Всего за 14.98 руб. Купить полную версию
Не желаете ли с нами отужинать?
Бром оттянул свой обвисший пояс:
— Еще как желаем! Мой хребет как раз толкует желудку о том, что неплохо бы, мол, отужинать. Они, понимаете, прилипают друг к другу, когда я голоден.
Заяц восхищенно кивнул, его длинные уши закачались взад-вперед.
— Неплохо сказано. Лопни, но держи фасон, так ведь?
В палатке было уютно и тепло. Феллдо и Брому дали полотенца, чтобы вытереть мокрую шерсть, и усадили у костра есть из устричных раковин морковную похлебку с сельдереем. Дубрябина принесла два кафтана, такие же как те, что были на остальных комедиантах, — ало-золотые с зеленой каймой и черным поясом:
— Вот, одевайтесь, хотя, когда будет время, у твоего кафтана, Феллдо, мне придется немножко выпустить швы. Для белки ты просто богатырь.
Селандина погладила пышный хвост Феллдо:
— Хм-м-м, согласна!
Феллдо кашлянул и схватил протянутую ему Баклером горячую кулебяку с грибами. Брому добродушный крот передал солидных размеров кусок ватрушки:
— А это тебе, малыш. С медом… это самое… и черникой. Ты, похоже, сладкое любишь, а?
Мышонок откусил кусок и закатил глаза:
— А как же! Сладкое, понимаете, полезно для голоса.
Гоучи опустила яблоко и морковку, от которых она откусывала по очереди.
— Неужели? А ты много поешь, Бром?
Вместо ответа Бром пустил своим пронзительным тенором бесконечную трель:
— Тра-ла-ла-ла-ла-ла-лаааа! Еще бы! Попробуй перепой меня, Гоучи!
Баллау схватил губную гармошку:
— Отлично, малыш. Знаешь песенку-загадку «Боббл-боббл»?
Бром подмигнул:
— Играй, а я спою.
Баллау сыграл вступление, и Бром запел; Дубрябина вторила ему приятным баритоном. Мелодия была такая веселая и так легко запоминалась, что все, включая Феллдо, стали хлопать в такт:
Боббл-боббл, ай-яй-яй!
Где расту я, угадай!
Над землей невысоко,
И достать меня легко.
Боббл-боббл, ой-ёй-ёй!
Между небом и землей.
Я и круглый, и резной,
Я зеленый, золотой,
А еще перед зимой
Улетаю я домой.
Боббл-боббл, ой-ёй-ёй!
Догадайся, кто такой!
Последовала овация, и все бросились хлопать Брома по спине, так что она у него даже заболела.
— Великолепно!
— Отличный у тебя, это самое… голос, Бром!
— Молодец. Нам бы в труппу такого тенора! Феллдо почесал в затылке:
— А что это?
Бром откусил от его пирога.
— Что — это?
— Ну, то, о чем говорилось в загадке: зеленый, золотой, растет между небом и землей, а перед зимой улетает. Что это?
Баллау кивнул в сторону Брома:
— Это пускай ответит тот, кто пел, старина. Бром подмигнул Феллдо:
— Что же это может быть, как не лист? Дубрябина присела между двумя друзьями:
— Ну а теперь расскажите о себе. Откуда вы родом и как сюда попали?
За стенами палатки над угрюмым Северо-восточным морем завывал ветер. Дождь перестал, и сквозь разрывы в несущихся по ночному небу тучах засиял месяц, то бросая на берег серебристые отсветы, то вновь скрываясь в черноте. Феллдо с Бромом сидели в палатке у огня, ели, пили и рассказывали о себе своим новым друзьям — бродячим комедиантам из труппы «Шиповник».
11
Когда ливень затих, лапы Мартина наконец-то коснулись твердой земли. Он встал по горло в воде и растолкал задремавших Розу и Грумма:
— Земля! Мы спасены!
Окоченевшие от холода, трое друзей выбрались на песчаный берег, за которым чернел высокий скалистый обрыв. Мокрые и голодные, не в силах унять дрожь в лапах, они сели на песок, стуча зубами.
Затуманенными от осевшей на ресницах морской соли глазами Грумм уставился на скалы:
— Интересно, а что там наверху?
Мартин с трудом поднялся, потирая лапы:
— Надеюсь, там найдется какая-нибудь пещерка, где бы мы смогли переночевать. Может, посидите здесь, отдохнете, а я схожу посмотрю?
Пошатываясь, Роза и Грумм поднялись на лапы.
— Не нравится мне тут. Мы с Груммом пойдем с тобой.