Он так и не вернулся, а сундук до сих пор стоит в коридоре, где стоял и сорок лет назад. На него санки ставили, когда Оля была маленькая. Теперь кошка на нём спала.
Однажды, когда Оля ещё в детский сад ходила, хотела она в том сундуке спрятаться. А мама сразу испугалась.
- Что ты, Оля! Разве можно, это ведь чужая вещь! Придёт тот человек или его сын, а мы что - ему выпотрошенный сундук преподнесём?
- А дадим объявление в газету: "Разыскивается хозяин сундука. Что в сундуке - неизвестно, хоть он и не заперт", пошутил тогда папа.
- Почему неизвестно? Я, когда школьницей была, заглядывала по секрету от бабушки. Там фотографии и тетради какие-то. На самом дне.
Когда мама была школьницей она, оказывается, заглядывала в сундук, а дочери своей не разрешает.
Оля давно мечтала посмотреть, что там спрятано в сундуке, из-за чего, уходя на фронт, надо было брать клятву с бабашки и дедушки.
В тот день родители пошли в гости к друзьям, а Олю оставили на диванчике лечить ногу и разговаривать с попугаем Орликом.
Орлик раньше любил бродить по квартире. Где люди - там и он. А с этой зимы почему-то чаще стал забираться в клетку. И ни одного нового слова не выучил за последний год. Зато стал вспоминать такие слова, которые выговаривал ещё при царе.
Раньше, как проснётся, сразу кричал:
- Здравствуйте, ребята, слушайте пионерскую зорьку! Фрезеровщик, подъём!
А сейчас опять стал здороваться по-старинному:
- Здравия желаю, Ваше благородие! Иногда же говорил и вовсе на непонятном языке.
Сейчас в квартире было пусто. Орлик скрежетал клювом в клетке, потом в комнату вошла кошка, и Орлик пригрозил ей на всякий случай:
- Держи вора!
Кошка сделала вид, что на него внимания не обратила, и улеглась на диванчик рядом с Олей.
и Оля, наконец, решилась. Приковыляла она к сундуку, сняла с него коврик, открыла запор и подняла тяжёлую крышку. И в самом деле, в сундуке лежали какие-то тетради необычайной толщины да несколько мутно-жёлтых фотографий.
Оля взяла верхнюю фотографию и пошла с ней в комнату, где было светлее. На фотографии были сняты люди в морской одежде.
Она хотела вернуться к сундуку и взять следующие фотографии, но в эту минуту зазвенел звонок. Оля оставила фотографию в комнате, быстрее закрыла сундук, положила кое-как коврик и подошла к двери.
В первый момент она подумала, что это мама с папой вернулись из гостей. Но у них были свои ключи, они бы не стали звонить.
- Кто здесь? - спросила она.
- Найдёнова, открой, это я, Максим Михеев.
Вот это было вовсе удивительно. У дверей стоял её Злейший Враг номер один.
- Я тебе уроки принёс, - сказал Злейший Враг, когда Оля его впустила. Он изо всех сил вытирал ботинки о резиновый коврик у двери.
Никогда ещё в Алиной жизни специально к ней мальчишки не приходили.
В прошлом году, когда она болела, тогда заходила бывшая её любимая по друга Галя Малкова. Мамины подруги приводили своих сыновей, но с ними Оля почти не разговаривала. Демонстративно брала книгу и сидела в углу, на них не глядя. Поэтому сейчас она растерялась.
Максим тоже продолжал смущённо вытирать ноги и повторять:
- Я на минутку. Вот уроки принёс, и вообще…
Тут Оля вспомнила книгу "Семейный этикет", которую они недавно купили вместе с мамой и папой. Гостю надо было помочь раздеться, пригласить в комнату и усадить на удобное место.
- Раздевайся, пожалуйста, и проходи в комнату, - сказала она, как ей показалось, голосом вежливой дамы.
- Да я так, я на минутку, вот только уроки… - снова повторил Максим.
Всё-таки он снял кургузое своё пальто и в растерянности уставился на ботинки.
Оля поняла, отчего он мучается: снимать ботинки или не снимать. Но тут, услышав гостей, из комнаты густым басом проговорил Орлик:
- Здравия желаю, Ваше благородие! Вольно!
А потом всё-таки добавил ребячьим голосом:
- Здравствуйте, ребята, слушайте пионерскую зорьку!
Максим забыл про ботинки и с удивлением посмотрел на Олю. Сейчас был вечер, а по вечерам пионерской зорьки не бывает…
- У тебя гости?
- Нет, это попугай, Орлик, - сказала Оля.
- Можно посмотреть?
- Конечно. Он в моей комнате живёт.
Попугай отнёсся к Максиму на удивление по-дружески. Не стал угрожать, шипеть по-змеиному, махать клювом и кричать: "Как дам!" Так по-дружески он редко кого встречал.
Он взглянул на Максима, скосив голову, и спросил папиным голосом:
- Как дела? Как успехи? Жизнь удалась?
Оля с трудом удержалась от хохота, глядя на растерянного Максима. Он так и стоял с раскрытым ртом около клетки, не зная, что ответить попугаю на вопрос об успехах.
- Да это он так, - сказала Оля, - не болтай, Орлик.
Но Орлик повёл себя неприлично.
Повернулся к Оле и сердито спросил тем же папиным голосом:
- Ай, ай, шлёпки по попке хочешь?
- Да ну его, - обиделась Оля.
Максим отошёл от попугая, вынул дневник из-за ремня и вдруг уставился на фотографию, которую Оля не успела спрятать в сундук.
- Это у тебя откуда?
- Да так, просто.
- Можно её посмотреть? - Максим был даже не удивлён. Он был поражён. Или испуган. Так в первую мину ту показалось Оле. Он взял фотографию, долго смотрел на неё, а потом проговорил:
- Экспедиция капитана Палтусова.
- Какого капитана? - переспросила Оля.
- Капитана Палтусова. Вам её из музея дали?
- Да нет. Она у нас дома лежит.
- Дома? - Оле показалось, что Максим даже не поверил.
- В сундуке. Там ещё есть другие фотографии.
Оля переписывала из дневника Максима уроки и в который раз тихо возмущалась, глядя на его каракули. А он продолжал разглядывать фотографию.
- Вот сам капитан Палтусов, в середине, с длинными усами. А это штурман, он так и не поплыл в тот рейс, потому что сломал ногу… Можно, я эту фотографию одному человеку покажу?
Оля фотографию отдавать не собиралась. Но тут в двери щёлкнул замок. Теперь и в самом деле пришли мама с папой, Оля успела лишь проговорить шёпотом:
- Спрячь быстрей!
И Максим сунул фотографию в свой дневник.
Вторая фотография
К счастью, в кармане завалялась двухкопеечная монета, а около дома Оли был телефон-автомат.
К счастью, Матвей Петрович был у себя. Из малопонятных восклицаний Максима он понял одно: случилось важное. И сказал, чтобы Максим не медленно топал к нему.
Три дня назад Матвей Петрович с гордостью выложил точно такую же желтоватую фотографию.
- Нашёл всё-таки! Пришлось тысяч двадцать снимков пересмотреть. Ведь говорил, что найду!
Теперь эта фотография красовалась на стенде "Полярная экспедиция капитана Палтусова". А раньше там были только три снимка: самого капитана и бравого усатого моряка, его фельдшера, да шхуны "Святой Пётр".
Матвей Петрович недавно отыскал старика, который мальчишкой наблюдал за торжественным отплытием шхуны. Бывший мальчишка, теперь старик, уверял, что весь экипаж снялся у борта корабля в Петербургской гавани, а снимал их фотограф Карл Булла.
Ещё полгода Матвей Петрович искал следы фотографа. Он нашёл его сына. Сын тоже был фотографом, только изменил фамилию. Фотограф-сын разрешил Матвею Петровичу порыться в архиве отца. И через две недели Матвей Петрович нашёл нужную фотографию!
- Понимаешь, у меня руки затряслись, когда я вытащил её из конверта. Гляжу - точно, в середине сам капитан Палтусов, а рядом - штурман.
Ведь прежде считали, что общей фотографии экспедиции нет и не будет! А всего через три дня Максим в обычной квартире на собственной улице у своей ничем не примечательной одноклассницы обнаружил вторую такую же фотографию!
Было от чего разволноваться.
Максим подбежал к музейному служебному входу. Звонок находился высоко, но едва Максим дотронулся до него, как дверь открылась. Матвей Петрович, одетый в валенки, в меховую безрукавку, уже ждал его.
- Давай твою фотографию, - сказал он сразу.
Они прошли в боковой зал, где был стенд русских арктических экспедиций, и зажгли большой свет.
Матвей Петрович взял фотографию, приложил её к той, что была на стенде, и удивлённо кашлянул.
- Та, да не та! Сам смотри: на моей фотографии капитан и штурман смотрят прямо. А на твоей - слегка повернулись друг к другу, будто разговаривают. А матросик с краю - тот и вовсе отвернулся.
Максим вгляделся. И верно, весь экипаж сидел точно так же, кроме этих троих людей. Значит, снимок был сделан с другого негатива!
- Хоть и маленькое, но открытие! - проговорил радостно смотритель. Где взял?
Максим стал было объяснять ему где.
- Найдёнова? - перебил смотритель и с полминуты повспоминал. - Такой фамилии в списке экспедиции нет. - Он взглянул на часы. - Завтра профессору Михаилу Ивановичу позвоню, обрадую. Ему твоя фотография, может быть, пригодится для новой книги.