Срезался на первом же мелком бытовом вранье. Глупо, конечно, без предварительной тренировки пытаться установить всеобщие правила для себя и для Борьки, для Шурки и для Маринки. Но для своего континента – стоит попробовать. Значит, что? Значит, надо начинать с Главного Закона. Пусть это будет сперва Главный Закон для меня одного, а потом уже для всего моего континента.
Главный Закон – это было уже что-то. Главный Закон – эта идея мне понравилась. Воодушевившись, я взял карандаш и расчертил лист бумаги на три графы. Потому что младенцу ясно, что в моем Главном Законе должно быть три раздела:
«Справедливость и правда».
«Дружба».
«Любовь».
15
– Привет, командоры! – сказал я, входя в конференцзал.
Но командоры меня не слышали. Бессменные члены Великого Совета планеты Лориаль сидели в своих креслах на расстоянии метров пяти друг от друга и стреляли один в другого жеваной промокашкой. На этот предмет у каждого в зубах была пластмассовая трубка от авторучки.
– Ну, ты, агрессор! – обиженно сказал Шурик Борьке. – Нечего придвигаться, жила долго не живет!
– Я не придвигаюсь, – возразил Борька, – у меня идет передислоцировка.
В это время кусок промокашки попал Борьке в глаз. Командор заморгал и, выругавшись, запихнул в рот добрую четверть листа, а Шурка захохотал:
– Вот это я понимаю! Точность попадания – сто процентов!
– Корчись, корчись, – угрожающе отозвался Борька, – это будут твои предсмертные судороги.
Боеприпасов командорам явно не хватало. В ход пошли старые исписанные тетрадки, потом пришла очередь газет.
Мое появление командоры игнорировали. Я сел в свое кресло и презрительно скрестил руки на груди. Снаряды проносились мимо меня в обе стороны. При поражении объекта оба командора злорадно смеялись. Но им был нужен масштаб.
Тогда они сбегали на кухню, притащили по кастрюле с водой и стали мочить в воде газетные листы, комкать их и швыряться комками.
– Смотри, – сказал Шурка, – а это будет стомегатонный колосс, который уничтожит все в радиусе пятидесяти миль.
Громкий шлепок, тишина.
Я повернулся в сторону командоров.
Держась за живот, Шурик извивался в кресле от беззвучного хохота. Борька, побледнев от ярости, соскребал с макушки остатки стомегатонного колосса. Я знал, что, когда Борька бледнеет, с ним лучше больше не связываться, и поэтому поспешил вмешаться:
– Эй, вы, тронутые!
Но было уже поздно. Взревев от ярости, оскорбленный Борька схватил подушку от тахты и кинулся на командора Шурри. Тот мигом сообразил, что не уйти от возмездия, и через минуту военную ситуацию можно было изложить только в самых общих чертах.
– Ну что? – спросил я, когда члены Совета Лориали сели в кресла отдышаться.
– Кто спровоцировал конфликт?
– Он! – вытирая рукавом пот со лба, выдохнул Шурка. – Этот гнусный агрессор захватил остров Гарантии, не спросив даже нашего согласия!
– А если некогда было радировать? – запальчиво возразил Борька. – Если у меня на континенте мухи дохнут от скуки? И потом, я же не закрываю для вас двери. Просто мне все это надоело.
– Вот те здрасте! – сказал я. – А где же твои амазонки и каннибалы? Где твои верные набобы и баобабы?
– Да ну их! – отмахнулся Борька. – Я не тихопомешанный, чтобы сидеть одному в комнате, смотреть на карту континента и блаженно улыбаться.
Видно, он давно уже заготовил эту длинную тираду и сейчас выпалил ее, не сбившись и ни разу не переведя дыхания.
– Ну, а ты что там натворил? – спросил я Шурку.
– Я? – сказал Шурка. – Я ничего. Я с самого начала знал, что из этой затеи ничего не получится. Так, детство заиграло.
– Привет тебе! – Я даже растерялся. – Ты же сначала здорово так рассказывал.
– Чтоб слушали, и всё. Я тоже в одиночку не могу играться.