- Проехали, - буркнул я. - Ладно, сходим, проверим. Тут недалеко… Только ты вместо этой рубашки мою майку надень. Выбери там у меня любую… И не сапоги, у нас так никто не ходит. Городок небольшой, зачем светиться?
- Думаешь, они попробуют нас найти? - быстро спросил Энтони.
- А что же им, такое дело на полдороге бросать?
- Верно… Так я посмотрю в шкафу? Где у тебя одежда?…
…Я оделся быстро и вытащил из шкафчика в сенях свои кеды. Сперва думал пожертвовать Энтони кроссовки - гость, а ещё и иностранец! - но потом решил, что обойдётся и кедами, тем более, что они вполне прилично выглядят. Пожалуй, даже приличней, чем кроссовки. Не такие замученные…
Англичанин уже вернулся в мою комнату. Стоял, разглядывая кассеты - салатовая майка навыпуск, свои джинсы, босиком. Я протянул ему кеды:
- Пойдёт?
Он кивнул, даже толком не взглянув. Что уж его так заинтересовало в моей небогатой фонотеке? Нашу попсу он, конечно, не знает - и слава богу, я её тоже на дух не переношу… Что там у меня, кроме Высоцкого? Газманов, ДДТ, старые концерты "Мэнуора", "Любэ", афганские песни… что ещё-то?
- Кто это?
Я обалдел, увидев, что Энтони держит в руках именно кассету Высоцкого - 10-й концерт "Студии Союз". Ответил коротко, понимая, что фамилия всё равно ничего не скажет Энтони:
- Высоцкий.
- А что он пел?
- Да разное… под гитару, - мне хотелось найти аналогии для пояснения, но никто из английских исполнителей на ум не приходил.
- Кантри?
- Вроде того… - пожалуй, самое близкое сравнение. Мне надоело думать над примерами и я, бесцеремонно забрав кассету, толкнул её в магнитофон. - Да вот, слушай, если интересно…
…Обычно я никогда не оставляю кассету после прослушки не перемотанной на начало. А вот тут как-то получилось, что прослушал "сторону А" и забыл перемотать. Поэтому сам удивился, когда услышал оркестровое сопровождение (оно мне не очень-то нравится, я люблю "чистого" Владимира Семёновича) "Баллады о времени", а потом - непередаваемый, неповторимый никем голос моего любимого певца…
…- Замок временем срыт и укутан, укрыт
в нежный плед из зелёных побегов,
но… развяжет язык молчаливый гранит -
и холодное прошлое заговорит
о походах, боях и победах…
Глаза Энтони расширились, он не глядя опустился на кровать, нахмурился, вслушиваясь… А Владимир Семёнович после короткого мига тишины снова запел - напористо, яростно:
- Время подвиги эти не стёрло:
оторвать от него верхний пласт
или взять его крепче за горло -
и оно свои тайны отдаст!
Упадут сто замков, и спадут сто оков,
и сойдут сто потов с целой груды веков,
и польются легенды из сотен стихов -
про турниры, осады, про вольных стрелков!
Ты к знакомым мелодиям ухо готовь
и гляди понимающим оком,
потому что любовь - это вечно любовь,
даже в Будущем вашем далёком…
Энтони смотрел на мой японский магнитофон так, словно хотел различить лицо поющего… или увидеть то, о чём пелось. Я его понимал. Мне скучно "балдеть под маг". Но эти баллады я мог слушать без конца, не двигаясь и даже не дыша!
- Звонко лопалась сталь под напором меча…
Тетива от натуги дымилась…
Смерть на копьях сидела, утробно урча,
в грязь валились враги, о пощаде крича,
победившим сдаваясь на милость…
Но не все, оставаясь живыми,
в чистоте сохранили сердца,
защитив своё доброе имя
от заведомой лжи подлеца!
Хорошо, если конь закусил удила
и рука на копьё поудобней легла,
хорошо, если знаешь - откуда стрела,
хуже - если по-подлому, из-за угла!
Мурашки по коже. Честное слово…
- Как у вас там с мерзавцами? Бьют? Поделом!
Ведьмы вас не пугают шабашем?
Но не правда ли - зло называется злом
даже там, в светлом Будущем вашем?!.
Сейчас… вот сейчас… Я почувствовал, что сжимаю кулаки в предчувствии этих строк…
- И во веки веков, и во все времена
трус, предатель - всегда презираем!
Враг есть враг, и война - всё равно есть война,
и темница тесна, и свобода одна -
и всегда на неё уповаем!
Время эти понятья не стёрло,
нужно только поднять верхний пласт -
и дымящейся кровью из горла
чувства вечные хлынут на нас!
Ныне, присно, во веки веков, старина -
и цена есть цена, и вина есть вина,
и всегда хорошо, если честь спасена,
если другом надёжно прикрыта спина!
Чистоту, простоту мы у древних берём,
саги, сказки из прошлого тащим,
потому что добро остаётся добром -
в Прошлом. Будущем. И - в Настоящем…
Глава 6.
Я чуть было не поддался на предложение Энтони ехать на его мотоцикле - тачка была классная, что и говорить, я сразу вспомнил ночную гонку… Но это было бы верхом глупости - привлекая всеобщее внимание, гнать на мотоцикле за три квартала, десять минут неспешным пёхом. Энтони не спорил со мной - с интересом посматривал по сторонам, пока я закрывал калитку. Англия, говорят, тоже страна зелёная, но наш Фирсанов полулес и, слава богу, совершенно неокультуренный. Видели мы это "благоустройство" - понавтыкают огрызков с гордым названием "пирамидальные тополя"… Знаем! Ни тени, ни внешнего вида…
На улице было пусто, лишь соседский пёс, обалделый от жары до потери ориентации в пространстве, валялся, тяжело дыша, в тенёчке. Я иногда чувствовал себя виноватым перед Геббельсом - самая жарынь, а я его - на цепь… если ему дать выйти на улицу, то всё живое разбежится. Он у меня мирный, но ведь попробуй поди-кому докажи! Голову из калитки высунет, и уже говоря: "Больше не надо!"
- Куда идти-то? - Энтони обмахнулся подолом майки, и я заметил чёрный, сумрачный блеск. Свой "вальтер" он засунул за ремень…
- Лучше всего бы - на речку, - честно сказал я. - Ладно, шагаем, тут рядом…
Слушай, у тебя деньги на снаряжение найдутся?
- На какое… а, на туристические? Найдутся… Это что? - Энтони кивнул на контейнеры помойки, не вывозившиеся уже неделю. Вокруг них расплылась живописная лужа.
- Цветник, - спокойно ответил я. - Похоже?
- Нет.
- Тогда чего спрашиваешь?
Энтони покосился на меня и вдруг сказал:
- Тебе очень неприятно и обидно это видеть. Поэтому ты злишься.
- Психолог, - сердито ответил я.
- А песня мне очень понравилась. Даже странно, что так сразу попалась.
- Кассету вчера забыл перемотать.
- Всё равно странно… У вас часто слушают Высоцкого?
- Не очень, - всё ещё сердито ответил я. - Чаще эту… любимую песню чеченских террористов.
- Какую? - очень удивился Энтони.
- "Ах, как хочется вернуться,
ах, как хочется ворваться
в городок!…"
- пропел я. Лицо Энтони осталось удивлённым, он неуверенно усмехнулся и промолчал. Ясно. Урок впредь - помнить, с кем говоришь. Наши приколы тут не катят.
Улица Пушкинская, на которую мы вышли, прямая, как стрела и длинная, на ней стоит моя школа. А историк живёт рядом со школой. Скорей всего, он всё-таки в отъезде. Ну, придём, постучим, в ответ в лоб не стукнут… Надо ещё подумать, под каким соусом это английское чудо подать! Олег Никтович, конечно, хороший мужик. Но он учитель - скажешь, что один (ну, вдвоём!) собираешься в многодневный несанкционированный ни школой, ни родителями поход по отдалённым местам, связанный со вполне реальными опасностями - и можешь ставить на затее крест. А отказываться от этой затеи уже ну совершенно не хочется.
- Разговаривать буду я, - предупредил я Энтони. - Ты помалкивай и делай умное лицо…
- Тише! - англичанин вдруг пригнулся, словно решил поиграть в войну, толкнул меня с тротуара за толстенный вяз и сам прыгнул следом. - Смотри!
От неожиданности я ободрал об этот чёртов вяз локоть и собирался не смотреть, а ругаться. Но тут же заткнулся, так ещё ничего и не сказав, потому что увидел, как по дороге уныло пылят Сергеич и Витёк.
Уныло - именно это первое, что пришло мне в голову. Видок у них был потёртый, пыльный, потный и вообще неинтересный. Похоже, они даже не переругивались. Боковым зрением я заметил движение руки Энтони и прошипел:
- Не смей, ты что?!
Я думал, он полез за пистолетом. Но англичанин посмотрел на меня удивлённо - он смахнул со лба волосы.
Вы когда-нибудь замечали, что так бывает сплошь и рядом: нужен тебе человек - можешь ноги стоптать до подмышек, но его не застанешь. Оттуда он вышел, туда он не дошёл, а тут вообще не появлялся, хотя ждут уже третью неделю… Но если встреча нежелательная - шаг за ворота, и он тебе навстречу. Вот в полном соответствии с этим правилом бандитская парочка не только пёрла нам навстречу, но ещё и засекла нас, невзирая на то, что мы засели за деревом, как дудаевцы в засаде. Вычислил нас Сергеич - они с Витьком остановились как раз рядом с вязом, за которым мы прятались, только на дороге. Конечно, стоять там не имело ни малейшего смысла. Энтони толкнул меня, и мы вышли на дорогу, остановившись шагах в пяти от бандюг.
Если честно, никакого страха я не испытывал. Во-первых, стоял белый день. Во-вторых, нас было двое. В-третьих, я помнил, как приложил Витька… Короче, я сразу пошёл на обострение отношений:
- Чего надо? Шли мимо - и идите себе.
Витёк аж запыхтел от злости, поглядывая на меня свирепо-многообещающе. Меня же разобрал смех. Честно говоря, не верилось, что он кого-то там где-то там убивал - больно уж киношная у него была рожа. Я и не пытался скрыть, что мне смешно. Сергеич между тем миролюбиво и даже весело сказал: