"День сейчас или ночь? - спросила она себя. - Как долго я проспала в этой сухой теплой норке?" Мирная тишина и спокойствие этого убежища казались особенно приятными после шума и ужаса битвы, свидетельницей которой она недавно была. Старое лоскутное одеяло укрывало мышку. Она откинула его в сторону, и тут в комнату вошла молоденькая кротиха:
- Доброе утро. Добро пожаловать в Кротоглыбь. Завтрак готов.
Колумбина вслед за кротихой прошла в помещение побольше, где Бен Колючка вместе с ранеными обитателями леса сидел за одним столом с мышами из Глинобитной Обители и кротами. Кротоначальник указал Колумбине место рядом с собой. С другой стороны ее соседом оказался старый седой крот, у которого мех был совершенно белым.
- Садись тут, девка. Это Старый Динни, дед юного повесы.
Старый Динни кивнул, не переставая зачерпывать ложкой подслащенную медом кашу.
Кроты любили начинать день с основательной трапезы. На столе стояло множество разнообразных блюд, приготовленных из отварных корней и корнеплодов. Большинство их было неизвестно Колумбине. Все блюда были восхитительны на вкус - и с солью, и с сахаром, и с медом и молоком. Кое-кто из кротов употреблял сразу все это вместе. Хлеб был выпечен совсем тонкими лепешками и имел вкус миндаля. Печенье, изукрашенное лютиками, подавалось теплым. Пушистые салфетки и полоскательницы, наполненные дымящейся розовой водой, служили для мытья липких лап. Разгрызая ржаной бисквит и запивая его ароматным мятным чаем, Колумбина не могла удержаться от любопытства и спросила Кротоначальника, куда подевались огромные слоеные пироги, столь любимые кротами.
Кротоначальник усмехнулся и отвечал, обводя лапой стол:
- Хррш, Колумбина, это же только легкий завтрак для тебя и друзей. Меню мы малость под ваш вкус подогнали. Кроты по-настоящему едят только вечером, когда сильно проголодаются.
Колумбина вежливо закивала и заулыбалась, стараясь скрыть изумление:
- Понятно, понятно… Просто легкий завтрак…
Продолжая есть, Колумбина вспоминала Гонфа. Ах, если бы он был сейчас рядом с ней в этой дружеской компании! Она была уверена, что он знает названия всех этих блюд и знаком с их вкусом. Он, наверное, шутливо отвечал бы на упреки, что неоднократно воровал такую еду. Она представила себе, как бы он развлекал всех своими шутками, подражал наречию кротов и распевал только что сочиненные песенки. Юная мышка вздохнула над своим мятным чаем. Где же, где же проводит это прекрасное утро Гонф?
Утро уже было в середине, когда "легкий завтрак" подошел к концу. После трапезы Колумбина и ее друзья под руководством и защитой кротов отправились по потайной дороге назад в Барсучий Дом.
К рассвету Мартин, Гонф и Динни уже проснулись. Сидя в пещерке, они завтракали и смотрели, как занимается серый рассвет, сопровождаемый моросящим дождем. Первым наружу выбрался Гонф.
- Вперед, товарищи! Ближе к полудню тучи должны разойтись. Вот увидите, я ведь Король Предсказателей погоды.
Путники вышли наконец из холмистой местности, перед ними снова простиралась равнина.
На Саламанда-строн идем, Шагаем дружным строем, И мы искомое найдем, Ведь пас отважных - трое!
Сквозь пелену моросящего дождя Поскребыш различил три неясные тени:
- Вон они! Давайте шевелите лапами. Чем скорее мы их схватим, тем скорее вернемся в Котир.
- Я промок насквозь! - пожаловался Ломонос.
- И я тоже, - пробурчал Чернозуб. - И вдобавок за всю ночь глаз не сомкнул. Сидишь под открытым небом на вершине холма под проливным дождем, от холода весь застыл, голод мучает, дрожишь…
- Заткнись! - перебил его Поскребыш. - Зашей нитками свою слюнявую пасть. Посмотри на меня. Я измотан, насквозь промок и умираю с голоду, но разве я позволяю себе хныкать?
И они продолжили погоню.
Как и предсказывал Гонф, дождь прекратился. Над равниной поднялось солнце, осветив пушистые облака, плывшие на легком ветерке по ярко-голубому небу.
Динни понюхал воздух, помахивая лапами перед носом:
- Грршхр, недалеко вода, заводь или озерцо. Может, рыбки поймаем. Хорошо рыбки поесть, хррш. Мартин вопросительно глянул на Гонфа:
- Откуда он знает, что недалеко вода? Я ничего не чую. Воришка пожал плечами:
- И он не чует, товарищ. Кроты воду сквозь землю пятками чувствуют.
Динни глубокомысленно кивнул:
- Да, мы много чего чуем лапами.
Предчувствие Динни оказалось ничуть не хуже предсказаний Гонфа - в полдень путники вышли на берег большого озера. Тростник и речная трава росли по краям, на поверхности воды распускались водяные лилии. Блеск серебристой чешуи в глубине обещал удачную ловлю. Сначала Мартину очень не хотелось останавливаться, но, сообразив, какой существенной прибавкой к их запасам провизии может оказаться пойманная рыба, он объявил привал. Пока его друзья занимались ловлей, он стоял на посту, высматривая, не покажутся ли преследователи.
Динни сидел на самом краю у воды, окуная лапы в воду и восторженно выкрикивая:
- О-о-о! Вот радость! Вот счастье! Вот это жизнь, Гонф!
Воришка закинул удочку, на крючок он наживил красного червячка. Через несколько мгновений прожорливый ерш проглотил наживку.
- Эй, гляди, товарищ! - закричал Гонф. - У меня клюет! Ну-ка, иди в гости к Гонфу, обжора-Мартин подкрался сзади к Динни и Гонфу. Он тихонько положил лапы им на плечи и прошептал:
- Тесс! Ни звука, если жизнь дорога!
23
Командор сидел внутри изогнутого полого бревна. Перед ним расположилась тощая выдра с серым мехом. Командор изо всех сил старался не смотреть на то место, где некогда у его странного собеседника был хвост.
- Ну, Маска, держишься на плаву? Маска грыз любимые выдрами лакомства, которые его дальновидный брат принес с собой.
- О, я живу себе поживаю. Иногда я белка, иногда - лиса. Ха-ха, некоторое время я даже был барсуком.
Командор от изумления закачал головой, оглядывая внутреннее пространство выдолбленного бревна, в котором притворных дел мастер жил один, без семьи и друзей. Повсюду виднелись тщательно разложенные необычные предметы: накладные хвосты, фальшивые уши, целый набор разных усов…
Маска внимательно смотрел на Командора своими необыкновенными светлыми глазами. Неожиданно он схватил какие-то принадлежности своего ремесла, повернулся к гостю спиной и незаметно кое-что кое-куда приладил. Когда он снова встал лицом к Командору, тот в недоумении разинул пасть, не веря своим глазам.
- Смотри. Я снова стал белкой!
Предводителю выдр оставалось лишь изумляться: существо, стоявшее перед ним, несомненно являлось пожилой белкой. Белка эта была, конечно, худа и седа, но все-таки настоящая белка - с пушистым хвостом, торчащими ушами и большими верхними резцами.
- Спускаю флаг, Маска. Как ты это делаешь?
- О, это еще пустяки, - тихо рассмеялся Маска. - Это так, маленькое превращеньице для твоего развлечения.
Маска отбросил в сторону накладной хвост и уши. Выплюнув два фальшивых передних резца, он принял обычную осанку - и снова стал выдрой!
Командор откинулся назад и скрестил лапы на груди:
- У меня есть к тебе одно предложение, брат Маска.
Через окошко в двери камеры Цармина уставилась на Джиндживера испепеляющим взглядом. Дикий кот сидел в самом темном углу. Его мех свалялся, лапы стояли в воде, стекавшей со стен, голова безнадежно склонилась. Однако время от времени в его глазах загорался яростный блеск. Цармина придвинулась вплотную к решетке:
- Если ты еще способен понимать, что для тебя хорошо, а что - нет, ты должен рассказать мне все, что знаешь, о том, как эти два ежонка совершили побег. Рассказывай! Ты непременно что-нибудь слышал или видел - ведь они сидели в соседних камерах.
Джиндживер резко вскочил. Его голос звучал монотонным воплем сумасшедшего:
- Ха-ха-ха! Ты им позволила сбежать, чтобы самой воспользоваться их хлебом и водой. Я так и знал, что ты со мной не поделишься. Ты все себе забрала! Да-да, я видел, как ты кралась тайком по проходу. Ты им дала убежать, чтобы вся вода и хлеб достались тебе. Хи-хи-хи!
Цармина обернулась к Кладду:
- Ты только послушай! Он окончательно свихнулся.
Она убежала по коридору. Кладд на минуту остался, с любопытством глядя сквозь прутья решетки. Он еще никогда не видал совершенно обезумевшего дикого кота, хотя и наблюдал два-три раза свою повелительницу в состоянии, опасно напоминающем сумасшествие.
- Ни хлеба, ни воды, она все себе забирает! - продолжал Джиндживер свои бредовые жалобы. Кладд стукнул в дверь копьем:
- Эй, там! Тихо!
- А-а-апчхи!
Чихание послышалось как раз в тот момент, когда Кладд отвернулся, собираясь уходить. Он тут же обернулся:
- Кто чихнул?
Джиндживер схватил пригоршню соломы и чихнул в нее:
- А-апчхи-чхи! О-оо! Я болен, сударь, умираю. Это все здешний холод и сырость. Пожалуйста, давайте мне больше хлеба и воды, иначе я умру.
Кладд снова ударил копьем по двери:
- Хватит глупости болтать! Ты получаешь норму, которую определила тебе госпожа Цармина.
Уходя тяжелыми шагами по коридору, Кладд еще раз услышал звонкое чихание.
- А-а-апчхи!
Над дверью камеры на гвозде, вбитом в стену, висели два мешка. В них сидели Ферди и Коггз. Носы ежат торчали наружу, словно они были двумя птенцами ласточки, ожидающими возвращения родителей в гнездо.
Коггз высунул лапу и попытался зажать морду Ферди, но тот снова чихнул:
- А-а-апчхи!
Ферди заморгал и потер нос:
- Простите, сударь. В этом мешке осталась от пышек мука, и она мне нос щеко… апчхи!