Посреди двора стоял роскошный рыжий колли с пушистым белым воротником. Свирепый Полкан вместо того, чтобы наброситься на незваного гостя, молча наблюдал в стороне.
"Как он сюда попал?" - поразился Иван Михалыч, покосившись на высокий забор и запертые на ночь ворота. Колли подбежал к нему, коснулся носом колен, залаял и вновь бросился к воротам. Он явно куда-то звал.
- Ты чей будешь-то? - молвил Иван Михалыч. - По всему видно - городской пёс.
"Чего он медлит?! Скорей! Скорее пойдёмте в лес, там Митя, ему нужна помощь!" - Франтик требовательно залаял, подскочил к человеку. Бросился лапами на грудь, опять отбежал к воротам.
- Погоди, случилось что?
- Ваня, что произошло? - на порог вышла пожилая женщина.
- Да вот, пёс странный, по всему видно, беда у него. Где хозяин? Или с хозяином беда?
"Да-да! Беда!" - Франтик взвыл от своей беспомощности и людской непонятливости.
- Маша, я пойлу, погляжу, что там, - Иван Михалыч наскоро оделся, открыл ворота. Франтик стрелой припустил по дороге - человек еле поспевал следом. Пёс челноком носился взад-вперёд: забегал далеко, нетерпеливо бросался назад поторапливая. Снова бежал впереди, оглядываясь, проверяя, не отстал ли человек.
Солнце село. Лес встречал непрошеных гостей чёрной, неприветливой полосой. Поднялся ветер, небо заволокло тучами. Начался дождь, и отовсюду стал надвигаться мрак длинной осенней ночи. Он быстро заполнил лес, бесшумно выполз из чащи и вместе с дождём лился с хмурого неба.
Франтик хорошо помнил место, где оставил хозяина, ловко пролазил меж кустов и кряжистых веток. Подолгу приходилось ждать, пока неповоротливый Иван Михалыч проберётся сквозь чащу.
Дождь усилился, нежданно-негаданно превратившись в настоящий ливень. Раскат грома на секунду оглушил Франтика, но он не испугался стихии. Он боялся за Митю.
Вот и яма, будь она не ладна! Встав у самого края, пёс залаял, предостерегая Иван Михалыча. Темно. Человек включил фонарь. Луч тускло осветил заросшие грибами и плесенью стенки, теряясь глубже в охватывавшем провал мраке, и, наконец, добрался до дна. Пёс заметил светлое пятно и едва узнал, вернее, угадал в беспомощной фигуре хозяина. Скрючившись, Митя лежал в луже.
- Парень, ты как? Двигаться можешь?
Митя не ответил.
Сердце кольнула тревога, но Франтик, почему-то абсолютно доверился этому большому неторопливому человеку.
"Помогите ему!" - срываясь на визг, залаял умоляюще.
- Похоже, без сознания, - буркнул Иван Михалыч. - Слишком глубоко, одному не выдюжить. Придётся подмогу звать. Ничего, пацан, потерпи чуток. Мы тебя вытащим.
В небе громыхнуло, лес озарила бледно-зелёная вспышка. Франтик прижал уши и хотел спрятать голову между лап, но передумал.
Иван Михалыч развернулся и быстро зашагал прочь.
Не веря своим глазам, пёс бросился следом. Неужели уходит?! Оставляет Митю? Он зарычал и кинулся предателю наперерез.
- Сиди с хозяином. Охраняй, вернусь скоро.
"Э, нет! Я лучше с вами, проконтролирую".
Когда Франтик прибежал в деревню, Иван Михалыч был ещё далеко позади. Пёс вернулся: скорее, скорее! Мите плохо! А дождь всё лил. Длинная шерсть вымокла, болталась паклей, наколотые шишками лапы ныли. Сердце готово было вырваться из груди.
Вернулись во двор. Сонный Полкан тревожно наблюдал за хозяином. Вскоре тот вышел из дома, в руках толстая верёвка и носилки.
Нещадно поливаемые дождём, подались за подмогой. Вскоре трое мужчин спешили назад, в лес. Шли быстро, лишь курили на ходу, прикрыв папиросы ладонями. Франтик снова был впереди. Сколько километров пробежал он сегодня? Привыкший к неторопливой, размеренной городской жизни, пёс выдохся. Мучила жажда, но он не позволял себе даже попить из лужи. Некогда - Митю спасаем. Дул северный ветер, косые струи били по глазам. Мужчины закутались в дождевики, а пёс перед стихией был беззащитен.
Он первым оказался на месте: похоже, Митя очнулся. Средь шума дождя Франтик разобрал стон: услышал хозяина и залаял.
Люди долго возились, налаживая спуск. Края ямы размыло, земля могла поползти в любую минуту. Одного из мужчин обмотали верёвкой, он осторожно спустился вниз.
Чуть живого вытащили Митю. Парень только стонал тихонько. Сломана нога, и, похоже, падая, он ушибся головой. Пёс бросился к хозяину, визжа от счастья, облизывал его мокрое лицо. Но и этого было мало, слишком мало для того, чтобы выразить всю свою радость. Пёс пришёл в неистовство - кидался ещё и ещё до тех пор, пока мужчины не положили Митю на носилки и не заторопились в родную деревню.
А Франтик нёсся вприпрыжку. Бежал рядом с носилками, заглядывая Мите в глаза. Радость переполняла искреннее собачье сердце. Весь день, всю ночь оно неутомимо работало в бешеном ритме, выдохлось. Но теперь сердце колотилось не от отчаяния, а от счастья…
- Лежи, внучек, лежи. Тебе покой нужен, - первое, что увидел Митя, приоткрыв веки, - лицо бабушки с лучиками морщинок у глаз.
- Бабуля, а где Франтик? - мальчик тревожно подался вперёд на больничной койке, но тотчас скорчился от боли. Сломанная нога висела на вытяжке.
Старушка помолчала чуток.
- Всю дорогу он от деревни за "скорой" бежал, доктора в машину-то не пустили. Умаялся совсем, бедолага… - она взглянула в окошко. Вздохнула.
В больничном дворе, на пригретом сентябрьским солнцем асфальте, лежал пёс. Свалявшиеся рыжие космы, сбитые до крови лапы, под засохшей коркой грязи еле угадывался некогда роскошный белый воротник. Франтик - упитанный, в меру ленивый, в меру избалованный, но ласковый и смышлёный пёс - спал. Его преданное сердце размеренно билось в собачьей груди.
Вам письмо
- Вот, дед, принимай подарок, - из салона сверкающего на солнце джипа внук достал корзинку.
- Это кто ж такой? - удивился дедушка, вглядываясь подслеповатыми глазами в трёхцветный комочек на дне.
- Бассет-хаунд, - пояснил внук. - Пёс хороший - ласковый, спокойный. По характеру вылитый ты, дед. Хлопот с ним не будет.
Дедушка улыбнулся, спросил:
- Мальчик?
- Обижаешь: разумеется!
Так, с лёгкой дедовой руки и закрепилось за щенком имя Мальчик.
Мальчик оказался на редкость смышлёным и не по возрасту уравновешенным щенком. Как внук и обещал, проблем с ним не было. Не баловался, не безобразничал, не грыз тапочки, не портил дедушкину мебель. Соседи диву давались: что за странный пёс? И внешний вид, по деревенским меркам, необычный: сам длинный, лапы короткие, щёки висят, а уши у самой земли болтаются.
- Пёс тебе под стать - средь сельских шавок ворона белая, - усмехалась соседка, баба Клава.
Дедушка не обижался. Двадцать пять лет прошло, как в деревню из города перебрался, а всё чужаком его считают. Раньше военным был, служил исправно. А как на пенсию отправили, да жена умерла, да дети кто куда разъехались, решил в деревню переехать. Опять же доктора советовали. Сердце пошаливало. Теперь только младший внук навещает: гостинцев привезёт, с лекарствами поможет. Мальчика вот подарил, чтоб одиноко не было.
Зажили дед с Мальчиком душа в душу. Ели вместе: что у деда на столе, то и у Мальчика в животе, спали в одной комнате - не мог собаку на цепь посадить. Вместе ходили в сельпо, вместе на рыбалку, за грибами в лес. Неспешно, вразвалочку Мальчик неотступно следовал за хозяином. А вечерами сидели во дворе - дед на лавочке всё думал о чём-то, пёс дремал у его ног. Размеренная жизнь обоим была по вкусу.
Прошёл год. Возмужал Мальчик. Стал взрослым и по ночам, когда кто-то шёл мимо окон, подавал зычный уверенный голос.
Дедушка расхворался, всё реже выбирался из дому - сердце… Не помогали дорогие лекарства, что привозил внук. Как-то вечером заглянула на огонёк баба Клава. Посидели, поговорили за чаем. Дедушка всё больше о Мальчике рассказывал, какой он замечательный…
- Спасибо вашему дому, да пойду к своёму, - засобиралась баба Клава, но дедушка вдруг схватился за сердце.
- Что с тобой, Сергей Юрич? - всполошилась соседка.
- Плохо что-то, - чуть слышно проговорил дед, облокачиваясь о стену.
- Где таблетки-то? - старушка засуетилась, забегала по дому.
- На кухне, в шкафчике.
Мальчик приподнял морду и удивлённо смотрел на дедушку.
- Ничего-ничего. Сейчас лекарство приму - полегчает.
Но лучше не стало. Приехала "скорая", незнакомые люди в белых халатах наполнили горницу резким запахом. Мальчик беспокойно стучал хвостом, тревожно вглядывался в лица, пытаясь понять, что не так с дедушкой.
- Придётся в район везти, - сказал доктор.
- Не могу, Мальчику меня, - запротестовал дедушка.
- Соседка за вашим Мальчиком присмотрит. Вам здоровья девать некуда? На тот свет захотелось?
Сергея Юрича уложили на носилки и понесли к машине. Сердце собаки заныло: куда уносят? Зачем? Не находил ответа. Пёс бросился следом.
- Я вернусь, жди, - попросил дедушка, и дверцы "скорой" захлопнулись.
Так началась самостоятельная жизнь Мальчика. Каждый день его навещала баба Клава, приносила нехитрую еду, выпускала гулять. Пёс не ел, но прогулок не мог дождаться. Выбегал за ворота, мчался по дороге, пытался узнать, почуять, куда увезла дедушку машина. Каждый раз запах хозяина приводил к трассе, что вела в город. Со временем запах слабел и вскоре совсем выветрился, смешавшись с бензином и копотью. Стоя у обочины, пёс глядел на ревущие автомобили: дедушка, где ты? Что с тобой? Почему меня бросил? Пёс не в силах был ответить, но помнил: хозяин просил ждать. И он ждал.
Часто, когда Мальчик дремал, баба Клава слышала, как он тихонько повизгивает во сне.
"С дедушкой говорит", - старушка тяжко вздыхала.