- Знаю. Пистолет. Он по дороге глухаря застрелить изловчался.
Сомнений не оставалось. Фёдор Фёдорович нащупал рукоятку маузера, Семён крепче стиснул шейку ружья.
Мир купался в тепле и свете щедрого солнца. Гудели пчёлы, торопясь собрать последнюю дань с запоздалых цветов. В листве берёз кое-где просвечивала первая желтизна, очень робкая, еле заметная. Но людям было не до любования миром. Для них существовали в нём только неплотно притворенные двери сенного сарая. Туда надлежало войти, может быть, для того, чтобы никогда больше не увидеть солнечного света, работящих пчёл и листвы берез.
Дверь распахнулась легко, без скрипа. В темный сенник хлынул солнечный свет. Кто-то, не видимый снизу, зашуршал сеном, спрашивая весело и беспечно:
- Что, заспался? Чувствую, чувствую, Сергей Михайлович! Я сейчас, только вот сапоги надену.
Сено продолжало шелестеть. Наконец над краем сеновала показались подошвы сапог и, помедлив мгновение, заскользили вниз.
Лица съехавшего по сену человека сначала нельзя было разглядеть - так искажал черты бесконечно-долгий, блаженный зевок. Человек зевал и потягивался, расправляя стиснутые в кулаки руки, точно демонстрировал их мощь. Но Семёну не нужно было видеть лицо, - и без того понял, что Скурихин провел их.
- Нас интересует человек с полевой сумкой, слышите! - крикнул ему студент. - Где он?
Тот, что зевал и потягивался, смотрел безбоязненно, продолжая щуриться после сна. Он ответил вместо гидролога.
- Я к вашим услугам, товарищи. Прошу прощения за свой вид, конечно…
- Вы? - ожидая подвоха, удивился Семён.
Между ними упала тень, кто-то остановился у двери, Но Семен даже не успел обернуться.
- Вы? - это спрашивала Люда, и студента поразил тон вопроса. Оглянувшись, он перехватил её взгляд - растерянный и вместе с тем радостный. - Значит, это вы, а не Василий?…
- Простите, я не совсем понимаю. Я безусловно не Василий, а Владимир…
- Но это же вы… прыгнули с поезда?
Человек молчал. Всем казалось, что молчанию этому никогда не будет конца.
Глава вторая
В зале ожидания Чита-1 было по обыкновению людно. Следовало прикусить языки, чтобы не обращать на себя внимание досужей публики. Впрочем, особенной охоты к разговорам никто не проявлял - понурые головы да усталые, без искры оживления, глаза объясняли главное.
- Вот так, значит, - печально вздохнул Пряхин, пожимая руку Семёну. - Не повезло, знаете…
- Нам тоже, - в тон ему ответил Гостинцев, осматриваясь по сторонам: можно ли добавить несколько слов?
Но горный инспектор его предупредил:
- То есть, вам-то ещё повезло. На нет и суда нет. А вот мы, - он покосился на Костю Моргунова, нервно крутившего в пальцах незажжённую папиросу, - мы прохлопали. В самый ответственный момент оплошали. Да, именно так. Только так! И никак больше!
В голосе прорывались раздражение и гнев. Моргунов смял папиросу и швырнул мимо урны.
- Иван Александрович, можно подумать, что виноват один я. Но ведь с голыми руками…
- Мы виноваты, - оборвал его Пряхин. - Мы. Я так и сказал, кажется. И вообще здесь не совеем уместно разговаривать. Вы давно нас ждёте, Люда?
- Да нет. Не очень…
- Со вчерашнего вечера, Иван Александрович, - уточнил Гостинцев.
- Ясно. Ну что ж… Может, пойдём перекусим где-нибудь и поговорим?
- Так тут в ресторан можно…
- Гм… Разговоры-то у нас такие…
- Разговаривать пойдём в сквер. Там пусто.
Иван Александрович согласно кивнул.
- Добро. Мы перекусить потом успеем, а у вас время для этого было. Пойдёмте.
В сквере и в самом деле почти все скамейки пустовали. Пряхин облюбовал стоявшую на отлёте и тяжело на неё опустился.
- Нехорошо получилось. Обидно. Помогал очень хороший и дельный товарищ, и всё-таки… Одним словом, на подробностях останавливаться не стану, некогда. Выследили, догнали, но… Собака спутала след. Вернее, пошла в самый ответственный момент по другому. По Медвежьему. Понимаете, - охотничья собака, не служебная. Ну и… хозяин её, столкнувшись со зверем, оступился и сломал ногу. Медведя он сумел застрелить, но выстрелы ввели нас, повторяю, нас, - Иван Александрович значительно посмотрел на Костю, - в заблуждение. Решили, что он стрелял по преступнику, задержал или… убил его. Потеряв осторожность, пошли на выстрелы и неожиданно нарвались на этого… ну, "геолога"…
- Я нарвался, - глядя в землю, буркнул Костя.
- Нарвались на "геолога", - повторил горный инспектор. - Неожиданно. Конечно, трудно что-нибудь сделать в таких неравных условиях. Почти невозможно. Кулаки против пистолета. Естественно, преступник ушёл…
- Стрелял? - испуганно заглядывая в глаза Пряхину, спросила Люда.
- Нет, по счастью, - покачал тот головой. - Но мы потеряли возможность продолжать преследование.
- Я виноват, - продолжая прятать лицо, сказал Моргунов. - Нечего вам себя путать.
Пряхин махнул рукой:
- Э-з, бросьте!.. Никто, конечно, не виноват. Судьба. Случай. Мы не имели права бросить в тайге переломившего ногу товарища, да и собака его не пошла бы с нами. А без собаки как найдёшь? В общем, пока мы доставляли к лодке Степных - это тот бакенщик, что убил медведя, - "геолог", безусловно, не терял времени… Мне кажется, что следует пойти в МВД и рассказать там. Пойти не откладывая, сейчас же. Надеюсь, что возражать не будет никто? Предупреждаю, что возражения не изменят лично моего решения.
- Решение правильное, - согласился Семён.
Люда кивнула, а Костя промолчал - Пряхин знал о его согласии.
- Тогда… - горный инспектор извлек часы и, глядя на них, продолжил: - Тогда так: я отправлюсь в МВД. Думаю, что со всеми сразу там говорить не станут. А вы… ну, скажем, часа через два подходите сюда же. Согласны?
- Договорились, - за всех ответил Семён.
Пряхин поднялся, застегнул плащ.
- Значит, через два часа. Если опоздаю, - подождите. Ну, а… в случае непредвиденных обстоятельств… Если, например, меня задержат почему-либо… Тогда действуйте по собственному усмотрению.
- Не беспокойтесь, - сказал Костя. - От ответственности никто уклоняться не станет.
- Ну, я пошёл. - Горный инспектор повернулся рывком и зашагал к боковой аллейке.
Трое оставшихся молча провожали его взглядами. Внезапный порыв ветра швырнул вслед Пряхину скомканную конфетную бумажку и обтянул сзади складки плаща. Он словно подталкивал, заставляя прибавить шагу.
- Нечего вешать голову, Костя! - попытался ободрить скучного товарища Гостинцев. - Честно говоря, иного результата и ожидать было нельзя. Сглупили мы все. Одно дело - неожиданно схватить за руку даже вооруженного преступника, другое - преследовать его, не имея оружия. Смешно. Сам подумай.
- Можно… и без оружия. Понимаешь, получилось как-то по-идиотски! Нелепо!
- А у нас, думаешь, не по-идиотски? Гнались за честным человеком, хороших людей заставили чёрт знает что думать.
Костя взглянул на Люду и заговорил, словно именно перед ней оправдываясь в чём-то. Словно она знала, что ему следует оправдываться - в самоуверенности, в той лицедейной скромности, с которой он намеревался рассказывать о своих подвигах в тайге. И всё-таки он не мог заставить себя быть до конца откровенным.
- Сначала, вроде, нам повезло. Сразу почти нашли след, пришли к человеку, который дал тому типу моторку. Когда узнал, кому и зачем дал, растерялся. Перевез к другому бакенщику, к этому Степных. Деловой парень, бывший разведчик. На его моторке мы почти догнали "геолога", но тот напоролся на камни, бросил лодку и пошёл тайгой. Собака потеряла было в ручье след, но потом нашла. Лезли, понимаете, через такой бурелом и горельник, по скалам, чёрт знает где. Чуть опоздали захватить того у костра, где он ночевал. На каких-нибудь полчаса раньше - и всё! Никуда бы он не ушёл, тем более у Степных винтовка. Да и так не ушел бы, но тут, понимаете, его след пересёк медведь. И эта чёртова Ведьма, собака Степных, повернула на медвежий след. А кто знал? Как я мог знать? Как?
- Конечно, не мог, - попытался успокоить друга рассудительный Семён. - И нечего тебе так уж близко принимать это к сердцу. Действовали сообразно с обстановкой, пусть опрометчиво, а главное - не на равных. Человек удирал, скрывался. Его нельзя было застать врасплох.
Костя не сказал бы, что мучило его больше - общая неудача или сознание превосходства преступника над ним, Костей Моргуновым, в ловкости и быстроте мысли. Пряхин безусловно расскажет об этом Люде. Нет, лучше уж он сам, не Пряхин!
- Я застал, - бросил он сквозь зубы. - Врасплох застал. Но, понимаешь, я же считал его убитым. Не знал, что Степных стрелял по медведю. В голове не держал на него нарваться. Ну и… растерялся на миг. Не сразу дошло, что - он! Ну, как бы тебе объяснить? Какая-то доля секунды!
- Успел выхватить пистолет?
Очень не хотелось отвечать на этот вопрос, но ведь Пряхин знал! И всё же Костя колебался, нарочито долго раскуривая папиросу.
- Нет. Ударил.
- Эх! - вырвалось у Семёна.
Теперь Косте приходилось сознаться, что его сбили с ног - его, боксера-перворазрядника! Как щенка! С одного удара!
И Костя соврал:
- Видимо, чем-то тяжелым стукнул. Может, рукояткой пистолета. Я не рассмотрел. И сразу же направил на меня оружие.
Он старался не смотреть на Люду, а тут не выдержал. Но, встретив полный одного только страха взгляд девушки, несколько успокоился.