- Точно такие тетради, - повторила Оля. - Эта тетрадь кончается записью про попугая: "Если бы не она, не знаю, каким было бы настроение в нашей кают-компании. Стоит нам собраться на обед, как она откалывает очередной свой номер. Или объявляет: "Кушать подано, господа", или сзывает: "За стол, ребята, быстро за стол!"
Старик перевернул тетрадь, открыл последнюю страницу. И точно - там была эта самая запись.
- Получается, что дневников - два? - проговорил Максим.
- Сейчас я вам покажу ещё одну интересную деталь, - ответил Матвей Петрович и показал внутреннюю сторону об ложки тетради. На ней, в самом низу, мелкими буквами было напечатано: "Государственная фабрика писчебумажных принадлежностей. 1941 год". - Как вам нравится это?
И Максим и Оля молчали.
- Понимаете, что я подумал, когда сделал такое открытие? - Матвей Петрович посмотрел на Олю. - Получается, что капитан Палтусов тихо-мирно вернулся из опасного плавания, не заметно жил в городе. А в сорок первом году купил тетради и написал дневник своего плавания. Даже два дневника, если у вас такой же.
- Два одинаковых дневника вообще никто вести не станет, - вставил Максим.
- Да и на капитана Палтусова всё это не похоже.
- Может, кто-нибудь пошутил?
Оле стало так обидно, что кто-то в сорок первом году решил посмеяться над ними, будущими людьми, и вот сейчас они попались.
- И об этом я подумал, - сказал Матвей Петрович. - Но вы сами видели - там всё всерьёз. Надо самому пройти плавание, чтоб так думать и чувствовать. Остаётся одно…
- Есть настоящий дневник, а это просто копия! - почти прокричал Максим. - Кто-то успел переписать только эти тетради, а потом ушёл на фронт и сдал их в музей. Другую копию - оставил у соседей. Точно? - спросил он у Оли.
Оля согласно кивнула.
- Так в науке всегда, - проговорил Матвей Петрович, - неясного после открытия становится ещё больше, чем было прежде.
Попытка
- Что мы теперь ребятам скажем? спрашивала Оля, когда они с Максимом шли на свою улицу Рубинштейна.
- То и скажем. Переписывать не надо, раз в музее точно такие тетради нашли.
- Знать бы, как звали того человека, который их принёс…
- Тогда и искать бы не потребовалось. Спросил в справочной - и шагай к нему в гости…
И тут Максим неожиданно остановился.
- Точно! - сказал он и засмеялся так, что Оля смотрела на него с удивлением. - Точно! Мы же так и сделаем. Фамилии членов команды нам известны? Известны. А вдруг кто-то из них переписал дневники? Вернулся домой и переписал. Мы возьмём в справочной пятнадцать бланков и заполним их. Я видел, как это делают.
- Они же в прошлом веке родились, с сомнением сказала Оля. - И у некоторых даже отчество неизвестно. Разве можно найти без отчества…
- Если в прошлом веке родился и сейчас живёт, найти можно. Много у тебя знакомых, которые родились в прошлом веке?
Таких знакомых у Оли не было. Если не считать родного прадедушку, живущего в деревне.
Вечером папа сказал Оле:
- Между прочим, мы завтра идём в гости.
Оля сделала вид, что не понимает его намёка.
Тогда папа сказал:
- Между прочим, с семи до десяти квартира остаётся в вашем распоряжении. А в десять - всем по домам и баюшки-баю. Только пусть твои гости не забывают с собой свои орудия труда. И папа выложил на стол три шариковые ручки: Лиды, Вали и Олега Саркисяна.
Адрес известен
На следующий день паролем было слово "улица".
- Нет, на улицу я не пойду, уроков много, - говорила Оля.
И все звонившие понимали: пора собираться.
Максим составил список команды, и все отправились к справочному киоску покупать бланки.
- Зачем вам так много? - спросила женщина, отсчитав пятнадцать штук.
- Ищем адреса ветеранов, - находчивей всех оказалась Валя.
Вернулись к Оле и сели заполнять бланки. Писали лишь фамилии, имена и у кого знали - отчества. Вместо года рождения писали: прошлый век. Место рождения тоже почти у всех было неизвестно.
- Сдадим сначала половину бланков, а потом другие, - опять предложила Валя. - А то решат ещё, что мы шутим.
С ней согласились.
Валя выглядела всех серьёзнее, и ей доверили переговоры. Все остальные следили за ней издалека.
Валя через минуту вернулась без бланков.
- Ответы будут готовы через полчаса, объяснила она.
Было неизвестно, куда деть эти полчаса. Все решили пойти на вокзал.
А через полчаса подошли к киоску справочной все вместе.
- Только зря работой нагружаете, ворчала женщина - киоскёр. - Такие в нашем городе не проживают.
- Что же теперь делать? - спросила Лида Кокушкина. В эти дни она безропотно выполняла всё, что делали остальные, а сейчас так расстроилась, что была готова заплакать.
- у нас же вторая половина бланков есть! - сказал Максим.
- Думаешь, с этой половиной повезёт? - спросил Олег. - Так только в романах бывает.
С ним спорить не стали. Пошли на Невский к памятнику Екатерине. Там, напротив памятника, у здания Театра комедии тоже был справочный киоск.
В этом киоске их попросили подождать десять минут.
Они только и успели, что перейти Невский, обойти вокруг памятника со скульптурами государственных людей и вернуться назад.
- Только один проживает, - сказала женщина-киоскёр, - остальные, наверное, уже умерли, если в прошлом веке родились. А один - жив.
И она протянула им их же листок.
На листке рукой женщины было вписан о "Петрович". То есть, если раньше значилось Пахомов Иван, то теперь - Пахомов Иван Петрович. Вместо слов "прошлый век" было написано - "1890 год". А внизу адрес: Тарховка, Зелёная улица, дом 10.
- За городом живёт, потому и сберёг себя, - сказала женщина.
Им не верилось в это чудо. Неужели это был тот самый Иван Пахомов, о котором писал капитан Палтусов, что он "вызвался делать все наблюдения за Карпова". Тот самый, который остался помощником при фельдшере, когда капитан ушёл к острову Безветрия?
Все отошли от киоска к стене дома, со брались в кучку, глядели на бумажный листок, зажатый в руке Максима, и молчали.
К Пахомову Ивану Петровичу можно было ехать на электричке хоть сегодня.
- Поехали? - спросил Миша.
- В воскресенье, - сказала Валя.
И все с ней согласились, хотя каждому хотелось поехать и всё узнать немедленно.
Лучшие люди
Неделя тянулась долго. Каждое утро Оля пересчитывала дни.
В четверг произошёл смешной случай, на который никто не обратил внимания, кроме Максима. Может быть, потому что с Максимом как раз этот случай произошёл.
Они шли по Загородному проспекту Оля, Максим и Миша. Ходили после школы в канцелярский магазин за миллиметровой бумагой. Назад возвращались мимо доски Почёта. Там, на Загородном, стоит доска с фотографиями "Лучшие люди района". Мимо этой доски Оля всегда старалась пробегать быстро, потому что на ней, на красном фоне среди многих фотографий висят портреты её мамы и папы.
- Ещё бы Олю сюда и была бы полная семья, - смеялся папа, когда они проезжали мимо Доски почёта.
Оле всегда было неловко около этой доски. Казалось, что все прохожие её разглядывают.
В этот раз они разговаривали о чём - то интересном, и Оля про доску забыла.
И вдруг Максим оборвал разговор, остановился и уставился на портреты.
- Ты чего? - удивился Миша.
- Палтусов! - громко прошептал Максим. - Портрет Палтусова на доске.
Миша посмотрел, куда показывал
Максим, и тоже удивился: - Правда!
- Где? - не могла понять Оля.
- Да вон там!
Все трое подошли к доске, и тут Максим разочарованно прочитал:
- Найдёнов Н. Н., конструктор автомобилей. Так это же твой отец!
Оля опустила голову, чтобы не было заметно, как она покраснела, и тихо ответила:
- Да, отец.
И Миша потом всю дорогу шутил:
- Витуса Беринга ты там не заметил?
А Магеллана не встретил? Тебе теперь все Палтусовыми кажутся. Может быть, я похож? Или она?
- Нет, ты не похож, - серьёзно отвечал Максим.
Ссора
В субботу все опять перессорились. Шли из школы вместе.
Олег, размахивая портфелем, говорил что-то о новом романе, который он придумал написать.
Миша предлагал перейти в разговорах о деле на тайный шифрованный язык. Этот язык он уже составил.
Лида неожиданно остановила всех, от крыла портфель и стала показывать рукоделие - кофточку, которую она связала для куклы.
- Смотрите, какая хорошенькая!
И цветочки голубенькие, - говорила Лида. - Хороший фасончик, правда? стала допытываться она у Максима.
И Максим не выдержал.
- Нам о деле надо думать, а вы ерундой занимаетесь - кофточки-шарфики!
Валя тоже его поддержала:
- Как не стыдно, Лидка! Выброси ты эту тряпку.
Лида отвернулась, но всем стало по понятно, что она плачет.
- Это не ерунда, это кофточка, - проговорила она, тихо всхлипнув.
- Ну и выброси свою кофточку! - повторила Валя командирским голосом. - И вы, мальчишки, тоже забудьте про свою ерунду. Давайте заниматься главным.
- Ты и занимайся, - сказал неожиданно Миша, - а для меня мои дела не ерунда.
Он повернулся и перешёл на другую сторону улицы, насвистывая "Во поле берёзонька стояла".
- Подумаешь, без тебя обойдёмся! - крикнула ему вслед Валя. А потом добавила злым голосом: - Предатель!
- Он не предатель, - сказал Олег.