Всего за 329 руб. Купить полную версию
На лугу у пристани все еще стоял майский шест, хотя цветы в венках давным-давно завяли. Каждый год в день летнего солнцестояния здесь устраивали соревнования. Прыжки в мешках и бег вокруг шеста с картошкой на ложке, причем ложку надо было держать во рту. Тот, кто прибегал первым, получал приз. Обычно - конфеты из магазина. Теперь я застал у шеста Леффе и его сестренку. Она ковыляла вокруг с ложкой во рту и то и дело падала, потому что еще не научилась твердо стоять на ногах.
- Привет, Уффе, - сказал Леффе. - Вот тренирую сестренку к следующему году. Она ужасно способная. Наверняка выиграет шоколадку. Тогда мне достанется половина. Хочешь с нами?
- Нет, мне надо побыть одному и подумать.
Бабушка родилась в маленьком красном доме с железной крышей. Там была одна-единственная комната и кухня. Как они только там умещались - бабушка с родителями и пятью сестрами? Я разглядывал дом и думал: как странно, что она, такая важная и любящая все красивое, выросла в этой избушке.
Я прошел мимо Бенке и Данне - они стояли на дворе и перекидывали друг другу футбольный мяч, пытаясь как можно дольше удержать его в воздухе.
- Хочешь с нами? - предложил Бенке.
- Нет, мне надо побыть одному и подумать.
- Удачи, - пожелал Данне.
Я направился к сигнальному костру. Его разводили высоко на горе, откуда открывался вид на всю округу. "Там наверняка думается лучше всего", - решил я. Сигнальный костер был похож на вигвам. Поленья были поставлены так, что подпирали друг дружку. А наверху стояла бочка со смолой, чтобы можно было быстро зажечь огонь, если приплывет вражеский корабль.
Но сейчас мимо проплывали лишь редкие суда с отдыхающими.
Я уселся на горе и достал блокнот и ручку.
Что же мне написать?
У меня получилось вот что:
"Любимая Пия! Я думаю только о тебе. Это не очень-то весело. Поэтому прошу тебя: не отталкивай меня, даже если я тебе противен. Через несколько лет ты наверняка ко мне привыкнешь.
Твой на веки вечные, Ульф".
Я рассмеялся, хотя на душе у меня было тошно. Потом вырвал страницу, разорвал на мелкие клочки и швырнул по ветру. Бумажки разлетелись во все стороны: к почте, магазину, пекарне и кладбищу.
Мое отчаяние запорошило, словно снегом, весь остров.
Я подождал, пока Пия проедет мимо по проселочной дороге, направляясь в магазин за покупками. В груди что-то саднило. Когда она скрылась из виду, я пошел домой. Школьный учитель вновь сидел за пианино, и пальцы его барабанили по клавишам, как им заблагорассудится.
- Распахни окно и впусти солнце! - распевал он перед открытым окном.
"Лучше держи свое окно закрытым!" - нацарапал я на клочке бумаги и подсунул ему на подоконник.
А потом отправился искать Перси. Я нашел его в мастерской. Он стоял, склонившись над верстаком, и пришивал дратвой крючки-карабины к концам кожаного ремня. Когда я вошел, он отложил работу.
- Ну что, полегчало тебе?
- He-а. Что это будет?
- Пока - секрет.
- Это как-то связано с Пией?
- Может, и да. Но не будем о ней больше.
- Не будем. Вообще-то я рад, что ты не уехал.
- И правильно, - кивнул Перси. - Вот увидишь: завтра тебе полегчает.
- Вряд ли. Но поживем - увидим.
Не знаю, зачем я это ляпнул. Хотя вроде прозвучало бодро. Перси убрал инструменты, а потом мы пошли на берег и стали кидать камни в старые консервные банки. Все-таки вдвоем было веселее!
Перси окинул взглядом залив и заметил плескавшуюся в воде щуку. От нее расходились круги - как на мишени. Он швырнул камень и попал в самую середину.
- В десятку, - сказал он. - Вот бы стать щукой!
- Зачем?
- Тогда проплыть двадцать метров было бы проще простого.
Вечером мы снова собрались в каюте деда. Я устроился у него в ногах. Дедушка лежал на спине, и живот его вздымался под самый потолок, словно Скалистая гора. Перси сидел на стуле у его круглой головы и читал вслух про Буффало Билла. Это была одна из самых лучших глав. Шестая. Она называлась: "Как я был курьером "Пони-экспресс"". И начиналась так:
"Когда мне исполнилось пятнадцать, меня охватила жажда приключений. К этому времени я уже совершенно забыл свои страдания в хижине и данный себе зарок никогда больше не появляться в пограничных районах. Я жаждал новых, еще более увлекательных приключений".
Перси читал так, что я забывал обо всем на свете.
Он читал про то, как Буффало Билл скакал в Скалистых горах, доставляя почту, хранившуюся в водонепроницаемой сумке. Его постоянно преследовали индейцы и грабители с большой дороги. Но всякий раз ему удавалось спастись. День за днем носился он по прерии, словно молния, и всюду его подкарауливали опасности.
В самом захватывающем месте Перси приспичило выйти пописать.
- Что же ты так долго! - упрекнул его я, когда он вернулся. - Продолжай же!
И Перси продолжил.
Откашлялся и стал читать:
"Они охотились за мной. Но удача не оставляла меня, и я всякий раз уходил от них невредимый. У меня был калифорнийский чалый жеребец, самый быстрый в конюшне. Я пришпорил его и, пригнувшись к лошадиной шее, направился к мосту через реку Суитуотер в двух милях оттуда".
- Господи, каков молодец! - пробормотал дедушка. - А ведь ему было всего пятнадцать!
- А мне только десять, - заметил Перси, а потом объявил, что ему пора ложиться спать, чтобы успеть выспаться до завтрашнего утра.
Глава 16
Невозможное кажется возможным, а потом снова становится невозможным
На следующее утро Перси явился на завтрак еще позже обычного.
Дедушка уже начал чистить стальной щеткой бочки для воды. От этого скрежета мурашки бежали по коже и кусок в горло не лез.
- Дорогой, милый папа, нельзя ли подождать с этим? - взмолился наш папа. - Кусок в горло не лезет от этого скрежета. А у меня все-таки отпуск.
- А у меня нет, мой маленький принц, - ответил дедушка. - Надо успеть вовремя. Вот-вот разразится ужасная гроза.
- Вряд ли, - с сомнением сказал папа. - Посмотрите на небо.
Мы все так и сделали.
Небо было ярко-синее. Лишь два пухлых облачка, похожих на булочки. Ласточки парили в вышине, словно мечты. А ветер дул сухой и теплый.
- Послушай Курта и не мели ерунды, - сказала бабушка.
- Вот увидишь, - проворчал дедушка. - Сможешь и волосы помыть.
Бабушка любила мыть волосы дождевой водой: от этого они становились мягкими и пушистыми. А дедушка любил смотреть, как она это делает. И я тоже. После такого мытья бабушкины волосы напоминали сахарную вату - блестящие, белые и воздушные.
- Человек предполагает, а Бог располагает, - проговорила бабушка и улыбнулась. - Но если выйдет по-твоему, то ты сможешь вымыть ноги. Давно пора.
Тут-то и появился взъерошенный Перси. На этот раз свежих ран у него не было и выглядел он радостнее, чем обычно.
- Подогреть тебе кашу? - предложила мама.
- Нет, спасибо, нам некогда, - отказался Перси. - Пошли, Уффе.
Он вытащил меня из-за стола.
- Куда это вы собрались? - поинтересовался папа.
- На любовное свидание, - ответил Перси.
Вечно он плетет невесть что!
Прежде чем отправиться в путь, Перси схватил со стола горбушку и сунул в карман.
- Куда пойдем? - спросил я.
- Не скажу, - ответил он. - Только знай: увидишь - обалдеешь.
Мы промчались по лугу, перепрыгивая через свежие коровьи лепешки. Пробежали мимо Вестерберговых кур. Затем наискосок пересекли сжатое поле, перескочили через канаву и пронеслись по низкорослому перелеску.
- Долго еще? - пропыхтел я.
- Уже скоро.
Сделав еще несколько шагов, Перси остановился и отвел в сторону ветку.
Я и впрямь обалдел.
Перед нами на поляне, привязанный крепко к дереву, стоял вороной конь и мирно щипал свежую травку. Время от времени он делал шаг вперед и бил хвостом, чтобы отогнать мух. Шкура его лоснилась, а грива блестела так, словно ее вымыли дождевой водой.
- Чернобой, - прошептал я. - Это в самом деле Чернобой?
- Ага. Правда, красавец?
Если бы я не проснулся два часа назад и не успел съесть изрядную порцию каши, я бы готов был поклясться, что это сон.
Перси свистнул, и конь поднял голову. Взгляд у него, когда он смотрел на Перси, был совсем не злой, скорее влюбленный. Если про коня можно так сказать. Но, заметив меня, он прижал уши.
- Ну, ну, - проговорил Перси, и конь снова успокоился.
- Ты что, его взял? - спросил я.
- Нельзя владеть живым существом, - сказал Перси. - Этот конь принадлежит самому себе. Так что и взять его тоже нельзя. Я просто вывел его на волю.
- На меня он все же злобно посматривает.
- Привыкнет, - пообещал Перси. - Просто поначалу будь с ним поосторожнее, ведь он тебя еще не знает. Но когда увидит, что мы друзья, все наладится.
Перси тихонько разговаривал с ним, пока мы подходили все ближе и ближе.
- Вот так, малыш. Это Ульф Готфрид Старк. Мы старые друзья. Он лучший парень на свете, поверь мне. Однажды устроил пожар - только для того, чтобы я смог полюбоваться на пожарные машины. Такие друзья на дороге не валяются. Ну же, подойди поближе и не смотри так сердито.
Мы остановились чуть поодаль.