С некоторых пор она стала следить за своей внешностью, и в прическе ее произошли большие перемены: Луиза отказалась от косичек с бантами, отпустила волосы подлинней и сделала из них две золотистые метелочки, которые под ушами были стянуты не лентами, а простыми аптекарскими резиночками и спускались не на спину, а на грудь.
- Ну? - коротко спросила Луиза.
Хмелев сообщил, что приехала "эта тетка" - то есть знакомая Акимыча, и, снова рассвирепев, рассказал о гнусном поклепе, возведенном на Бурундука Альбиной и Демьяном. Те снова заплакали и залопотали, что они хотели "как лучше". В отличие от Хмелева, Луиза на них не разгневалась. Ее широкое лицо оставалось серьезным, невозмутимым.
- Где эта тетка? - спросила она.
- В дом ушла. Комнату смотрит.
- Идем, глянем на нее.
Дверь в комнату Инны оказалась распахнутой настежь, и ребята увидели, что Ленькина мама сидит рядом с новой жилицей на старомодном диване с высокой спинкой и о чем-то беседует. Луиза остановилась в дверях этой комнаты.
- Здравствуйте, Полина Александровна! - очень вежливым тоном сказала она.
- Ну, здравствуй, здравствуй! - Полина Александровна усмехнулась. - Мы что, сорок раз на дню теперь будем здороваться?
Луиза ничего не ответила на это замечание и перевела свой взгляд на гостью, которая уже сняла свой берет и привела в порядок темные стриженые волосы.
- Здрасте! - сказала она сквозь зубы, медленно, с достоинством наклоняя голову и не спуская с Инны своих синих глаз.
Инна ответила на ее приветствие, Луиза еще несколько секунд посмотрела на нее, затем направилась в большую комнату, служившую Хмелевым гостиной и столовой (обычно Хмелевы обедали в кухне). Ленька последовал за ней.
- Любопытствуют! - улыбаясь, кивнула им вслед Полина Александровна.
В гостиной висело большое зеркало, и Луиза довольно долго изучала в нем свое отражение, поворачиваясь то одним боком, то другим и проводя рукой сверху вниз по своим золотистым метелочкам из волос. Наконец она повернулась к Хмелеву.
- Ленька! - сказала она тихо. - Неужели ты думаешь, что такая Акимычу подойдет?!
Ленька пожал плечами. Как видно, он в подобных делах разбирался хуже Демьяна.
- Пошли поговорим! - сказала Луиза.
На улице за палисадником маячили Демьян и Альбина. Каким-то особым чутьем они угадали, что Луиза может стать их защитницей перед свирепым Хмелевым, и не ошиблись. Рядом с калиткой, как возле многих домов Иленска, была сколочена лавочка. Луиза села на нее. Леня тоже сел, а Демьян и Альбина продолжали стоять, напряженно глядя на старших.
То оглядываясь на дом за ее спиной, то взглядывая на Леньку, Луиза негромко повторила свой вопрос:
- Ну, вот ты честно скажи: годится ему такая? - И она кивнула на дом.
- Н-ну… не совсем, - вяло согласился Леня.
- Во! А я чего говорил?! - обрадовался Демьян, но тут же прикусил язык, потому что Луиза вскочила и уперлась кулаками в бока.
- А ну-ка, вы, тут!.. Немедленно валите домой и больше в такие дела не мешайтесь! - Она посмотрела на растерянные, огорченные лица ребят и немного смягчилась. - Вы, конечно, правильно наврали про Акимыча этой самой, но только больше к ней не суйтесь. Наплетете еще чего-нибудь и все дело испортите. - Видя, что Альбина с Демьяном приободрились, она снова стала суровой. - Ну, домой? И не мешайте нам разговаривать! Я кому сказала? Домой!
И Альбина с Демьяном засеменили прочь, обиженные и недоумевающие.
Когда они ушли, Луиза снова тихонько заговорила, продолжая оглядываться через плечо.
- Ну, ты подумай, ведь она ему в дочки годится! А во-вторых, Акимыч человек простой, скромный… а эта… Спорим, что она только о тряпках и думает?
Ленька сидел ссутулившись, опустив голову, а Луиза продолжала:
- Вот женится сгоряча Акимыч на такой, а потом всю жизнь будет мучиться. И еще школа без Акимыча останется.
Ленька вдруг вскочил и закричал:
- Ну, не могу я врать про Акимыча, что он пьет, как…
Луиза тоже вскочила и зажала ему рот рукой.
- Тише ты, дурак! - прошипела она и, подумав, снова заговорила: - А ты знаешь, что ложь двух сортов бывает?
- Каких еще двух сортов?
- Обыкновенная и благородная. Ты "Тома Сойера" читал?
- Ну. Ты его сама мне давала.
- Помнишь, как Том соврал, будто это он испортил книгу, чтобы выпороли его, а не Бекки? А Беккин отец узнал об этом и говорит: "Это, говорит, была благородная ложь, святая ложь!"
Словом, то, что наплели Демьян с Альбиной про Бурундука, было, по мнению Луизы, благородной ложью: ведь они сделали все от них зависящее, чтобы Акимыч не женился на недостойной его женщине и чтобы не покинул Иленска.
- Луиза! - послышался голос Мокеевой-старшей.
- Ленька, ужинать! - крикнула Полина Александровна.
Луиза встала с лавочки.
- Ну, совсем как петухи! - заметила она, отряхивая сзади юбку. - Только одна прокукарекает и тут же другая откликается.
И правда: стоило одной из мам позвать дочку или сына ужинать, как тут же другая звала своего ребенка домой.
Ужин оказался очень тягостным для всех троих. Полина Александровна считала неудобным расспрашивать постоялицу, в каких отношениях находится она с Бурундуком, а Инна в свою очередь не решалась расспрашивать о директоре, боясь навлечь на себя подозрение. Ленька же не проронил ни слова: он пожирал котлеты с картошкой, почти не разжевывая, стараясь удрать поскорее, чтобы гостья не спросила его о чем-нибудь и не заставила его плести "святую ложь" про Акимыча, да еще в присутствии собственной матери.
Конечно, обе женщины не молчали за столом, они беседовали о том о сем, но избегали разговоров о Бурундуке. И всякий раз, когда Полина Александровна называла гостью по имени-отчеству, Хмелеву становилось как-то не по себе: ему казалось, что он должен что-то сейчас же сообразить, о чем-то немедленно вспомнить, но что именно он должен был сделать, Хмелев понять не мог.
Поужинав и отказавшись от чая, Ленька выскочил на улицу. Но он не стал околачиваться возле дома, как обычно делал это перед сном, а сломя голову улетел в один из ближайших переулков.
После того, как Ленька удрал, Полина Александровна стала угощать Инну чаем с вареньем, и тут журналистка наконец решилась задать ей такой вопрос:
- Скажите, вы хорошо знаете Бурундука?
Полина Александровна положила чайную ложку на блюдце.
- Ну… в гости он меня к себе не приглашал, но в школе виделась. А муж к нему домой хаживал. Да и вообще-то, кто в городе Данилу Акимовича не знает! Прекрасной души человек!
Инна оторопела. Ей захотелось спросить Хмелеву, каким образом ее сын обжег себе ногу, но тут же она подумала: а вдруг эта Полина Александровна боится Бурундука и не захочет говорить о нем плохо?! Поэтому она завела разговор на другую тему.
- Какие славные ребятишки привели меня к вам! Вы знаете их?
- Немножко знаю. Девчонка - это Альбинка Лыкова, а мальчишку Демьянкой зовут.
Услышав фамилию Альбины, Инна насторожилась.
- Лыкова… Лыкова… - пробормотала она, будто стараясь что-то вспомнить, - где-то я слышала эту фамилию.
- Так Лыков - отец Альбинки - заведующий районо. Может, Данила Акимович вам про него и говорил. Они друг друга очень уважают.
- Да. Может быть, - почти шепотом согласилась Инна: у нее от волнения перехватило дыхание. Полина Александровна между тем продолжала:
- А Демьян - сын уборщицы школьной. Он в одном доме с Бурундуком живет. Еще чайку?
Инна сказала, что ей чайку больше не хочется, что она предпочитает немножко прогуляться перед сном. Полина Александровна заулыбалась:
- А вот тут вам опять повезло! Мы ведь на самом красивом месте в городе живем. Наши дома, считайте, как раз в том месте стоят, где Иленга в Большую впадает. Вы только пройдите мимо крайнего дома, сверните налево за угол и увидите самую красоту. Наш сосед даже скамеечку там поставил, чтобы видом любоваться.
Инна поблагодарила и удалилась. Выйдя за калитку и взглянув налево, она убедилась, что пустынная Луговая улица как бы обрывается метрах в пятидесяти впереди, а под обрывом или откосом блестит оранжевая от заходящего солнца вода. Инна пошла было в ту сторону, как вдруг увидела, что возле соседнего самого крайнего дома сидит на лавочке уже знакомая ей девчонка в голубом платье с желтыми метелочками вместо кос на груди. Это была Луиза, которая ждала Хмелева для продолжения важного разговора, не зная, что тот задал стрекача. Инна узнала ее и решила с ней поговорить.
Когда она подошла, Луиза приподнялась, подвинулась к самому краю скамьи и, с достоинством наклонив голову, негромко сказала:
- Добрый вечер! Садитесь, пожалуйста!
Инна села, со вздохом сказала, как здесь хорошо дышится. Обе немного помолчали, потом Луиза спросила:
- Вы не знаете, чего там Ленька дома застрял?
- Так он давно убежал куда-то.
- Вот дурак! - шепнула себе под нос Луиза. И тут Инна решила, как говорится, идти на штурм:
- Скажи, что за глупости мололи мне эти малыши… ну, которые привели меня сюда… Будто этот Леня по раскаленным углям босиком ходил…
- И никакие это не глупости. Он взаправду ходил, - твердо ответила Луиза. Она сидела выпрямившись, скрестив руки на груди, глядя не на Инну, а на противоположный дом.
Инна притворилась очень удивленной.
- Ну, а чего ради, с какой стати он это сделал?
- Потому что он дурак, вот и сделал.
Неужели он сам до этого додумался? Или его кто-нибудь надоумил?
- Наш директор его надоумил, а он взял и надоумился.
- И обжегся?
- С неделю на одной ноге скакал.