ДОРОГИЕ РЕБЯТА!
Прочитав книгу бурятского писателя Барадия Мунгонова "Черный ветер", вы как бы совершите увлекательное путешествие в Забайкалье, вместе с ребятами, героями повести, и учителем Георгием Николаевичем побываете в крутых горах с отвесными скалами, взберетесь на гранитные выступы, откуда как на ладони видны Байкал и его живописные берега. Узнаете, как был пойман и обезврежен опасный преступник Тоом Томисас, который долгие годы скрывался от правосудия.
Барадий Мунгонов уже известен нашим читателям по книге рассказов "Опасные встречи", вышедшей у нас в 1963 году.
Рисунки Л. Хайлова
Содержание:
-
Г л а в а первая - НЕОБЪЕЗЖЕННЫЙ СКАКУН 1
-
Глава вторая - "ЛЮИС" ИЛИ "Г0ЧКИС"? 3
-
Глава третья - БЫВШИЙ АЛЕША 4
-
Глава четвертая - ОМУЛЬ НА РОЖНЕ 5
-
Глава пятая - У ВОДОПАДА 7
-
Глава шестая - ДВА ИЗЮБРА 9
-
Глава седьмая - "ЧЕРНАЯ ПАНТЕРА" 10
-
Глава восьмая - СОБОЛЬ 11
-
Глава девятая - ЛЕСНАЯ ДРАМА 12
-
Глава десятая - РАССКАЗ ДЛЯ "ОГОНЬКА" 13
-
Глава одиннадцатая - НОЧНОЙ КОСТЕР 15
-
Глава двенадцатая - ДАЛЬНЯЯ ТАЕЖНАЯ ЗАИМКА 16
-
Глава тринадцатая - С МОРЕМ НЕ ШУТЯТ 17
-
Глава четырнадцатая - ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ТОНКОСТИ 19
-
Глава пятнадцатая - ИВАН БУРГЭД 20
-
Глава шестнадцатая - ЗАДЕРЖКА 21
-
Глава семнадцатая - СТАРИК И ПЕТУХ 22
-
Глава восемнадцатая - ТАИНСТВЕННЫЕ СЛЕДЫ 23
-
Глава девятнадцатая - ГЛАВНЫЙ БАРГУЗИНСКИЙ ХРЕБЕТ 25
-
Глава двадцатая - ЭВЕНК 28
-
Глава двадцать первая - УРОЧИН 29
-
Глава двадцать вторая - РАЗОБЛАЧЕНИЕ 30
-
Глава двадцать третья - БЕГЛЕЦ 33
-
Глава двадцать четвертая - ТЕЛЕФОНОГРАММА ИЗ 30Л0ЧЕВА 33
-
Глава двадцать пятая - ГРУППА ЗАХВАТА 33
-
Глава двадцать шестая - СОН НА ПОСТУ 34
-
Глава двадцать седьмая - ПОГОНЯ 36
-
Глава двадцать восьмая - ПЕРЕСТРЕЛКА 36
-
Глава двадцать девятая - КОНЕЦ "ЧЕРНОЙ ПАНТЕРЫ" 38
-
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ - Открытое письмо читателю 39
Барадий Мункуевич Мунгонов
Черный ветер
Г л а в а первая
НЕОБЪЕЗЖЕННЫЙ СКАКУН
Моторка была маленькая, но упрямая. Надсадно урча и подпрыгивая, она все же уверенно продвигалась вперед, рассекая острым килем упругие черно-зеленые воды.
Идя неподалеку от берега, лодка оставляла позади то высоченные скалы, то глубокие, поросшие частым лесом или заваленные буреломом распадки, то резвые и шустрые речушки, торопливо сбегающие вниз к озеру-морю и спешащие выболтать друг другу сокровенные новости и тайны, которые не так уж редко возникают в тишине.
Июльское солнце клонилось к закату. Оно устало от дневных трудов и висело над густым и темным маревом, клубившимся на дальней стороне Байкала, словно с нетерпением ожидая той минуты, когда сможет отправиться на покой.
Ветер крепчал и недобро посвистывал, предвещая шторм.
Волны становились все круче, возникали на них белогривые пенные кружева, плясали и вертелись рядом с лодкой хмелеющие буруны.
- О-о, баргузин что надо! Треплет не на шутку! - проговорил рулевой Горбачук, один из тех пожилых здоровяков, которых на Байкале, поди, целая армия наберется.- Как бы чего не вышло…- продолжал он.- Успеть бы до Давши добраться.
- А далеко еще? - спросил Георгий Николаевич, нахмурив седые брови.
Горбачук усмехнулся и снисходительно оглядел сутулую и тощую фигуру учителя, его большой нос, буденовские усы, ватник, с которым старик не расставался из-за этой пронзительной прохлады - она даже летом дает о себе знать на берегах Байкала.
- Километров двадцать,- бросил он наконец.
- Так это ж совсем немного! - обрадовался Цыден.- Пока шторм разыграется, мы, пожалуй, и до Нижнеангарска доплывем!
- Ой ли, юноша! - покачал головою Горбачук.- Легко слово молвится, да не легко дело делается! Ты, видать, не знаешь еще, что такое черный ветер. Налетит ни с того ни с сего, оглянуться не успеешь, и повиснут над тобой со всех сторон волны- огромные, как дома городские, безжалостные, как львы. Тогда поминай как звали нашу скорлупку, а вместе с нею и нас всех, рабов божьих! Хо-хо! Море, браток,- это море! Тут разговор короткий: был человек - и нет.
- А я не боюсь! - сказал Цыден.
- Бояться не надо,- спокойно возразил Горбачук.- Да и удаль-то с умом быть должна. Байкал живо скрутит в бараний рог. И труса и смельчака. А вот умного - никогда.
- М-да! - пробормотал Георгий Николаевич.- В таком случае, Кузьма Егорыч,- обратился учитель к Горбачуку,- не лучше ли нам заблаговременно пристать к берегу, ну, скажем, вон там, где нет скал, и переждать, пока пройдет этот самый… мм… черный ветер?
- Не получится, Георгий Николаевич,- ответил рулевой.- Шторм может, продлиться всю ночь. А идет он обычно вместе с грозой и ураганом, с проливным дождем, а иной раз - со снегом и градом. Так что на суше, пожалуй, тоже не жди добра.
- Но у нас ведь палатки с собой! - возразил Цыден.- Натянем их где-нибудь в укромном местечке и переночуем как-нибудь.
- На этот раз ты прав, хлопец,- сказал Горбачук, и Цыден покраснел от удовольствия.- Не стоит рисковать. Но и здесь останавливаться негоже. Попробуем пройти еще немного, километров хотя бы десять - двенадцать. Там скалы кончатся, бухтенку отыщем.
Ребята слушали весь этот малоприятный разговор, широко раскрыв глаза.
- Ну, вот и хорошо! - воскликнул заметивший это Георгий Николаевич бодрым, почти веселым голосом.- Значит, и на самом деле бояться нечего!
Горбачук промолчал.
- Не вешать нос, юные колумбы! - улыбнулся учитель.
Ребята выглядели не только испуганными, но и усталыми. Начавшаяся качка, холод, нагоняемый ветром, и, наконец, тревожное настроение взрослых, передавшееся им, сделали свое. Вид у них был помятый, но они храбрились изо всех сил. Больше других старалась Баярма, чтобы доказать мальчишкам, что она нисколечко не хуже их. Поэтому девочка задорно и широко улыбалась, глядя прямо в лицо крепчавшему холодному ветру. И только беспокойные искорки в больших ее глазах говорили, что она все-таки боится.
Одному Толе по-настоящему нравилось происходящее. Он был весел и потирал руки, ожидая чего-то интересного, нового. Часто так бывает: опасное кажется малышам увлекательным. Может быть, потому, что они не понимают еще как следует, что такое опасность. А может быть, потому, что опасное влечет смелых…
Как бы то ни было, а ветер усиливался с каждой минутой. Вот уж принялись волны швырять утлую лодчонку, играя с нею, точно со щепкой. Над вздыбившимся морем появились альбатросы. Тревожно крича, преодолевали они сильные порывы ветра.
Теперь уже закусил губы и сам видавший виды рулевой. Сильные руки его железною хваткой вцепились в руль. Он с нетерпением и надеждой всматривался туда, где отвесной стеной нависал над морем каменный мыс, и, наверно, ругал себя за то, что не послушался директора заповедника
Филимонова и так опрометчиво вышел в море перед самым штормом.
Впрочем, стоит ли в минуту опасности жалеть об упущенных возможностях! Вперед, и только вперед! Вон он чернеет сонной громадой, этот спасительный мыс. Скорее туда!
Горбачук знал: там, за мысом, сразу начинается пологий берег и уютный лесистый распадок. Укромное местечко. Еще засветло можно успеть натянуть палатки, насобирать дровишек и устроиться на ночлег.
Но, словно желая опровергнуть надежды человека, солнце как-то сразу, в одно еле уловимое мгновение, окунулось в черные тяжелые тучи, нырнуло в них, чтобы больше не вынырнуть.
Зыбкий полумрак окутал грозное море.
Посуровел Байкал и еще выше вздыбил свои крутобокие волны.
Ветер, казавшийся теперь черным, всей тяжестью необузданной и неудержимой силы ударил в бушующую грудь моря. Пенистая волна с размаху налетела на лодку, и путников обдало ледяными брызгами. Ребята бросились вычерпывать воду котелками и консервными банками. Хлынул крупными каплями дождь, струи его рассекали воздух, словно тетрадь в косую линейку. И как же промокли бы наши путешественники, если бы не брезентовые плащи!