- Допустим, убедили. - Пряхин вытер вспотевшую лысину. - Но что можно сделать? Не забывайте, что у него - пистолет. И, потом, мы просто не имеем права задержать человека на основании своих подозрений. Даже специальным сотрудникам выдают в таких случаях ордер на арест, санкционированный прокуратурой.
- Разрешите сказать мне, - попросил молчавший дотоле Гостинцев. - Дело, конечно, не в оружии. И даже не в ордере на арест. Но может статься, что за этим типом следят. Понимаете: следят негласно. Для того, чтобы установить явки, связи. Если мы вмешаемся и напортим, нас не похвалят.
Моргунов задумался.
- Возможно, конечно. А если нет? И мы не вмешаемся, позволим ему скрыться?…
- Уже позволили, собственно…
- Не думаю, поезд не останавливался ещё…
Иван Александрович, озабоченно покачав головой, бессильно плюхнулся на койку подозрительного пассажира. Ему не хотелось влезать в эту историю и - нельзя было не влезть. Предоставленные только себе, студенты могут натворить чёрт знает каких глупостей - молодость сначала действует, а потом думает! Ну а что, если солдаты прогуливали служебную собаку? Правда, вел себя этот малый действительно странновато, но, с другой стороны, - каких характеров у людей не бывает? Возможно, человек с друзьями в "козла" режется, а они тут… В Лоуренсы произвели парня!.. Карманы проверять начали. Позор! Мерзость!
Пряхин чуть не произнес этого вслух, но спохватился: побуждения были достойными уважения, всё-таки! И, главное, не сразу придумаешь, как действовать в таких случаях. Он вздохнул и развел руками:
- Ума не приложу, ребята…
- Припереть к стене, проверить документы и разрешение на оружие, - решил Моргунов. - Лучше спутать карты работникам госбезопасности, чем позволить скрыться, если он ими не выявлен!
Такого Иван Александрович допустить не мог. Следовало взять инициативу на себя.
- Вот что, друзья! Действовать будем так… Если его ищут, - уверен, что по линии предупреждены. На станциях будут смотреть за сходящими пассажирами. К счастью, существует телеграф. Но, на всякий случай, при остановках следует контролировать обе стороны поезда. Если он вернётся в купе, - ничем не выдавать своих догадок. Короче, - до Москвы не спускать глаз, но и не вызывать у него опасений. Это ни в коей мере не помешает тем, кто за ним присматривает. Если такие есть. А если нет, - ими будем мы.
- А в Москве как же?
- Разработаем план; время терпит. Придётся кому-то пойти поделиться своими наблюдениями с надлежащими органами. Скажем, на ближайшей крупной станции - в Чите.
- Пожалуй, единственно правильный выход.
Это сказал Семён Гостинцев, но и Константин кивнул согласно.
С этого момента третье купе в вагоне пассажирского поезда № 41, следующего из Владивостока в Москву, перестало быть маленькой уютной комнаткой на колесах.
Третье купе стало штабом и полем военных действий одновременно. Ловушкой для врага, замаскированной и законспирированной. Даже шахматные фигуры, расставленные на доске так, словно партия - в разгаре, были тоже маскировкой.
Иван Александрович заглянув в окно, щелкнул крышкой часов.
- Ближняя остановка - в Ульякане: без десяти или без четверти шесть…
Сверясь со своими часами, студенты, не сговариваясь, тронулись к двери.
- Подождите, рано. Еще не переехали Ундургу, увидите мост. От моста до станции километров с десяток…
По мосту поезд прогромыхал минут через пять. Внизу мелькнула пенная река, дорога по берегу её. На дороге маленький грузовик, покрытый брезентом.
- Возьмёшь на себя левую сторону состава, - предупредил Константин, первым выходя в коридор.
Но двери открывались проводниками только с одной стороны поезда. Убедившись в этом, встревоженный Семён поспешил с докладом к Ивану Александровичу. Тот кивнул:
- Из виду выпустили. Ну что ж, тот в таком же положении. Нам легче.
- Сошли только старуха с девочкой и два железнодорожника в форме, - в свою очередь, доложил Костя, когда поезд тронулся.
- Следующая Зилово, иначе Аксеново. Там минут десять стоять будем.
Но и в Зилове студенты напрасно патрулировали по платформе. Интересующий их человек не сошёл с поезда и там. Не возвращался он и в купе.
Куэнга…
Пятнадцатиминутная стоянка в Приисковой…
Костя опять начал нервничать:
- Странно. Видимо, он в самом деле не один. Не сидит же полдня в вагон-ресторане? А торчать в чужих вагонах проводники не позволят.
- Можно пройти по вагонам, посмотреть. Хотя бы до ресторана.
- Если у него в поезде сообщники, следовало бы глянуть на них, - присоединился Иван Александрович. - Только повремените, ребята. После Зубарева будет большой перегон до Карымской, тогда и пройдёте. А то, знаете, как бы он не соскочил в Шилке - станция людная, шоссе. Да и в Зубаревой может. Дело к вечеру, часы у нас по-московски идут, а темнота по местному времени. Не упустить бы…
Холбон, Шилка пассажирская, Шилка первая, Размахнинский, Зубарево, - Пряхин безошибочно называл станции, на которых останавливался поезд. Перегоны стали короткими, хотя № 41 стоит здесь на тех же станциях, что и курьерский.
В Зубарево прибыли затемно.
- Медлить не приходится, ночью проглядеть человека ничего не стоит. Надо установить, где он. Если он ещё в поезде, - затревожился Моргунов.
- Не могли мы его пропустить, - шапок-невидимок ещё не существует пока…
- Существуют вагонные ключи, Сеня. Знаешь, такие, как от детских коньков "Снегурочка", - зло буркнул Костя.
- Ты думаешь…
- Я думаю, что следует пройти по составу.
- Тогда предлагаю следующее, - вмешался тоже забеспокоившийся Пряхин. - Один остается в тамбуре уже просмотренного вагона, другой проходит по следующему и, если не обнаруживает этого парня, возвращается. Таким образом проверяете все вагоны. Если человек обнаружен, передовой проходит мимо с безразличным видом и остается в тамбуре смежного вагона. Это для того, чтобы, не вызывая подозрений, контролировать оба выхода. Стойте в тамбурах и курите - кто может придраться? Задержка ушедшего вперед - сигнал для заднего. По истечении часа иду я. Связным. Дальнейший план вырабатываем в зависимости от обстановки. Ну, с богом, как старики говорили… Перегон километров восемьдесят, времени хватит…
Но времени не хватило.
Задержали купейные вагоны. За каждой дверью мог прятаться странный геолог, и Костя подолгу разговаривал с проводницами. Мол, в этом же поезде должны ехать его друзья. Описывал их вскользь - молодые, один светловолосый, другой темнее. Зато допытывался очень упорно: кто садился в вагон на станции Ерофей Павлович? Может, именно те, кто ему нужен?
Пассажиров, следующих из Ерофей Павловича, в купейных вагонах не значилось. Некурящий Семён Гостинцев, отплевываясь, мусоля во рту то и дело гаснущую папиросу, топтался в тамбурах, с нетерпением ожидая возвращения товарища.
Купейные кончились, пошли общие вагоны. И в первом же из них Моргунов увидел хозяина потрёпанного дождевика…
Только один беглый взгляд позволил себе Костя бросить в сторону человека с полевой сумкой. Но то был взгляд фотообъектива. Он запечатлел в памяти всё, что следовало: вздрагивает рука, плотнее прижимая сумку. Язык спотыкается на очередном слове. Чего не уловил взгляд, Костя угадал: напрягаются мышцы, на секунду останавливается дыхание, как при нажатии спускового крючка.
Поезд замедлял ход.
С видом полнейшего безразличия студент прошел мимо. Впереди проводница открывает дверь в тамбур - сейчас будет остановка. Константин последовал за нею, чувствуя, что за ним наблюдают. В тамбуре, прикуривая папиросу, дважды сломал спичку - пальцы непроизвольно сжимались в кулак.
- Карымская? - притворясь беспечным, спросил он проводницу.
Та посмотрела лукаво. Видимо, она была не прочь поболтать:
- Угу… А вы заблудились, что ли? Или потеряли что?
- Проходил по вагонам. Где-то знакомые должны ехать…
- Как же это она не сказала, в каком вагоне? - засмеялась проводница.
- Не "она", сослуживец один, уже пожилой, - даже не пытался подхватить игривую фразу Костя. Но железнодорожница явно намеревалась продолжить беседу именно в таком тоне:
- Рассказывайте! В моем вагоне один такой "сослуживец" от Ерофей Павловича едет…
Колеса загромыхали на стрелках.
Вспомнив, что надо убрать подножку и просигналить фонарем, девушка заторопилась. А в тамбур вошел пассажир в полосатой пижаме - Пряхин. Косясь на проводницу, стоявшую теперь в открытой двери с поднятым фонарем, буркнул:
- Боюсь, что заставил насторожиться. Неудачно получилось…
- Кажется, и на меня обратил внимание, - сознался Костя. - Что делать?
- В Чите будем стоять самое малое полчаса. Надо зайти в милицию, объяснить.
- А здесь?
- Бесполезно. Дежурный милиционер два часа станет созваниваться с начальством. Периферия. Ну, я по перрону пробегу, чтобы лишний раз не показываться. Вашему товарищу все объясню. Разрешите мне пройти, девушка…
Проводница посторонилась и, поворачиваясь к Косте, с насмешливой улыбкой спросила:
- Интересно, какая у вашего пожилого сослуживца причёска?
Пожалуй, это было на руку Косте Моргунову - перебрасываясь шутками с хозяйкой вагона, можно в нём задержаться. До Читы не выпускать парня из вида. Прикуривая папиросу, он ответил так же игриво:
- Такая же, как и у сослуживца в вашем вагоне…
- Скажите! У той коса самая обыкновенная, да у неё и сослуживец другой. Целый день из вагона не вылезает, только что в ресторан сходили пообедать. И вчера чуть не до полночи сидел.