укладывая соломинки и приминая их грудью. - За-тем, зна-чит!..
Но что делается "затем", мы так и не узнали, потому что в эту минуту к нам свалился с неба прямо на голову толстый рыжий воробей. Ветка, на которой мы сидели, так и закачалась под его тяжестью.
- Папо-чка прилетел! Чиканька наш! Чика! Чика! Чика! - обрадовалась воробьиха, приседая и раскачивая ветку ещё сильней.
Мы раскрыли с Костей от удивления клювы и выронили соломинки и уставились на рыжего воробья Чику, который, по словам толстой воробьихи, был нам с Костей родным папочкой...
СОБЫТИЕ СЕМНАДЦАТОЕ
Драка за скворечник
- Скорей, сыно-чки! Скорей, воробьятки! - затрещал рыжий дяденька-воробей, похлопывая себя крыльями по толстым ножкам и бокам. - Стрижи улетают на юг! Освобождается скворечник-чник. Чудесный сквореч-ник!
- Скворе-чник-чник! - зачирикала радостно воробьиха. - Моя меч-та! Меч-та! Меч-та!
- Да-да! Скворечник! Надо только успеть занять. Боюсь, придётся подраться! Скорей в путь-путь-путь! Летим-тим-тим!
- Ле-тим-тим-тим! - подхватил я, решив, что уж лучше драться за скворечник, чем учиться вить гнездо.
- А может, не надо драться... Может, лучше поучим-чим-ся вить-вить гнездо! - пискнул Костя Малинин.
- Хвост не дорос старших учить! Хотел бы я видеть, что ты запоёшь зимой, когда будет холодно!
- Вот именно! - поддакнул я рыжему воробью.
Воробей сорвался с ветки, столкнул крылом меня и Костю и, отчаянно чирикая, рванулся вперёд, показывая нам направление. Воробьиха пристроилась сзади, и, как только мы начинали с Костей отставать, она тут же своим острым клювом подгоняла нас и поддавала нам жару.
- Чур-чур, не отставать! Чур-чур! Вперёд! Вперёд! Чур-чур! - трещал рыжий воробей, то и дело оглядываясь.
- Ладно, Юрка, я тебе этого никогда не забуду! - сказал мне Костя на лету. - Если уж ты на всю жизнь решил остаться воробьем, и оставайся и дерись за свой скворечник. А я лично не буду. Вот выберу момент и сбегу! Улечу, и всё!
- Тише, чудак! Всё дело испортишь! Сейчас от этого рыжего всё равно подобру-поздорову не отвяжешься!
- Что же делать? У меня уже сил больше нет быть воробьем!
- Что делать? Сбежим по дороге! Жди сигнала! С Баранкиным не пропадёшь!
- Не пропадёшь? Как же! С тобой как раз, того и гляди, пропадёшь! - простонал Костя Малинин.
И он оказался прав. Мы действительно с ним чуть-чуть не пропали, и всё из-за меня. И зачем я только согласился драться за этот скворечник?!