Медведев Валерий Владимирович - Баранкин, будь человеком! стр 21.

СОБЫТИЕ ТРИДЦАТЬ ПЯТОЕ
Мы существуем!

- Костя, - сказал я, перестав всхлипывать и обливаться слезами. - Это ты?

- Я! - сказал голос Кости Малинина сверху, голос был глухой и далёкий, словно он шёл с неба.

- Ты уже... т-а-м?

- Где - т-а-м?..

- Ну где там, на т-о-м свете, что ли?

- На каком на т-о-м свете?.. Я на заборе, а не на том свете, чего это ты городишь?..

- Ну что ты меня, Малинин, обманываешь? Я же сам видел, как тебя съел стриж. А раз он тебя съел, то ты не можешь сидеть на заборе.

- Кого съел стриж? Меня?.. Он тебя съел, а не меня, я своими глазами видел.

- А я тебе говорю, он тебя съел!

- Как же он меня съел, если я живой и невредимый сижу на заборе? Открой глаза и убедишься!

- "Открой"! А если я боюсь?

- Чего ты боишься?

- Я глаза открою, а ты не существуешь, - сказал я и снова пролил целых два ручья слёз.

- Хорошо, - сказал сверху голос Кости Мали-нина, - сейчас ты убедишься, существую я или не существую.

Вверху что-то завозилось, зашебаршило и затем прыгнуло мне на плечи.

Я свалился на землю и открыл глаза. Костя Малинин был жив, никаких сомнений и быть не могло. Он сидел на мне верхом, тузил меня кулаками и приговаривал:

- Ну как, существую я или не существую? Существую или не существую?

- Существуешь! - заорал я, и мы вместе с Костей покатились по траве, устланной жёлтыми листьями. - Костя Малинин из семейства Малининых существует!!! Уррра!!! Уррра!!!

- Значит, с-у-щ-е-с-т-в-у-е-м?

- С-у-щ-е-с-т-в-у-е-м, значит!

- А как мы с тобой существуем?

- Как люди!

- Как ч-е-л-о-в-е-к-и!

- Урра!!! - крикнули мы на радостях в один голос и снова бросились обнимать друг друга.

- Постой! Постой! - сказал я Косте. - Дай-ка я на тебя посмотрю...

- Да что ты, Юрка! - засмеялся Костя. - Что, ты меня раньше не видел, что ли?..

- Не видел! - сказал я. - Раньше я тебя не видел и ты меня тоже по-настоящему не видел... А главное, что я раньше сам себя не видел и ты сам себя не видел...

И мы стали молча смотреть друг на друга. Костя смотрел на меня, а я смотрел на Костю, и не просто смотрел, а рассматривал всего, с ног до головы, рассматривал как какое-то потрясающее чудо природы. Некоторое время я, например, тараща глаза, разглядывал Костины руки, покрытые боевыми ссадинами и царапинами. Раньше я, конечно, ни за что бы не обратил внимания ни на свои, ни на чужие руки. Руки и руки... А сейчас я не мог оторвать от них глаз. Вот это да! Это вам не какая-нибудь муравьиная лапка или воробьиное крылышко! Вы тоже никогда не обращали внимания на свои руки? Нет, из ребят, может быть, кто и обращал внимание, а девчонки определённо не обращали, потому что они обычно обращают внимание только на своё лицо.

А голова!.. Я на свою голову тоже раньше не обращал особенного внимания. Голова и голова... Есть на плечах, и ладно! Нахлобучишь кепку - и хорошо! Пофантазируешь - и довольно! А теперь, теперь... После всего-всего, что я пережил, уж я-то точно знал, что если руки человека - это чудо, то уж го-ло-ва - это самое расчудесное чудо из всех расчудесных чудес. Даже голова Веньки Смирнова это тоже чудо. Только он ещё не знает об этом, а во-вторых, не умеет этим чудом пользоваться. А таких, как Венька, на земном шаре может, наверное, много человек набраться. И в Америке есть свой Венька Смирнов, и во Франции, и в Англии... И везде есть такие ребята, которые ни о чём не думают, и такие, которые думают совсем не о том, о чём надо думать, - такие тоже есть. Например, я и Костя Малинин! Но теперь-то я точно знаю, отчего это всё происходит: оттого, что не все ребята знают о том, как это замечательно интересно - думать вообще и особенно думать о том, о чём нужно думать. Думать и соображать! И опять же не как-нибудь, так, инстинктивно, как говорится, по-муравьиному, а по-настоящему думать - по-че-ло-ве-че-ски!!!

Не знаю, сколько бы ещё времени просидели мы с Костей вот так на траве, думая об одном и том же...

Мне Костя, конечно, не говорил, но я готов был дать голову на отсечение, я чувствовал, я слышал, честное слово, слышал, что Костя Малинин думает слово в слово о том же, о чём думаю я, но только в самый разгар наших размышлений с дерева на спину мне прыгнуло что-то пушистое и так вцепилось сквозь рубашку в искусанное муравьями, исклёванное воробьями тело, что я чуть не заорал.

- Муська! - закричал обрадованно Костя Малинин.

Конечно, это была она - наша Муська, та самая Муська, которая два раза хотела меня съесть, когда я ещё был воробьем.

- Ага, Муська! - закричал я, отдирая Муську от своей спины. - Вот я сейчас с тобой за ВСЁ и рассчитаюсь! Муська! - Я хотел схватить её за ухо, но мне помешал это сделать Костя Малинин.

- Ладно, Баранкин! - сказал Костя. - Прости её на радостях, раз уж всё кончилось хорошо!..

И здесь Костя, видно, так снова обрадовался, что всё кончилось так хорошо и даже замечательно, что бросился на меня и стал обнимать изо всех сил. Потом я от радости обнял скамейку, ту самую скамейку, на которой мы сидели ещё Т-О-Г-Д-А, потом я обнял забор, который стоял возле берёзы, а потом мы вместе с Костей обняли берёзу, ту самую берёзу, под которой стояла та самая скамейка, на которой мне первый раз в жизни пришла в голову мысль, что я, видите ли, устал быть человеком...

- Я их по всем дворам разыскиваю, а они с деревьями обнимаются! - крикнул Мишка Яковлев с велосипеда, влетая с Аликом неожиданно на своей машине во двор.

Потом за ними показались Зинка Фокина, Эра Кузякина и все остальные.

- Мишка! - крикнули мы с Костей в один голос, набрасываясь на Яковлева с двух сторон и заключая его в свои объятия.

От неожиданности Мишка выпустил руль, и мы свалились на землю. Я и Костя продолжали обнимать и целовать Мишку Яковлева и Алика Новикова.

- Да вы что, ребята? Вы с ума сошли? Мы же вчера только виделись! Ребята! Да что это вы, как девчонки, прямо! - отбивались от нас и Алик и Мишка.

- Алик и Мишка! - сказал Костя Малинин со слезами на глазах, чмокая Яковлева в ухо. - А что здесь без вас было!..

- Что было? Где было? - насторожился Алик.

- Что б-ы-л-о, т-о п-р-о-ш-л-о, - сказал я и так при этом посмотрел на Костю Малинина, что тот прикусил язык.

В это время нас окружили девчонки из нашего класса.

- Их, конечно, по всему городу ищут, - сказала Эра Кузякина, - а они, конечно, на траве валяются!..

- Баранкин! - сказала Зина Фокина. - Вы намерены в конце концов заниматься или нет?

- Зиночка! - сказал я. - Зиночка! - повторил я. - Если бы ты знала, Зиночка, к-а-к мы с Костей намерены з-а-н-и-м-а-т-ь-с-я!

- И заниматься, и работать! - сказал Костя и взял из рук Эры Кузякиной лопату.

А я взял лопату у Зины Фокиной.

- Баранкин! - сказала Эра. - А почему у вас с Костей вид какой-то ненормальный? И поведение тоже... - добавила она.

- Потому что потому!.. - закричал я.

- Ну, пошли, - сказал Мишка, - а то и так сколько времени зря потеряли!..

- Минуточку! - сказал я. - Ребята!.. Я должен вам всем сказать, что ЧЕЛОВЕК - ЭТО ЗВУЧИТ!

- Баранкин! - сказала Эра. - Ты говоришь неправильно! Нужно говорить: "Человек - это звучит гордо!"

- Ладно, Эрка! - сказал я. - Мы-то теперь уж получше твоего знаем, как звучит че-ло-век! Верно, махаон?.. То есть, верно, Малинин?

- Верно, Баранкин!

После этих слов мы с Костей снова сдавили Мишку с двух сторон в своих объятиях.

- Ну, - сказал торжественно Костя Малинин мне и Мишке, - поползли, значит?

С этими словами он на глазах у всех стал вдруг опускаться на четвереньки. Хорошо, что я успел вовремя схватить его за шиворот.

- Куда поползли? - спросил Мишка. - Почему поползли?

- Ну вот! - закричала Эрка Кузякина. - Они опять за какие-то свои штучки принимаются!..

- Малинин! - сказал я грозно вслух. И затем так же грозно изобразил на лице, чтобы он выбросил сейчас же из головы свои старые муравьиные замашки.

- Я хотел сказать: по-ле-те-ли! - сказал Костя и начал уже было махать одной рукой, словно крылом махаона. Хорошо, что я и на этот раз успел схватить его за руку.

Все, конечно, опять стали на нас смотреть, как на ненормальных. А я? Разве я мог им что-нибудь объяснить? Поэтому я крепко-накрепко сжал Костину руку и сказал многозначительно:

- М-а-л-и-н-и-н!.. - сказал я. - Чвик! Вычвик! То есть...

- Выдох! - сказал Костя Малинин. - Вдох-ох-ох!

И пусть ребята, как всегда, нас не поняли, но Малинин меня понял! И я его понял! И больше мы не сказали ни слова, потому что мы все втроём (я! Костя! И Мишка!) полетели заниматься. То есть мы не полетели, конечно, мы, конечно, побежали, но вместе с тем и как бы полетели.

На лестничной площадке я совершенно неожиданно столкнулся носом к носу с Венькой Смирновым. Помните его? Он ещё стрелял в нас с Костей из рогатки, когда мы были воробьями. А когда были бабочками, то он нам хотел крылья оборвать!.. А когда были муравьями, то он муравейник наш разрушил!..

- Приветик! - сказал Венька, щурясь и прыгая сразу через две ступеньки вниз.

Я успел схватить его за рубаху и остановить.

- Ты чего? - спросил Венька.

- Вот чего! - сказал я, притягивая Веньку к себе и давая ему подзатыльник.

- За что? - спросил, щурясь, Венька.

- Не будешь в другой раз стрелять в меня из рогатки!

- Когда я стрелял в тебя из рогатки?