Всего за 630 руб. Купить полную версию
- Скажи, что у нас во дворе? - Адаму во что бы то ни стало надо знать, что делается на Цветочной улице.
- Почти все разъехались, - говорит Каролинка. - Только Дорота и Агася ещё не уехали, ждут, когда их папе дадут отпуск. И Петрик тоже пока дома. Он с мамой поедет в горы, а когда у моего папы будет отпуск и у мамы тоже, то мы поедем к морю. Лешек и Яня поедут скоро в детский лагерь. А ты, когда поправишься, тоже куда-нибудь поедешь?
- К бабушке и дедушке в лесничество! Знаешь, там, где дедушка, есть косули. И кабаны тоже. А зимой воют по ночам волки. А я волков нисколько не боюсь!
- А я боюсь! - говорит Каролинка. - Волки бросаются на людей и рвут их на части. Мне нравятся белки!
- Мне тоже нравятся белки! Знаешь, у моего дедушки есть одна такая белочка, которая приходит сама и берёт из рук орешки. Вот бы сюда такую белку! - И Адась тяжело вздохнул. - Только этого всё равно не будет: белки в больницу не приходят…
И тут Адась заметил, что Каролинка держит в руке голубой мелок.
- Дай мне мелок! - воскликнул он, просияв от счастья. - Я буду рисовать! У меня даже тетрадка есть, а вот мелков нету! Мама обещала, что в воскресенье принесёт целую коробку, знаешь, большую такую коробку? Дай мне пока этот мелок!
- Я не могу! - И Каролинка спрятала руку с мелком за спину.
- Дай! Я очень тебя прошу! - Адась готов был расплакаться.
Как тут быть? Бедный Адась, он так болен, лежит целые дни в постели, скучает… И в то же время Каролинке страшно было дать ему мелок. Во-первых, Адась может его сломать, во-вторых, неизвестно, что ещё он нарисует и что из этого получится, а в-третьих, нельзя же дать ему мелок, а потом его отобрать, тогда все ребятишки из окрестных домов будут бегать за ней и дразнить: "Жадина-говядина, жадина-говядина".
Что делать? Лучше всего выйти поскорей из палаты, и делу конец.
- Мне так хочется, чтоб у меня была белка, пусть даже на рисунке, - и Адась вздохнул.
- Что ты тут делаешь, Каролинка? - послышался знакомый голос. Каролинка поспешно обернулась - в дверях стояла пани Люцинка.
- Тётенька-сестричка, - закричал Адась (к сёстрам в больнице так и обращаются: "тётенька-сестричка"). - Тётенька-сестричка, вы не сердитесь на Каролинку, это я её позвал. Она живёт в соседнем доме. Мне так скучно! Разрешите, пожалуйста, чтоб она немножко со мной поиграла! Я всё время так хорошо себя веду! Никогда ещё в жизни я так хорошо себя не вёл, как в больнице. Я не плачу, когда мне делают уколы! И не капризничаю, когда дают лекарства! И витамины тоже глотаю. Позвольте, а?
Слыша всё это, пани Люцинка не выдержала и расхохоталась.
- Наверно, ты, Адам, адвокатом станешь. Так ты умеешь за себя постоять. Ну, ладно. Раз уже Каролинка в халате, можно остаться ей на минуту, но только на одну минуту! Помни об этом, Каролинка!
- Хорошо, - сказала Каролинка, - мне всё равно надо идти.
- Но когда будешь уходить, отдашь мне мелок, да?
Адась смотрел на неё такими глазами, что Каролинка не могла ему отказать. Она сказала:
- Хорошо, я дам тебе мелок, но только на время. Не навсегда, понимаешь? Навсегда не могу. Если хочешь, завтра моя мама принесёт тебе в больницу новые мелки. Это будет мой тебе подарок. Ладно?
- Ладно, - согласился Адась. - Только смотри не забудь. А теперь я нарисую белку.
И не дождавшись ответа, Адась схватил мелок и принялся рисовать. "Что теперь будет? Что будет?" - думала с тревогой Каролинка, наблюдая за тем, как Адась водит мелком по бумаге. Откровенно сказать, рисовал он не очень здорово. И зверёк слабо напоминал белку. Но хвост Адась пририсовал ему большой и пушистый. Стоило Адасю сделать последнюю чёрточку, как странное животное соскочило с бумаги и превратилось в живую белку. Но это была не обыкновенная белка, совсем даже нет! Это была голубая белка, больше похожая на кенгуру, чем на белку. Но главное было то, что ребятам в палате она очень понравилась. Сперва она уселась у Адама на подушке, потом устроилась на спинке его кровати, потом перескочила на блок, к которому привязана была нога Адама.
- Какая красивая! - хором воскликнули ребята. - Ещё нарисуй! Ещё! Я хочу, чтоб у меня была собака!
- А я хочу тигра!
- А я кролика!
Счастье ещё, что Адась засмотрелся на белку, и Каролинке удалось вынуть у него из пальцев мелок. Она собралась уже выскользнуть из палаты, но вдруг какой-то малыш, совсем ещё маленький мальчик, может, лет трёх, закричал, что ему надо кролика. Разве можно уйти спокойно домой, если знаешь, что у тебя мелок, которым ты нарисуешь кролика? Нет. Не таким была человеком Каролинка, чтоб не доставить удовольствие карапузу. Она взяла у Адася тетрадку, и, раз-два, нарисовала кролика. Пожалуй, уши у кролика были длинноваты, но важно ли это, если он тут же принялся скакать по одеялу, а малыш запищал от восторга.
Кролик был голубой и выглядел совсем как плюшевый, зато резвился, как настоящий. Каролинка покатывалась со смеху, глядя, как он скачет, встаёт на задние лапки, как шевелит своими непомерно длинными ушами.
Теперь дети знали: если Каролинка рисует какого-нибудь зверька, тот оживает. И все закричали, чтоб она рисовала ещё и ещё.
И Каролинка принялась рисовать. Может, не каждый рисунок был удачный, но главное было то, что это всем очень нравилось. Разве мог не нравиться, например, ушастый ослик, очутившийся возле кровати мальчика с забинтованной головой? Что из того, что ослик был голубой, хотя ослики бывают серые? Это неважно, совсем неважно. Или забавная лохматая собачонка - голубая, с белыми пятнами! Какая она славная! Как преданно сидит у кроватки Богуся!
Как весело стало вокруг! Все веселились напропалую, забыв про болезнь. Но веселились при этом молча, потому что шуметь в больнице строго запрещается!
И хотя мальчики не шумели, об их затеях проведали каким-то образом девочки. Одна из них, ходившая уже на костылях, пришла попросить Каролинку, чтоб та и к ним заглянула.
- Для мальчишек рисуешь, а для нас нет? - так заявила она.
И Каролинка согласилась. В самом деле - можно ли отказать девочкам? Каролинка рассталась с мальчиками, и на прощание они прокричали шёпотом:
- Да здравствует Каролинка!
Девочки с нетерпением её ожидали. И сразу засыпали просьбами. Две девочки пожелали, чтоб у них были куклы с кроватками, а одной девочке захотелось, чтоб было уже тепло, цвели цветы и летали бабочки. Ещё одна девочка попросила воздушный шарик. Заказов было столько, что Каролинка едва поспевала. Хорошо ещё, что Адась подарил ей тетрадку - на чём бы иначе она рисовала? Всякий знает: ни на стене, ни на двери рисовать нельзя.
Комната девочек стала совсем голубая. У каждой теперь было что-нибудь синенькое. В довершение всего, чтоб было ещё красивей, Каролинка нарисовала две хорошенькие голубые вазочки с голубыми цветами и, как только те стали настоящими, поставила их на окошке.
- Ты очень хорошая, Каролинка! - сказали все девочки.
Они попросили ещё, чтоб Каролинка нарисовала игрушечную плиту и чтоб вместе с ними устроила большой кукольный пир, как вдруг в коридоре раздался негромкий звонок.
- Что это? - забеспокоилась Каролинка.
- Это значит, что сейчас придут врачи, чтоб узнать, как чувствуют себя дети.
- Тогда я убегаю! - вскрикнула Каролинка. Она помахала на прощанье рукой, в которой был зажат мелок, и побежала к лифту, путаясь по дороге в полах своего халата.
Съехав вниз, она могла, к счастью, оставить его в проходной и надеть свой собственный плащ. Мелок она сунула в карман.
"Интересно, чем занят дома голубой кот, - подумала уже в автобусе Каролинка. - Отлёживается, наверно, на моей постели и понятия не имеет, что за это время произошло".
И тут Каролинка вспомнила: да ведь она же велела Петрику, чтоб тот поджидал её!
ДО ЧЕГО ДОДУМАЛСЯ ПЕТРИК
Петрик и в самом деле ждал перед домом, обеспокоенный долгим отсутствием Каролинки.
- Я уж думал, с тобой что-то случилось, - сказал он.
- Ну, конечно, случилось. Да ещё сколько разного случилось! - воскликнула Каролинка. - Сейчас я всё тебе расскажу, но сперва поднимемся наверх, я очень устала и хочу пить. Да, вспомнила: ведь мама ж оставила нам молока в холодильнике и пирог. Поедим и спустимся вниз, а?
- Ладно, - согласился Петрик. И они мгновенно очутились в квартире.
Молоко оказалось вкусное, а такого замечательного пирога они вообще никогда не ели. Всё, наверно, из-за того, что оба были голодные. Когда они пировали за кухонным столом, Каролинка почувствовала вдруг, что о её ноги трётся что-то мягкое, шелковистое.
- Грация! - воскликнула Каролинка. - Наконец-то ты вернулась домой. Где ты пропадала?
Надо вам объяснить, что серая кошка Каролинки недавно отправилась на свою кошачью прогулку и исчезла из дому. Но это была, однако, не серая Грация с белой мордочкой, это был голубой кот, который вскочил на пустой стул возле стола и заявил:
- Ну, я выспался. Мог бы соснуть и ещё, но услышал приятное для уха бренчанье посуды и понял, что вы объедаетесь лакомствами. А обо мне забыли. Могла б и мне, Каролинка, налить порцию этого превосходного молочка! Налей побольше, не жалей!
- Не знаю, куда тебе и налить, - сказала Каролинка, - в блюдечко, а, может, в чашку…
- Ты ещё спрашиваешь! Если мех у меня голубой, если я умею говорить, так это ещё не значит, что я, как все порядочные коты, не ем по-кошачьи. Да, да, сюда, в это большое блюдечко! Ах, какое молоко!…
Высказавшись таким образом, голубой кот принялся лакать молоко, высовывая при этом язычок, который был у него такой же розовый, как его нос.