– Конечно! "Приключения капитана Врунгеля". И "Остров сокровищ"… И про капитана Немо… – Генчик зачесал ногу о ногу, стараясь вспомнить еще. Не вспомнил. – Но я же не только про море люблю. Еще про космос, про индейцев… А еще "Повести Белкина", которые Пушкин написал. Знаете?
– Представь себе, да! Значит, тебя потянуло к классике?
– К чему? А!… Это Ленка принесла из библиотеки. Она на первом курсе тогда училась, ей надо было сдавать экзамен про Пушкина.
– И как тебе сочинения Александра Сергеевича?
– Здорово! Лучше всех – "Выстрел"!
– Да? Почему же?
– Ну… потому что конец такой… Этот Сильвио не стал стрелять, хотя мог ведь убить того графа запросто. А он не захотел… и все сделалось хорошо…
– Все сделалось хорошо, – повторила Зоя Ипполитовна. И почему-то вздохнула.
– Мне там только одно не понравилось…
– Что же?
– Когда Сильвио по мухам стрелял. Ради забавы…
– Тебе что же, стало жаль мух?
– Ну, не знаю… вообще…
Зоя Ипполитовна встала у Генчика за спиной.
– Ты… значит, из тех, кто и муху не обидит? Наверно, и не дерешься никогда?
Генчик пошевелил под рубашкой лопатками.
– Почему? Я могу! Если полезут, я… Вот у нас в летнем лагере, в том году, был Мишка Жираф, такая приставала, дак мы с ним два раза…
Зоя Ипполитовна похожей на краба растопыренной пятерней осторожно взлохматила его волосы-стружки. Молча.
Генчик сказал насупленно:
– Может, вы думаете, что я тех, на остановке, боялся?… Ну да… Когда врагов пятеро, а ты один… Зоя Ипполитовна, а почему так? Идешь ни к кому не лезешь, а они на тебя… – И тут у Генчика не ко времени защекотало в горле.
Зоя Ипполитовна опять взъерошила ему макушку.
– Это, Бубенчик, давняя философская задача. Ты ни к кому не лезешь, а они на тебя… Почему?… Ох! Я старая эгоистка! Ты же наверняка голодный!
– Нет, я… не очень. Я…
– Сейчас! – Она пошлепала туфлями из комнаты и вернулась с кружкой и тарелкой. В кружке – молоко, в тарелке – печенье.
– К сожалению, ничего горячего я сегодня не готовила…
Молоко было приятно-холодное. Печенье пахло так же, как все в доме – какой-то пряностью. Генчик хрустел им, прихлебывал из кружки. Потом откинулся на спинку стула. Нижние ванты на задней мачте были теперь все со ступеньками.
– Зоя Ипполитовна, мне домой пора. Белье развешивать… – На старинных часах (деревянный орел, держащий блюдо с циферблатом) была уже половина второго. – Я, наверно, даже опоздаю!
– Не опоздаешь! Я тебя довезу мигом!… Ох как славно ты поработал… Сейчас, Генчик-Бубенчик, скажи честно и без лишней скромности: сколько я должна тебе за этот труд?
Он сказал честно:
– Ну что вы такое говорите! Просто даже слушать не хочется!
– Ты… это серьезно?
Генчик сердито повел плечом: какие тут шутки?
– Ты, видимо, несовременный ребенок… – Зоя Ипполитовна опять почему-то вздохнула. Генчик слегка обиделся:
– Почему несовременный, если я в современное время живу?
– Я не в том смысле…
– Да знаю я, в каком! Ленка тоже так про меня говорит иногда… Зато сама вся такая современная! "Мисс Утятино…"
– Ты, наверно, часто с ней ссоришься?
– Не так уж… Не каждый день… А современный – это тот, кто жвачку с пузырями все время жует? Я тоже ее жевал, аж челюсти болели. И вкладыши собирал, чтобы в Турцию послать. Говорили, что, если пошлешь, от турецкой фирмы будет премия: компьютер или заграничная путевка…
– Ну и что же?
– А ничего. Шиш не кукурузном масле… С тех пор и не жую.
– Ну вот. Значит, ты вообще-то не против награды? Почему же у меня отказываешься?
– Потому что… мне и так тут интересно. Я будто играю. И вообще…
– Что, Генчик, "вообще"?
– Ну… так… – Не будешь ведь говорить про ласковое дерево половиц.
– А еще-то придешь? – тихо спросила Зоя Ипполитовна. И стала будто пониже ростом, как обычная бабушка.
– А можно?
– Ты еще спрашиваешь!
– Я хоть завтра…
– Правда?
Генчик заулыбался:
– Я вам пружинчика оставлю. Заложником.
– Не заложником, а почетным гостем…
Старший спасатель Кубриков
1
На дворе ждала неприятность. Не пожелал заводиться "Запорожец". Ну, никак!
Зоя Ипполитовна била себя по бокам длинными руками.
– Негодная керосинка! Конечно же, опять сел аккумулятор… Как же я тебя повезу?
– Да вы не расстраивайтесь, – мужественно сказал Генчик (хотя кошки скребли на душе). – Только скажите, как добраться до трамвая…
– Но тебе же очень далеко ехать!
– Вообще-то да… Вот если бы зимой, то можно прямиком через озеро, по льду. С этого берега нашу улицу видать…
– Не ждать же зимы!… А! Идем! Пошли… – И она опять крепко ухватила Генчика за руку. Видимо, по привычке.
Вышли со двора, поплутали среди тесных заборов и могучего чертополоха. По досчатым лесенкам – вверх и вниз – перебрались через насыпь железной дороги. И оказались на пологом озерном берегу.
Зоя Ипполитовна широко шагала по тропинке и все держала Генчика за руку. Он семенил рядом, путаясь сандалиями в жесткой траве "пастушья сумка".
– Да отпустите уж вы меня. Теперь-то я не сбегу.
– Ох! Извини, пожалуйста. Это называется "инерция поведения". На почве старческого возраста…
– Ну, не такой уж он у вас и старческий…
– Генчик Бубенцов! Ты истинный джентельмен… Ого! Нам сопутствует удача! Смотри…
У мостков, с которых обычно полощут белье, приткнулась широкая моторка. Точнее, катерок с откинутым брезентовым верхом. На корме возился с подвесным мотором парень в тельняшке и фуражке-мичманке. Он хлопнул мотор по кожуху, выпрямился и с удовольствием потянулся.
– Любезный капитан! – зычно окликнула его Зоя Ипплитовна. – Позволено ли мне будет обратиться к вам с просьбою?
Моторист секунды две изумленно молчал. Потом одернул тельняшку.
– Сударыня! Я весь внимание!
Светский тон моториста не вязался с его внешностью. Парень был коренаст и широкоплеч. Лицо круглое, но не пухлое, а с крепкими скулами. Нос – как сапожок. Под "сапожком" топорщились светлые усики. Под стать усикам были брови – как две белые зубные щетки. И такие же щетинистые светлые волосы торчали из-под мичманки. В общем, Ваня-тракторист из комедии "Комаровские женихи", которую недавно показывали в передаче "Старые киноленты".
Зоя Ипполитовна, однако, отдала должное манерам "капитана".
– Благодарю вас. Не могли бы вы доставить на тот берег мальчика? Он очень спешит! Выражаясь по-флотски, у него форс-мажор. Чрезвычайные обстоятельства!
Хозяин моторки жизнерадостно глянул на Генчика и галантно заверил собеседницу:
– Нет ничего проще, мадам. Как говорят в Европе, "но проблем".
– Еще раз благодарю. А… сколько я должна вам заплатить за этот незапланированный вояж?
– Сударыня! О чем вы говорите! Вы же только что сообщили, что у мальчика форс-мажор! Помогать людям в экстремальных ситуациях – моя обязанность!
– Мне везет сегодня на встречи с благородными людьми, – тоном пожилой графини сообщила Зоя Ипполитовна. – Надеюсь, капитан, я могу без опаски доверить вам юного пассажира?
– Мадам! – возгласил "капитан" в порванной на боку тельняшке. – Я старший спасатель водной станции номер два! Обратитесь к начальству, и оно со всей ответственностью подтвердит вам, что Петр Кубриков (то есть я) не похитил и не утопил ни одного ребенка! Как, впрочем, и взрослого!… Через пять минут мальчик будет в полной сохранности на том берегу. Слово чести!… Если, конечно, не скиснет двигатель. Но и в этом случае я доставлю вашего внука на сушу. Хотя бы как дрессированный дельфин…
Зоя Ипполитовна не стала объяснять, что Генчик – не внук. Патетическая речь старшего спасателя Кубрикова явно понравилась ей.
– Ну что, Бубенчик? Пойдешь в плавание?
– Ага!
Петр Кубриков сделал под козырек – это для Зои Ипполитовны. А для Генчика – приглашающий жест:
– Прошу вас, сэр!
В тот же миг катерок закачался от Генчикова прыжка.
– Эй! Ты пятками днище пробьешь!
– Не-е! Я легонький! – Генчик, согнувшись, ухватился за низкий поручень, а другой рукой помахал Зое Ипполитовне. Она отсалютовала ему тростью – как маршальским жезлом.
Петр Кубриков оттолкнул моторку от хлипкой пристани. Сел за баранку, похожую на самолетный штурвал.
– Устраивайся рядом…
Генчик уселся на горячее от солнца клеенчатое сиденье со спинкой. Кубриков щелкнул тумблером, и мотор кашлянул. Потом взревел.
Кубриков надавил ручку газа. Катерок так взял с места, что Генчика вдавило в спинку.
– Ух ты!..
Кубриков заложил широкий вираж. Генчика прижало к борту. Он восторженно взвизгнул. Потом оглянулся. За кормой громадным веером стояла вздыбленная вода – с пенным гребнем и тучей брызг. В брызгах горели радуги. Вода медленно, опала, но радуги еще какое-то время держались в воздухе. Так, по крайней мере, запомнилось Генчику.
Генчик радостно глянул на Кубрикова.
– Как в самолете!
– А тебе часто приходилось летать?
– Не… Ни разу. Но мне так кажется…
– Значит, у тебя хорошее воображение, – одобрил Кубриков. И сбавил газ. Катерок пошел теперь потише. И ровно, по прямой.
Кубриков протянул широкую, в пятнах смазки ладонь.
– Будем знакомы. Петр. Можно Петя. Кубиков…
– Геннадий. То есть Генчик… А вы разве не Кубриков? Мне послышалось там, на берегу…