— А ты не можешь разобрать, кто из крыс на капитанском мостике?
— Вне всякого сомнения, милорд, это не капитан Салтар. Отсюда не разглядеть толком, но, судя по впалой груди и тощему брюху, это Кривоглаз.
— Кривоглаз? Любимчик Габула? Может, сам Габул решился покинуть свой остров? Если он вновь выйдет в море, то лишь на «Темной королеве», своем лучшем корабле.
— Не миновать нам беды, если Габул вновь пустился в плавание, — заметил бригадир Тим.
Ронблейд поднялся с трона. Подойдя к окну, он долго всматривался в неугомонные волны, без устали набегавшие на берег.
— Пророчество, вырезанное на скалистых стенах Саламандастрона, гласит, что близится година неисчислимых испытаний. Что ж, сражения и битвы издревле были нашим уделом. А теперь, мои отважные воины, поешьте и отдохните. Нам не о чем тревожиться. Судьбы наши предопределены и высечены на этих скалах.
Когда ночной туман густой пеленой окутал землю и море, Кривоглаз приказал наконец бросить якорь. По его распоряжению отряд разведчиков должен был достичь берега на баркасе. Кривоглаз стоял на палубе рядом с Фринком, впередсмотрящим. Как всегда, взгляд Фринка был устремлен на северо-запад, откуда могли показаться посланные Габулом преследователи.
Кривоглаз окликнул своего боцмана Острозуба — именно ему было поручено возглавить разведывательный отряд:
— Смотри, приятель, подыщи нам местечко поукромнее. И чтобы пресной воды было вволю.
Острозуб оскалил свои длинные желтые клыки:
— Будет сделано, капитан. У меня нюх на хорошие бухты.
Под прикрытием непроглядной безлунной ночи Острозуб и его отряд высадились на берег и устремились в дюны. Командир тщетно всматривался в плотный туман.
— Да, парни, ни черта не видно. Кругом только песок.
Эй, Гард, чего разлегся, остолоп! Нашел время дрыхнуть.
Живо вставай! Оглох, что ли?
Но Гард не двинулся с места: острый трезубец пронзил ему горло. Секунду спустя в непрошеных гостей полетели десятки трезубцев. Вопли двух раненых крыс прорезали тишину ночи.
Острозуб, воинственно размахивая саблей, прорычал в сторону безмолвных песчаных холмов:
— Эй, вы, трусы поганые, выходите на честный бой.
Или сдрейфили?
Внезапно дюны огласились громким кваканьем, и словно из-под земли показалось неисчислимое множество жаб, вооруженных трезубцами. Острозуб понял, что опрометчиво бросил вызов столь грозному противнику. Позабыв о доблести и достоинстве, он бросился наутек с громким визгом:
— Рвем когти, братва! Назад! Все на баркас!
Стоя на палубе, Кривоглаз и Острозуб опасливо поглядывали на ощетинившийся трезубцами берег.
— Капитан, если тебе кто скажет, что жаба — неуклюжая тварь, пошли его к черту. Еле лапы унесли от этих склизких дьяволов. Лопни мои глаза, их там тысячи.
Кривоглаз в досаде отвернулся от берега:
— Рыбоед, курс на восток. Попытаем счастья в другом месте. И пошевеливайтесь, ублюдки. Или соскучились по старине Габулу?
Неистовому Габулу не спалось. Диковинный трофей не выходил у него из головы. Он встал и принялся бродить вокруг колокола, рассекая воздух мечом.
— Скоро, скоро я поквитаюсь с Кривоглазом. Я сделаю из его черепа миску для объедков. Наглец Бладриг уже на дне морском, и его брательник тоже. Пусть теперь накормит рыб своими вонючими потрохами. В компании с этой мышью, маленькой стервой, и ее дражайшим папочкой Джозефом. Да, красавчик мой, колокол, я знаю, это Джозеф отлил тебя. Но уж слишком он был глуп и заносчив. Пришлось пустить его на корм рыбам.
Бонннггг!
Габул с визгом отскочил. Держась подальше от колокола, он боязливо огляделся вокруг. Но в зале, кроме него, не было ни одной живой души. Удостоверившись в этом, Габул понемногу успокоился.
— Похоже, ветер шутит со мной шутки.