Николай Носов - Весёлая семейка стр 9.

- Почему же так вышло? - спрашивали они. - Ведь мы, кажется, всё правильно делали!

- Не знаю, - говорил Мишка и разводил руками. Один я знал, в чём дело. Конечно, зародыши погибли ещё тогда, когда я проспал ночью: они остыли, и жизнь оборвалась на полпути. Мне было очень совестно перед ребятами. Ведь это из-за меня они напрасно трудились! Но я не мог никому об этом сейчас сказать и решил признаться когда-нибудь потом, когда этот случай немного забудется и ребята перестанут жалеть о цыплятах.

В школе в этот день нам было особенно грустно. Все ребята как-то сочувственно поглядывали на нас, будто над нами стряслась какая-то особенная беда, а когда Сеня Бобров вздумал, по привычке, назвать нас "инкубаторщиками", то все на него набросились и стали стыдить. Нам с Мишкой даже было неловко.

- Пусть бы лучше ребята ругали нас, - говорил Мишка.

- За что же нас ругать?

- Ну, они столько работали из-за нас. Они имеют право сердиться.

После школы ребята наведались к нам, а потом уже весь день не приходил никто. Только Костя Девяткин иногда приходил. Он один ещё не разочаровался в инкубаторе.

- Вот видишь, - говорил Мишка мне, - теперь все ребята на нас рассердились. А за что на нас сердиться? С каждым может случиться неудача.

- Ты ведь сам говорил, что они имеют право сердиться.

- Имеют! Конечно, имеют! - отвечал с раздражением Мишка. - Ты тоже имеешь право на меня сердиться. Это я во всём виноват.

- Почему ты виноват? Никто тебя не винит. Ни в чём ты не виноват, - ответил я.

- Нет, виноват. Только ты не очень сердись.

- Да за что же сердиться?

- Ну за то, что я такой неудачливый. Такое уж моё счастье, что я всё порчу, к чему только не прикоснусь!

- Нет это я всё порчу, - говорю я. - Я сам виноват во всём.

- Нет, я виноват: это я погубил цыплят.

- Как же ты мог погубить их?

- Я тебе расскажу, только ты не очень сердись, - сказал Мишка. - Один раз я под утро заснул и не уследил за градусником. Температура поднялась до сорока градусов. Я поскорее открыл инкубатор, чтоб яйца остыли, но они, видно, уже успели испортиться.

- Когда же это случилось?

- Пять дней назад.

Мишка взглянул на меня исподлобья. Лицо у него было виноватое и печальное.

- Можешь успокоиться, - говорю я ему, - яйца испортились гораздо раньше.

- Как - раньше?

- Ещё до того, как ты проспал.

- Кто же их испортил?

- Я.

- Как?

- А я тоже проспал, а температура упала, и яйца погибли.

- Когда же это случилось?

- На десятый день.

- Что же ты до сих пор молчал?

- Ну, мне совестно было признаться. Я думал - может быть, это ничего и зародыши выживут, а они вот не выжили.

- Так, так, - пробормотал Мишка и сердито посмотрел на меня. - Значит, из-за того, что тебе совестно было признаться, все ребята должны были даром трудиться, а?

- Но я ведь думал, что как-нибудь обойдётся. Всё равно ребята сами бы решили продолжать дело, чтобы узнать, погибли зародыши или нет.

- "Сами решили"! - передразнил меня Мишка. - Вот и нужно было сказать, чтоб все вместе решили, а не решать самому за всех!

- Послушай, - говорю я, - что ты кричишь на меня? А разве ты сам сказал кому-нибудь, когда не уследил за температурой? Ты ведь тогда тоже решил за всех!

- Верно, - говорит Мишка. - Я свинья! Бейте меня!

- Никто тебя бить не собирается. А ребятам ты всё-таки не говори про это, - сказал я.

- Завтра же расскажу! Про тебя я говорить ничего не буду, а про себя расскажу. Пусть все знают, какая я свинья! Пусть это будет как наказание мне!

- Ну, тогда и я всё про себя расскажу, - говорю я.

- Нет, ты лучше не рассказывай.

- Почему?

- Ребята и так смеются, что мы с тобой всё вдвоем делаем: и в школу ходим всегда вдвоём, и уроки учим вдвоём, и даже двойки получаем вдвоём. А теперь скажут: и на дежурстве проспали вдвоём.

- Ну и пусть, - говорю, - смеются. Что мне, легче будет, если только над тобой будут смеяться?

Когда погасла надежда

Печально закончился этот день, и опять наступил вечер. На кухне всё было по-прежнему: инкубатор продолжал нагреваться, лампочка продолжала гореть, но надежда у нас совсем погасла. Мишка молча сидел и вертел в руках яйцо. Мы долго думали, разбить его или пока подождать. Вдруг Мишка испуганно посмотрел на меня. Мне показалось, что он увидел позади меня что-то страшное. Я оглянулся. Позади ничего не было. Я снова взглянул на Мишку.

- Смотри! - прохрипел он и протянул мне яйцо, которое было у него в руках.

Сначала я не разглядел ничего, но потом заметил, что в одном месте яйцо треснуло и как будто бы надломилось изнутри.

- Что это? - говорю. - Может быть, ты сам ударил яйцо нечаянно?

Мишка отрицательно замотал головой.

- Тогда что ж это может быть? Наклёвка?

Мишка молча закивал головой.

- Почему ты так в этом уверен? Мишка пожал плечами:

- Сам не знаю…

Я осторожно приподнял надломленную скорлупу ногтем. В яйце получилась дырочка. Из неё на минуточку высунулся жёлтенький носик цыплёнка и сейчас же спрятался обратно.

От радости мы с Мишкой не могли вымолвить ни одного слова и молча бросились обнимать друг друга.

- Вот так чудо! - закричал Мишка и залился счастливым смехом. - Ну, куда нам теперь бежать? Куда бежать?

- Постой! - говорю. - Куда бежать? Зачем бежать?

- Ну, надо бежать, сказать ребятам! Мишка бросился к двери.

- Постой! - говорю. - Ты хоть яйцо оставь. Что ты, побежишь к ребятам с яйцом?

Мишка вернулся и положил яйцо в инкубатор. В это время к нам пришёл Костя.

- А у нас уже есть цыплёнок! - закричал Мишка.

- Врёте!

- Честное слово!

- Где же он?

- А вот посмотри!

Мишка открыл инкубатор. Костя заглянул в него:

- Где же цыплёнок? Тут одни только яйца лежат.

Мишка забыл, куда сунул яйцо с наклёвкой, и никак не мог отыскать его среди остальных яиц. Наконец он его нашёл и показал Косте.

- Братцы! Да там ведь самый настоящий цыплячий нос торчит! - закричал Костя.

- А ты думал, что мы тебе какой-нибудь фокус показываем?.. Конечно, настоящий!

- Сейчас, братцы! Вы это яйцо держите покрепче, а я побегу за ребятами! - закричал Костя.

- Беги, беги, а то ребята совсем уже перестали верить в цыплят. Никто и не зашёл за весь вечер ни разу.

- Да они все у меня сидят и все ещё верят, только они боятся беспокоить вас и каждый раз меня посылают узнать, как дела.

- Почему же они боятся?

- Ну, они ведь понимают, что вам не до них. Вам-то небось и без ребят было тошно.

Костя бросился к двери, и мы слышали, как он загремел вниз по лестнице.

- Батюшки-матушки! - закричал вдруг Мишка. - А я ещё маме ничего не сказал!

Он побежал звать маму, а я схватил яйцо и побежал показать своей маме. Мама посмотрела и велела положить яйцо обратно в инкубатор, потому что оно может остыть и тогда цыплёнок простудится.

Я прибежал обратно к Мишке, смотрю - он скачет по кухне как угорелый, а мама и папа стоят и смеются.

Мишка увидел меня и закричал:

- Ты не видел, куда я сунул яйцо? Я весь инкубатор перерыл - нет нигде!

- Какое яйцо? - спрашиваю я.

- Ну какое… С цыплёнком!

- Да вот оно, - говорю.

Мишка увидел у меня в руках яйцо:

- Ах ты, растяпа! Схватил яйцо и убежал! А я тут ищу его.

- Тише! - сказала Мишкина мама. - Столько шума из-за одного яйца.

- Да ты посмотри, что за яйцо! Разве это простое яйцо? - ответил Мишка.

Мама взяла яйцо и стала разглядывать маленький клювик цыплёнка, который виднелся сквозь дырочку. Папа посмотрел тоже.

- Хм! - усмехнулся он. - Удивительное дело!

- Что же тут удивительного? - сказал с важностью Мишка. - Просто явление природы.