2.
Одетый в длинный модный кожаный плащ высокий мужчина стоял на самом краю болота и вежливо улыбался длинными тонкими губами на узком костистом лице. Прилизанные волосы аккуратно лежали на голове – прядь к пряди. В левой руке невесть откуда возникший человек держал длинную черную трость, увенчанную серебряным черепом, и постукивал ею по плечу.
Человек? Колька подался назад и выдохнул испуганно – против своей воли:
– Кащей!
– Добрый день, молодой человек, – кивнул Кащей. – Не пугайтесь, пожалуйста. И не удивляйтесь, что я без лат или меча – время не то, да и обременительно, знаете ли, таскать все это железо… Так о чем это я? – Кащей призадумался, потом щелкнул длинными узловатыми пальцами: – А, да, конечно же! Я пришел разрешить ваше недоумение, молодой человек. И, возможно, вам помочь… Вижу, вы удивлены поведением ваших шпор? Не удивляйтесь. Зорина вам просто кое-чего не сказала. Нет, не по злому умыслу – это следствие наложенного на него заклятия, так что извините ее… Так вот. Видите ли – то, в чем вы опрометчиво решили принять участие – это не компьютерная игра, ее нельзя выключить. Вы сможете воспользоваться шпорами только если добудете сапоги-скороходы. И далее – если возьметесь за поиск следующей вещи, шпоры вновь потеряют силу до того момента, как вы добудете ее… Таким образом что? – Кащей вежливо и даже виновато улыбнулся: – Таким образом вы рискуете НАВСЕГДА остаться на любом уровне игры, на любом этапе вашего путешествия. И смею сказать – многие и остались. А ведь у вас всего две недели? Да и что потом? Всех вещей потом не собрать, а мне уже успели надоесть садовые скульптуры… Знаете что? – Кащей с размаху уперся тростью в жижу между красивых и абсолютно чистых туфель. – Я никому не делал таких предложений, но… в конце концов, меньше чем через полмесяца у меня свадьба… Давайте вы просто отдадите мне шпоры – и я ПРЯМО СЕЙЧАС верну вас в квартиру. Или – если вы мне не верите – сперва верну, а потом отдадите. Вам подходит такой разговор? Обмен – и мы больше никогда не увидимся. В конце концов – зачем вам в вашей жизни ожившие сказки? Это даже как-то нелепо и смешно. Вы согласны?
Кащей умолк. Колька тоже молчал на протяжении всей этой речи – сперва ошарашенный его появлением, потом – пристукнутый его словами, дальше от нараставшей злости. Нет, он почему-то был уверен, что Кащей его не обманет – вернет домой. И Колька вовсе не был уверен, что сможет пройти все пять "уровней" да ещё и победить потом Кащея. Но… если это и правда сказка – должен же быть, блин, какой-нибудь сказочный закон, который на стороне его, Кольки, странствующего рыцаря, спасающего княжну – а не на стороне этого "новосказочного" злодея?! Ведь он, Колька – ПОСЛЕДНЯЯ надежда Зоринки! В самом деле – последняя, и это уже не сказка…
– Не пойду я с вами, – набыченно отозвался мальчишка и шагнул назад. – Идите сами и ждите, я к вам потом загляну.
Кащей вновь улыбнулся. Он не стал грозить, кричать или произносить фразы типа "тьфу-тьфу, русским духом пахнет!" Он просто пожал плечами и, вздохнув, сообщил:
– Жаль. Едва ли мы ещё увидимся. Прощайте, Николай.
И – исчез. Как выключенной изображение в телевизоре, не оставив следов на берегу и не делая попыток забрать с собой Кольку.
…– Эй, подождите! – завопил Колька, именно в этот момент с ужасающей ясностью поняв: он В САМОМ ДЕЛЕ остался тут, и возможно – навсегда. Появись Кащей снова – И Колька согласился бы на его условия немедленно! Только вот Кащей не вернулся. Колька посопел, плюнул в болотную жижу и, пробормотав "ну и флаг тебе в руки", зашагал туда, где вроде бы было посуше…
…Через два часа заряд злости, поддержавшей Кольку на ногах, иссяк. Мальчишка устало опустился на ствол упавшего дерева, тупо глядя в папопротник у колен. Ему было жарко, как в бане, хотелось пить, есть и плакать.
Он сумел уйти от болота, но лес не кончался, и звуков никаких больше не слышалось. Не находилось никаких следов того, что вообще обитаем. Колька боялся себе признаться, но он заблудился начисто, и оставалось только громко и постыдно орать: "Спасите, ау!" Да он бы заорал, заорал, не задумываясь – вот только не хотел драть глотку, зная, что его все равно никто не услышит.
– Эй! – все-таки крикнул он. – Помогите!
Лес ответил молчанием. Он не любил шума, и Колька притих, не осмеливаясь больше даже раскрыть рта.
Так, молча и неподвижно, Колька просидел довольно долго. Потом устало поднялся и уже не пошел, а побрел в лес – просто чтобы не сидеть на одном месте, дожидаясь неизвестно чего.
Через десять минут он вышел на дорогу.
3.
Таких дорог Колька ещё никогда не видел. Песчаная, в каких – то ухабах и рытвинках, с неровными и слишком узкими колеями, между которыми было очень маленькое расстояние, она желтела у ног мальчишки, выворачивая из-за стены придорожных кустов и за такие же кусты ныряя. Машинных следов тут не было, из чего Колька заключил – эта не та дорога, к которой он так лихо стартовал. По краям дороги не было привычных телефонных или электрических столбов. Просёлок, пришло в голову Кольке где-то слышанное или читанное слово. Но это тоже не могло служить указанием времени – такие просёлки были, наверное, тыщу лет назад и есть в XXI веке.
От облегчения у Кольки даже голова закружилась, и он перевёл дух. Как бы далеко не тянулась эта дорога – она рано или поздно выведет к людям. А там будет видно.
Он снова прислушался, надеясь поймать человеческие звуки, не слышал пение птиц на шум деревьев, почти смыкавшихся над дорогой. Ещё не сколько секунд поразмыслив, мальчишка зашагал направо. Просто чтобы подчеркнуть для себя: моё дело правое.
Иди по песку было тяжеловато – сухой и сыпучий, он не пускал ноги и засыпался в кроссовки. За первые же две сотни шагов в нескольких местах попались звериные следы – это открытие не радовало. Раз тут звери не боятся выходить на дорогу, то можно и встретиться с ними. И неизвестно, чем окончится такая встреча. Колька старался ступать тише – это получалось – и прислушиваться изо всех сил. Но лесные звуки мешали, дорога часто петляла, и эти петли отсекали любой шум, происходивший за поворотом. Поэтому сухое деревянное постукивание буквально ударило мальчишку в лоб – он услышал телегу одновременно с тем, как увидел её.
Бодренькая лошадь неопределённого цвета двигалась на него. Сбоку от лошади болтались ноги в сапогах – не скороходах, а вполне обычных и сильно стоптанных кирзовых. Хозяина сапог не было видно из-за его тягловой силы. Застыв от неожиданности, Колька созерцал эту картину, пока бодрый и многоэтажный мат, которым хозяин подбадривал лошадь, не заставил его вздохнуть и шагнуть в сторону.
– Ох ты! – услышал он мужской голос, и лошадь с телегой встала, как вкопанная. На Кольку с удивлением и интересом смотрел плохо и даже как-то вызывающе подбитый мужик лет за сорок, одетый в льняной пиджак, застёгнутый на все пуговицы, бесформенные и бесцветные штаны, заправленные в штаны и форменную кепку, похожую на милицейскую, только чёрную. Видно было, что мужик испугался – наверное, от неожиданности. Его глаза обежали беспокойную петлю, обшаривая кусты, потом с каким-то сомнением остановились на мальчишке, обшарив его с головы до пят – у Кольки вообще появилось ощущение, что его обшарили руками. – Чего тебе? – сердито испуганным голосом спросил мужик, сильно коверкая слова – "чего" в его исполнении прозвучало как "чаго"
– Да ничего, – пожал плечами Колька. Хотел добавить ещё "не бойтесь", но решил, что мужик обиделся. Но не спрашивать у него, в самом деле, "дядь, а который у вас год?" Или спросить?
Пока мальчишка размышлял, мужик ещё раз осмотрел всё вокруг вплоть до верхушек деревьев и, похоже, пришёл к какому-то выводу – расслабился и спросил уже без напряжения:
– Меняешь что ли че? Не боись, не заберу… Куды идёшь?
"Гражданская война, что ли? – опасливо подумал Колька. По истории они ещё не проходили, кино про эту войну показывали редко, книжек о ней вообще не попадалась, но Колька помнил, что это вроде тогда меняли по сёлам разные вещи. – А если и так? Выбираться всё равно нужно…"
Мужик терпеливо и вроде даже равнодушно ждал чего-то. Потом подал голос:
– Ежли золотишко какое – садись, сменяю на закусь без обману, как доедем. Ежли барахло-кось в кустиках придерживаешь – то извиняй, мимо шагай, кто там знает, откуда оно…
– У меня нет ничего, – решился Колька. – Я своих ищу, я потерялся… Вы меня до города не довезёте?
Слова мужика ещё больше укрепили его в своём открытии. Кроме того, Колька вспомнил, что видел – в Гражданскую были самолёты, и даже грузовики. И ещё вроде бы детей особо не трогали, если только они за кого-то не воевали. Ну, он-то не воюет…
– Свои-их? – протянул мужик и почесал висок желтым ногтем большого пальца. – Так ты из города, что ли?
– Ага, – ничем не рискуя, ответил Колька. Он мог назвать хоть свой родной Вавиловск (ему больше полтыщи лет!), хоть Москву, где был дважды. Не проверишь, а как сюда попал (куда – сюда, узнать бы!) – можно отговориться неразберихой.
– Давай, – мужик хлопнул по доскам позади себя. Колька обрадовано запрыгнул – и подскочил с писком. Что-то металлическое – хорошо, не острое! – солидно врезалась в копчик. – Ох… – мужик охарактеризовал ситуацию и, не глядя, извлёк из сена, толстым ровным слоем сваленного в телеге, винтовку с вытертыми до белизны металлическими частыми, облезшим черным лаком и самодельным ремешком из брезента. – Не убился?
– Немного, – покривился Колька, усаживаясь и не сводя глаз с винтовки, которую мужик устроил всё так же в сене рядом с тобой. – Ваша?
– А то чья? – мужик причмокнул, пустил лошадь нехорошими словами и прихлопнул вожжами. – Моя родимая… Но вот и слава Господу, едем помалу… Песни петь умеешь?