Всего за 249 руб. Купить полную версию
- А так! - ответил моряк. - Ты в армию пойдёшь или учиться - что, думаешь, у тебя по ней душа не заболит, а так она не одна останется!
- Не бойтесь, не заболит! - сказал Кусков.
- Много ты знаешь! - Иван Иванович расстегнул воротник рубашки, и стала видна полоска белой необветренной кожи. - Люди друг другу нужны! И поддержать, и помочь! Жизнь, Алексей, штука трудная и не больно ласковая, а когда люди друг за дружку держатся, тогда легче. А ты - "целуйтесь-милуйтесь". Не надо так про мать! Ты и так перед нею виноват.
- Я? - захлебнулся от возмущения Кусков. - Я? Это я, что ли, замуж собрался? Я, что ли, вас привёл?
- Ты сбежал! - сказал отчим.
- Не сбежал, а уехал! Уехал! Понятно?
- Мне-то понятно… Мне ох как понятно! - потупил голову моряк. - Я тоже один раз уехал! На фронт! И доехал до фронта! И сыном полка стал! И вернулся через три года! Красивый, весь в медалях! Куда там! Герой! Пятнадцать лет - а кавалер ордена!.. А мама-то уж померла. И прощения просить не у кого. Вот так вот…
Лёшка поглядел на отчима. Тот сидел, низко опустив голову, и большими красными руками заглаживал на коленях брючные складки.
- Что ж вы ей - и не писали три года?
- Как писать? Я же в полку наврал, что сирота. Иначе меня бы домой отправили…
Иван Иванович смотрел куда-то вдаль, в самый конец привокзальной улицы.
- Может, и жизнь у меня не задаётся, что я у матери прощения попросить не успел…
Кускову показалось, что Иван Иванович - это Колька, только большой, Колька, каким он будет через сорок лет. Но тут же спохватился:
- Разжалобить меня хотите? Не выйдет, - решительно заявил он.
- Дурачок, - спокойно сказал моряк.
- Нет! Не дурачок! Ха-ха! Это вы ловко придумали. Уговорить хотели! Чтобы я сдался! А вы бы жили себе с удовольствием!
- Да мы тебя круглые сутки по всем милициям искали!
- Не хочу с вами разговаривать…
- Да ты не разговаривай! - взмолился отчим. - Ты матери напиши! Прошу тебя! Пожалей ты её!
- Как же! Всех жалеть - жалости не хватит!
- Лёха! - рявкнул моряк. - Ты не дури! - Он схватил Кускова за плечо. - Постой!
- Руки! - крикнул Лёшка. И за самое запястье - хвать! зажим! рывок! И не ожидавший нападения моряк сел мимо лавочки в пыль.
Со всех сторон бежали старухи.
- Не трожь ребёнка! - кричала одна, самая древняя, размахивая тяжеленной клюкой.
- Ишь какой - дитя забижать! - кричали другие.
- Да что вы! Мамаш… Да что вы! - растерянно отмахивался от наседавших бабок Иван Иванович.
- Милиция! Милиция! - истошным голосом вопили старушки, и в ответ им от вокзала уже заливался трелями милицейский свисток.
- Алька! - услышал Кусков. - Жми сюда! Бежим!
Краем глаза Кусков увидел, что от станции ему машет рукой Петька:
- Сюда! Сюда!
- Граждане! Граждане! - раздвигал мгновенно собравшуюся толпу милиционер.
- Эх! - крикнул Лёшка, перемахивая через скамейку. - Ошпарю!
Бабки ухнули. И Кусков рванул напролом туда, где стоял Петька.
Глава двадцатая
Печь на поляне
- Чегой-то он? - вытаращил глаза Петька, когда к нему подбежал Кусков. - Давай в машину. Мы на "газике" директорском. Катин отец тут за запчастями приезжал, и мы с ним.
Мальчишки, запыхавшись, влезли в машину, она стояла за станцией у каких-то складов.
- Горим, что ли? - спросил водитель, очень похожий на Катю - такой же рыжий и веснушчатый. - То тебя, Петро, не дождёшься, то ты летишь сломя голову.
- Да тут такое дело… - начал рассказывать Столбов.
- Здрасте! - перебил его Кусков. - Здравствуй, Катя. Ну как, купили батарейки?
- Да нет! - ответила девочка, многозначительно глянув на Петьку. И Столбов сразу осёкся. - Тут всё плоские, а нам круглые нужны.
- Круглые - дефицит, - сказал Петька, сделав понимающее лицо. Мол, что мне, не ясно? Не хочет Алик разговаривать о случае на площади, - значит, не надо! Я человек деликатный, могу и помолчать. Но не такой он был человек, чтобы утерпеть и не спросить, что же там всё-таки было. Почему, как ему показалось, Лёшка дрался с моряком.
Петька считал себя очень хитроумным и потому начал издалека:
- А я этого моряка знаю! - Он хотел напустить туману, чтобы Кусков взялся расспрашивать: откуда да как. Но поскольку Кусков упорно молчал, Петька разочарованно добавил: - Я с ним в поезде ехал.
- Петя! - Катя покраснела.
- А что такого? - пробурчал Петька. - Ехал, и всё. Хороший мужик, в порту на буксире плавает. Без такого буксира ни один океанский корабль к пирсу стать не может.
- Как это? - удивилась Катя.
- Очень просто. В акватории большим судам не развернуться и к причалу не стать… - И Столбов принялся рассказывать про то, как работает большой порт, куда заходят океанские корабли.
"Знает он много, - думал, глядя на Петьку, Кусков, - а всё равно дурачок. И чего в нём Катя нашла?"
Машина подпрыгивала в разбитых колеях просёлочной дороги, пассажиры подскакивали на сиденьях. Кусков невольно касался Катиного плеча, и каждый раз его словно электрическим током дёргало.
"А с чего я взял, что он ей нравится? - подумал он. - Просто тут никого ребят нет, вот она с ним и вынуждена дружить. Как дед Клава говорит: "В поле и таракан - мясо!"
Кусков, скосив глаза, посмотрел на Катины руки, розовые от первого весеннего загара, увидел шрам от прививки оспы, похожий на след маленького человечка, и ему захотелось дотронуться до Катиной руки ладонью.
"Хорошо, когда у тебя есть такая девчонка, когда с ней обо всём можно поговорить и она всё поймёт… А этот-то дурачок всё про корабли рассказывает…"
- А вы водили гостя в Староверовку? - спросил шофёр. - Сводите обязательно. Это наша обязанность, можно сказать. Долг, значит. Чтобы все видели! Все знали!
- Во! - сказал Петька. - Мы же мимо поедем. От развилки можно дойти. Катя, я, понимаешь, не могу, а ты отведи Алика, а?
- Давайте все вместе, - робко попросила Катя.
- Да чего такого! - сказал Петька. - Мне нужно к директору срочно, он мне время назначил, а вы быстренько…
Кусков даже растерялся. Это ж надо такое везение! Он остаётся с Катей вдвоём!
"Эх ты, лопух! - подумал он, глядя на кудлатую голову Петьки. - Если бы я дружил с такой девчонкой, как Катя, я бы никогда её одну не оставлял".
У развилки Катя и Кусков вышли.
- Вы сильно не задерживайтесь! Скоро обедать позовут! - крикнул из машины Столбов.
- Хорошо! - ответил Лёшка каким-то странно осипшим голосом. Они пошли по дорожке, обсаженной тонкими свечками белоствольных берёзок. Молодые пахучие листочки, словно зелёный туман, окутывали их. Было как-то необыкновенно светло.
Катя шла чуть впереди, и когда она оглянулась, то Лёшка невольно сказал словами Вадима:
- Как это здорово по цвету!
- Что? - спросила Катя.
- Всё! Берёзы, ты и твои волосы!