Всего за 149 руб. Купить полную версию
- Так зачем же мы тогда с тобой превращались в бабочек? - заорал я на Костю. - Если мы каждую минуту можем заснуть, да ещё на всю зиму! Мы же на один день только превратились, а уснём вдруг - и каникулы зимние проспим, и на коньках не покатаемся, и в хоккей не поиграем. Эх, Малинин, Малинин!
- Чего ты орёшь? - сказал Костя. - Тебе же пока спать не хочется?
- Нет ещё.
- Ну и летим за нектаром, а там будет видно.
- Что значит "там будет видно"? А если я усну на лету и проснусь только весной, превращусь в человека, а на экзаменах что буду делать? По всем предметам двоек нахватаю из-за тебя.
- Подумаешь, - сказал Костя, - дома его спать не уложишь, а здесь он, видите ли, боится на лету уснуть. Не бойся, не уснёшь. Я отвечаю!
- Не усну?
Конечно, не уснёшь. Осенью засыпают какие бабочки? Обыкновенные. А мы с тобой бабочки необыкновенные.
- А какие же мы?
- Мы с тобой человекообразные бабочки, вот какие! - заорал на меня Малинин.
- Ну и что? - заорал я на Костю.
- А то, что на человекообразных бабочек этот закон природы, может быть, не распространяется!
- Может быть, не распространяется, а может быть, и распространяется!
Я хотел ещё немного поругать Костю Малинина за его легкомыслие и особенно за то, что он имел коллекцию бабочек, а скрыл от меня такой ужасный закон природы, но в это время над нами, шумя крыльями, пролетел воробей и тут же вернулся обратно. При виде воробья Малинин почему-то сразу перестал на меня орать, съёжился и полез прятаться под крышу.
Воробей прицепился к стенке недалеко от меня и нацелился на меня одним глазом. Лицо воробья показалось мне почему-то очень знакомым. Когда он повернулся ко мне боком, я увидел, что у воробья нет хвоста. Теперь я его узнал сразу: это был тот самый куцый воробей, с которым я подрался на дворе из-за овса.
- Здорово, чепчик! - крикнул я своему старому знакомому. - Ты на меня не сердишься?
- Баранкин, прячься сейчас же! - услышал я за спиной Костин голос. - Он тебя склюёт!
- Кто это меня склюёт? Баранкин перед воробьями никогда... - Не успел я окончить фразу, как выскочивший из-под крыши Малинин схватил меня за лапу и утащил под железный жёлоб.
В эту же секунду бесхвостый воробей оказался на моём месте. Обнаружив моё исчезновение, он повертел во все стороны головой, подобрался к спящей крушиннице, внимательно её осмотрел, клюнул, моментально проглотил и полетел как ни в чём не бывало дальше. Я посмотрел из-под крыши вслед улетавшему воробью, потом уставился на Малинина.
- Я тебя забыл предупредить, Баранкин, - сказал Костя виноватым голосом, - что настоящие воробьи очень любят есть бабочек, так что ты не очень-то старайся попадаться им на глаза...
Мне, конечно, очень хотелось высказать Косте всё, что я думал в эту минуту и о нём, и о жизни бабочек, но я молча сложил лапы на груди и сдержался. В конце концов я не Малинин, это он расхныкался, когда устал быть воробьем. А я Баранкин! Уж если я превратился в бабочку, то я все трудности и всякие нечеловеческие мучения буду переживать молча, как настоящий мужчина. Тем более, что у меня и сил-то не было ругаться с Малининым, так мне хотелось есть в эту минуту.
СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ПЕРВОЕ
Кепка-зенитка
Подождав, пока воробей улетит подальше, мы с Костей осторожно вылетели из-под крыши и направились за нектаром к видневшейся внизу клумбе с цветами. Я, конечно, по-прежнему проваливался на лету в воздушные ямы, но уже того ощущения, что я умираю от радости, у меня почему-то не было, И "ухать" мне что-то вдруг тоже расхотелось.
- Птицы только вверху опасны, - сказал Малинин, - а к земле чем ближе, тем безопаснее. В крайнем случае, увидишь воробья - маскируйся.
"Маскируйся"! А если, пока я буду есть нектар, меня самого съедят, тогда что?.." Меня так и подмывало задать этот вопрос Малинину, но я снова сдержался и промолчал. Цветов на клумбе было очень много - и красных, и белых, и синих, - и от всех шёл такой чудесный нектарныи запах, как от маминого печенья на кухне.
У меня от одного запаха нектара слюнки потекли и даже голова закружилась. Я уже не слушал, что говорит мне Костя. Я самостоятельно выбрал самый большой цветок и закружился над ним, выбирая место для посадки.
- Дави его! - раздался внезапно за моей спиной чей-то пронзительный голос.
Я перевернулся в воздухе и увидел невдалеке двух мальчишек с лопатками; они размахивали кепками и бежали по направлению ко мне, громко топая ногами.
- Это непарный шелкопряд! Дави! Я его знаю! - крикнул один из них и, заложив пальцы в рот, оглушительно свистнул.
Так как я, по словам Кости, был капустник и к непарному шелкопряду не имел никакого отношения, то я не обратил на крики ребят никакого внимания. Я опять спокойно перевернулся в воздухе и снова закружился над тем самым большим цветком, от которого так вкусно пахло нектаром. В это время сзади меня накрыла огромная тень, что-то свистнуло возле крыла и сильным толчком воздуха бросило на землю.
- Ур-ра! Сбили! - закричал один из мальчишек, закружив кепку над головой.
Голос этого мальчишки мне показался подозрительно знакомым.
- Нет, не сбили! - сказал другой мальчишка. - Он спрятался среди цветов! Ищи!..
И второго мальчишки голос мне тоже показался знакомым. Я присмотрелся получше к истребителям непарных шелкопрядов и узнал в них своих одноклассников - Веньку Смирнова, того самого Веньку, что стрелял в нас с Костей из рогатки, когда мы были ещё воробьями, и Генку Коромыслова, Венькиного прихлебателя.
"Ладно, Венька! - подумал я про себя. - Твоё счастье, что я сейчас бабочка, а то бы я рассчитался с тобой за всё!" Тем временем Венька и Генка стали рыскать по траве и искать меня среди цветов. Но я не растерялся. Я, как только упал на землю, сразу же сложил крылья вместе и сделал вид, что я не бабочка, а сухой берёзовый листик. Ребята топтались рядом со мной, один из них даже отшвырнул меня носком ботинка. Подождав, когда они повернутся ко мне спиной, я подпрыгнул на крыльях и взлетел.
- Вот он! - заорали истребители непарных шелкопрядов, но было уже поздно.
Я уже взмыл высоко в воздух и совершенно неожиданно оказался рядом с Малининым.
- Я тебе кричу: "Улетай!" - завопил на меня перепуганный Костя, - а ты в цветок лезешь!
- Так ведь они кричали: "Дави шелкопряда!" - а ты сказал, что я капустник!
- Больно эти оболтусы в бабочках разбираются! - сказал Костя, опускаясь на электрические часы, висевшие на столбе над клумбой.
Я посмотрел, который час, и почесал лапкой затылок. На часах было уже ровно двенадцать, а наша жизнь опять шла совсем не так, как её расписывал Костя Малинин. Есть хотелось всё больше и больше, а Венька с Генкой так и не отходили от клумбы. Они подмигивали мне, махали руками, кивали головой и терпеливо ждали, когда я снова спущусь на клумбу. Как же, нашли дурака! Я думал, что им всё-таки надоест ждать и они уйдут, и тогда уж мы с Костей наедимся нектара, но эти лоботрясы стали опять свистеть, размахивать кепками и называть меня всякими обидными именами и прозвищами.
- От вредителей слышу! - крикнул я, разозлившись. - Зинка Фокина вас в саду на воскресник ждёт, а вы здесь с бабочками прохлаждаетесь?
После этого Генка запустил в нас кепкой, а Венька полез на столб и сорвался.
- Здесь не позавтракаешь! - сказал Костя так, словно он знал, о чём я в эту минуту думаю.
СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ВТОРОЕ
Прощайте, ребята! Может, больше не увидимся...
- Знаешь что, - сказал я Косте, - давай лучше слетаем на какой-нибудь огород. Там сейчас хорошо, всё поспело: и репа, и морковь, и капуста! И цветы там есть. И народу не так много.
- Эх ты, капустник ты несчастный, - сказал Костя. - Да с тобой сейчас нельзя лететь ни на какой огород.
- Это почему это?
- Потому что сейчас на всех огородах таких вредителей, как ты, травят.
- Чем травят?
- Чем? Разными химическими ядами...
После таких слов у меня просто крылья опустились и перед глазами поплыли какие-то разноцветные круги.
- Что же это получается? - возмутился я. - На улице, того и гляди, крылья оборвут, в огороде травят, в небе воробьи клюют... Для чего же мы превращались в бабочек? Чтобы с голоду подохнуть?
- Ладно, Баранкин, - сказал Костя, - не расстраивайся. Угощу я тебя нектаром! Полетели!
- Куда полетели?
- В школьный сад!
- Там же ребята деревья сажают!
- Вот и хорошо! Мы там и нектара в цветнике наедимся, и заодно с нашими ребятами увидимся...
Костя Малинин сказал это так, словно он очень соскучился по нашему классу.
- В школу так в школу! - сказал я, - И ребята знакомые! Может, не тронут...
Мне, правда, и самому тоже почему-то захотелось увидеться с ребятами. Я даже не знаю почему. И, хотя в эту минуту мне вообще-то больше всего на свете хотелось есть, мне вдруг гораздо больше захотелось просто пролететь мимо нашей школы, мимо родного класса, с которым у меня было связано столько замечательных воспоминаний!.. Кто сказал "замечательных"? Кто сказал "мимо родного класса"? Неужели это сказал я, Баранкин? Что это со мной происходит? Я, кажется, начинаю уже сходить с ума от этого голода. Чтобы прийти в себя, я взял и встряхнулся, как собака после купания.