Матвеев Герман Иванович - Зеленые цепочки стр 8.

Васька вспомнил, что у дверей, где он останавливался до тревоги, был звонок к дворнику. Он бросился к дому, вытирая на ходу рукавом кровь, вытекавшую из разбитого носа. Сорвать провод от звонка было делом одной минуты. А еще через минуту они крепко связали руки врага, не обращая внимания на его стоны.

…В красном уголке никого не было. Заметив, что ребята кого-то привели в свой штаб, две сандружинницы подбежали к ним.

– Что случилось, Вася? Ой, ты посмотри на себя!..

– Уходите отсюда! – резко оборвал их мальчик.

– Тебя перевязать надо… Крови-то сколько! – засуетились девушки.

С одной стороны, их разбирало любопытство, с другой – они обрадовались случаю приложить на практике свои познания в медицине. И если бы Васька разрешил им заняться собой, они, наверное, забинтовали бы его с головы до ног.

– Нечего, нечего вам тут делать! – крикнул Васька и закрыл дверь на ключ.

Долговязый сидел на стуле и испуганными глазами следил за ребятами, которые перешептывались между собой, не зная, что с ним делать дальше.

– Звонить, что ли?

– Подождем Мишку. Пускай он сам, а то рассердится.

Васька подошел к зеркалу. То, что он увидел, ему понравилось. Лицо окровавлено, одежда в пыли, волосы взлохмачены. Кровь шла из носа, была размазана рукавом по лицу и не пугала его. Боль чувствовалась только под глазом. Он пощупал пальцем припухшее место на щеке и подошел к ракетчику. Набрав воздуха в легкие, он с размаху ударил его по лицу.

– Думаешь, я тебя меньше ростом, так испугался?

– Васька, брось! Теперь ни к чему, – остановил его приятель.

– А ты видел, как он меня бил?

Парень моргал глазами и молчал. Васька ударил его еще раз и отошел в сторону.

– Надо его обыскать, – предложил Степка.

– Пускай Мишка сам…

Наступила тишина. Ребята сидели молча, искоса поглядывая на пленника. Кровь на лице Васьки высыхала и стягивала кожу. Наконец радио заиграло отбой, и вскоре пришел Мишка.

– Кто это?

– Вот. Один есть. Ракеты зеленые пускал, – сказал Васька.

– Врет он. Я ничего не знаю… – плаксивым голосом возразил пленник.

– С тобой не разговаривают, – оборвал его Мишка. – Говори, Вася.

Мальчик подробно рассказал все, что случилось. Мишка набрал номер телефона. Майор оказался на месте. Коротко передав о случившемся, Мишка спросил, что им делать.

– Я сейчас сам приеду, а ты смотри за ним, чтобы он какой-нибудь фокус не выкинул.

Мишка повесил трубку.

– Сам приедет, – сказал он. – А ты молодец, Вася. Иди умойся.

– Потом…

Мишка понимал друга. Выглядел он великолепно, и, конечно, жаль было смывать знаки боевой доблести до прихода майора.

С постов вернулись остальные ребята и с любопытством уставились на первого пойманного ракетчика.

Через четверть часа во двор въехала машина. Из нее вышли двое военных и прошли в красный уголок. Еще через несколько минут они вышли обратно с двумя подростками. Машина выехала из ворот, бесшумно скрылась за поворотом и остановилась на углу переулка. Майор с Васькой вылезли из машины. При свете фонарика они внимательно осмотрели мостовую и тротуар. Около стены лежала трубка-футляр, в которых обычно носят чертежи.

8. ДОПРОС

Когда Васька вошел в кабинет майора, он был уже вымыт, перевязан, ссадины смазаны йодом и одежда вычищена.

– Садись. – Васька сел на кончик кресла. – Курить хочешь?

– Нет. Я некурящий.

– Неужели? Я помню, на крыше ты не отказывался.

– На крыше… Это когда было…

– Да уж не так давно. Неделя еще не прошла.

Майор внимательно смотрел на мальчика, его улыбка не была насмешливой. Васькину робость как рукой сняло. Васька почувствовал, как и тогда на крыше, что перед ним внимательный и приятный собеседник, с которым интересно говорить о мальчишеских делах и перед кем не надо строить взрослого.

– Нет, верно, я теперь не курю. Совсем бросил.

– Не куришь, потому что нет.

– Как – нет? Пожалуйста. Даже вас могу угостить. – Васька вытащил из кармана помятую пачку "Зефира".

Майор и Бураков расхохотались.

– Рассказывай, Вася, как ты ракетчика поймал, – сказал майор, закуривая.

Васька замялся, не зная, с чего начать.

– Ты сегодня на новом месте дежурил? – спросил майор.

– Да. Первый раз. Мишка мне велел на этот переулок пойти и в оба смотреть.

Мальчик подробно рассказал о том, как он дежурил в переулке, как его чуть не загнали в бомбоубежище, как он заметил высокого парня. Дойдя до драки, Васька оживился, встал с кресла и с горящими глазами продемонстрировал за себя и за ракетчика весь ход борьбы.

– Ты ничего не напутал? Сам видел огонек в окне и его лицо? – спросил майор, когда Васька закончил рассказ и, тяжело дыша, сел в кресло.

– Я же как раз напротив него стоял, на другой стороне улицы.

– Пустил он зеленые ракеты?

– Точно.

– А не красные? У тебя дальтонизма нет?

– А это что такое?

– Это какой цвет? – вместо ответа спросил майор, показывая книжку. – Обложка какого цвета?

– Зеленого, – ответил с недоумением Васька.

– А эта? – Майор вытащил из кармана пропуск.

– Эта красная. Я же не слепой. – Васька даже обиделся, думая, что майор шутит.

Мальчик не знал, что есть люди, которые путают цвета и могут на картинке раскрасить капусту красной краской.

Майор помолчал. Васька оглянулся на Буракова, но тот сидел серьезный и не улыбался.

– Теперь ты скажи мне вот что. С какой стати ты ударил его?

– Когда? Когда мы его к себе привели?.. А за что он меня бил? – загорячился мальчик.

– Подожди… Я говорю о первом случае. Когда ты с ним встретился. Кто тебе разрешил его задерживать и драться? Подожди, сначала выслушай до конца, – строго сказал майор. – Если бы ты неделю тому назад увидел ракетчика и между вами произошло то, что произошло сегодня, я бы тебя похвалил. Вчера же ты прекрасно знал, что нужно было делать. Тебе объяснили, что за ракетчиком нужно следить: постараться узнать, где он живет, выяснить, куда ходит, с кем встречается. Он не один, их целая банда. Все они теперь будут настороже, и сейчас их трудно будет поймать. Пользы ты сделал на рубль, а вреда на десять. Как ты думаешь, его сообщники сейчас знают, что он у нас?

– Откуда? Никто нас не видел.

– Вас-то никто не видел, но он-то исчез. Его, наверное, ждут…

Васька сидел пришибленный. У него и раньше, когда они ехали в машине, кошки скребли на сердце. Конечно, он поступил неправильно, опрометчиво, забыл, что говорил им Бураков и о чем предупреждал Мишка.

– Это еще не всё, – продолжал майор. – Как ты думаешь, мог он тебя финкой* пырнуть во время драки и убежать?

– Какой финкой?

– Вот этой финкой, – сказал майор, показывая маленький кинжал явно заграничного происхождения.

– У него разве была финка?

– Как видишь, была. И я просто не понимаю, почему он не пустил ее в ход. Вероятно, растерялся или понадеялся на свои силы. Счастье твое, что так обошлось, а то не сидели бы мы с тобой здесь.

– Если бы он меня финкой ударил, я бы все равно его не выпустил, – сказал Васька с дрожью в голосе.

– В этом я не сомневаюсь. Мы знаем, что ты парень храбрый, но дело ты испортил.

Майор опять замолчал. Васька сидел опустив голову и тяжело дышал, готовый заплакать.

– Ну ладно. Победителя не судят. Пусть это послужит тебе хорошим уроком для дальнейшего. Расскажи и другим ребятам. Они ведь, наверное, ждут, что ты с орденом вернешься. Подумай, дружок. Мы не в "казаков и разбойников" играем, а с опасным и сильным врагом боремся. Дисциплина прежде всего. Задания нужно выполнять точно.

Майор посмотрел на часы и встал.

– Я должен идти. Переночуешь ты здесь. Проводите его, товарищ Бураков. Папироски свои забери. Если ты действительно решил бросить курить, молодец! Буду больше уважать. Спокойной ночи, Вася.

Мальчик взглянул на майора и опять увидел на его лице знакомую доброжелательную улыбку. Разговор был окончен.

Майор вышел вслед за ними, спустился этажом ниже, в коридор, где находились комнаты следствия.

В глубине одной из комнат стоял письменный стол, за ним два стула. Третий стул стоял одиноко посреди комнаты, и на него падал свет от лампы, направленный абажуром. Письменный стол оставался в тени. Здесь не было ни одной вещи, на которой мог бы остановиться взгляд.

Выводной* постучал в дверь и, получив разрешение, вошел.

– Давайте его сюда, – сказал майор, расписавшись на бумажке.

Войдя в комнату и попав в полосу света, арестованный остановился. Губы его были упрямо сжаты, глаза беспокойно бегали по сторонам, руки заметно дрожали, и, чтобы не выдать своего состояния, он часто сжимал пальцы в кулаки и тотчас разжимал их.

– Садитесь. Стул перед вами.

Арестованный вздрогнул и прищурил глаза, стараясь разглядеть говорившего. За столом было темно. Шагнув к стулу, он неловко сел.

Майор не торопился с вопросами.

Чувствуя на себе внимательный взгляд, арестованный не знал, куда деть свои длинные руки, постоянно менял их положение, пока не спрятал в карманы.

– Ваша фамилия? – сухо спросил майор.

– Я же вам говорил… Каплунов.

– Имя и отчество?

– Валерий Георгиевич.

– Год рождения?

– Тысяча девятьсот двадцать второй.