- Вот как? - недоверчиво заметил Миккель.
- Послушайте, - перебил его чужеземец, - зовутка говорит, что в тот самый вечер, про который я спросил, плотник выходил на лодке. И ты был с ним!
- Я? - Миккель покраснел как рак.
- Ты, - подтвердил незнакомец. - Зовутка никогда не врет. Она говорит, что у тебя был фонарь и ты сидел на корме.
Глаза Туа-Туа округлились, словно шарики.
- А ведь… правда, - прошептала она. - Все-все точно. Ты ведь сам мне рассказывал, Миккель.
- Видите, от зовутки ничего не укроешь. Помните об этом, когда начнем золото искать. Только правду!
Он откинулся назад и закрыл глаза:
- Ну вот хоть скажи, к примеру, Бил: зачем вы с плотником вышли в тот вечер в море?
Миккель глядел на стол, весь изрезанный ножом Симона Тукинга.
- Там… там корабль был, - заговорил он через силу. На мель наскочил. Они сигнал жгли, помощи просили.
- Точно, это самое и зовутка сказала. - Незнакомец ухмыльнулся. - Еще она сказала, что там один человек был, стоял на корме и орал, чтобы его на берег свезли, да поскорее.
Миккель снова покраснел.
- Я… я нечаянно, - шептал он. - Честное слово, не нарочно!
- Что? - Чужеземец наклонился над столом, и глаза его сверкнули под косматым чубом. - К делу! Что ты сделал нечаянно?
- За борт выбросил… - бормотал Миккель. - То, что он в лодку уронил. Пропало…
Незнакомец съежился. Голова его бессильно легла на сжатые кулаки.
- Значит, за борт бросил? - произнес он наконец. Э-эх, Миккель Миккельсон!..
Он даже забыл про "Била". Долго чужеземец сидел, будто в забытьи. Туа-Туа опять стало страшно, она взяла Миккеля за руку.
Вдруг незнакомец встал, да так быстро, что табуретка упала.
- Но ведь она же не тонет! - воскликнул он. - Конечло, не тонет!
- Кто не тонет? - спросил Миккель.
Незнакомец сел опять и объяснил, что это он просто так, вспомнил одну вещь, о которой ему зовутка еще раньше говорила. А теперь, продолжал он, самое главное - поскорее начать рыть золото.
Прежде всего, сказал он, надо как следует осмотреть весь берег. Мол, можно найти морское золото, а оно куда дороже речного. Что найдут - все нести ему, пусть даже то будет старая клеенчатая сумка с чем-то вроде чурбана внутри. Поняли? Клеенчатая сумка с чем-то вроде чурбана внутри. Это очень важно!
- Меня зовите Пат О'Брайен, или, просто, Пат, - заключил чужеземец. - Теперь мы во всем заодно.
И он пожал руку: сначала Туа-Туа, потом Миккелю.
Миккелеву руку он держал особенно долго, причем закусил нижнюю губу и что-то делал со своим лицом.
Потом сказал:
- Не забудь сигары и свинину. И кофе! Я буду здесь завтра вечером, в это же время.
- Придем, - заверил Миккель. - И весь берег обыщем. Подо льдом и то посмотрим.
- Добро, Бил, - сказал Пат. - Я полагаюсь на тебя.
Лицо у него было при этом очень взволнованное.
Глава четырнадцатая
К берегу на книге
Гедда Соделин, тетка Туа-Туа, была худая, как кочерга.
Она укладывала волосы в узел на затылке; ее маленькие глаза постоянно щурились. Вечером она в постели выпивала чашку бузинного чаю, потом спала без просыпу до девяти утра.
На следующий день после удивительной встречи в лодочном сарае Туа-Туа уже в пять часов сказала ей "спокойной ночи" и пошла в свою комнату. В семь часов тетушка Гедда выпила бузинный чай.
В восемь на дворе воцарялся кромешный мрак, только снег светился. А Пат ждал их в сарае не раньше восьми…
Туа-Туа и Миккель шли крадучись по дороге через Бранте Клев. Рука Туа-Туа была намазана бараньим салом, но медвежьи волоски отлетели. Кто способен в такой момент думать о бородавках?
Миккель весь день рыскал по берегу, искал морское золото, но нашел только ржавый бидон без ручки и полвесла.
- Ты как думаешь: это важно или нет? - спросил он Туа-Туа.
- Кто его знает! - ответила Туа-Туа. - Клеенчатая сумка с чурбаном внутри - это что же такое, а, Миккель?
- Если бы я не знал, что это невозможно, - сказал Миккель, - подумал бы на судовой журнал. Как по-твоему, похож он на чурбан?
Они бросили каждый по камню на могилу викинга, не стишок читать не стали - некогда. В сарае было темно. Неужели Пат не пришел?
- Может, он вовсе и не станет сидеть здесь до самой весны? - сказала Туа-Туа.
Миккель промолчал. Он думал о своем побеге. "Если Пат уйдет, - думал он, - то и я с ним". И вдруг ему пришло в голову такое, что он даже похолодел от волнения. "Зовутка! Она все знает - она должна знать, где отец! Надо спросить Пата".
До сарая оставалось всего шагов двадцать.
- Плотно завесил, - сказала Туа-Туа. - Ни одной щелочки не видно.
Миккель нагнулся и вытащил из тайника бидон, полвесла и покупки, за которыми ходил через залив.
- Иди за мной, - распорядился он.
Дверь была отперта. Он толкнул ее веслом.
- Темно, - сообщил Миккель. - Пат не пришел. Подержи весло и бидон, я зажгу свечу.
Туа-Туа прошептала ему в самое ухо:
- Я боюсь, Миккель, тут как-то странно пахнет…
- Как во всех лодочных сараях.
Туа-Туа зажала в охапке бидон и весло, а Миккель пошел на ощупь к столу, где они накануне видели свечу.
Туа-Туа слышала в темноте голос Миккеля:
- Нашел, сейчас, только спичку достану…
И в тот же миг заговорил кто-то еще. Чей-то чужой голос донесся с кровати Симона Тукинга - рокочущий, как если говорить в жестяную банку.
- Послушай моего совета, Пат О'Брайен, - рокотал голос. - Не слишком-то полагайся на этого Била. Он скрывает от тебя…
- Не…неправда! - отозвался Миккель в темноте.
- Истинная правда! - рокотал голос на кровати. - Он такой же мазурик, как и его отец!
- Отец не мазурик! - закричал Миккель.
Вдруг стало светло. Посреди каморки стоял Миккель с горящей спичкой в дрожащей руке. А на кровати Симона Тукинга лежал Пат О'Брайен. Он спал как убитый. Борода покрывала его грудь, точно звериная шкура. Живот то поднимался, то опускался, а на животе лежала зовутка. Миккель зажег свечу.
- Пат, - шепнул он и легонько толкнул Пата в плечо.
Туа-Туа смотрела, затаив дыхание. Пат повернулся и застонал. Потом подавил зевок и открыл глаза:
- А… что?.. Кого я вижу! Вы уже здесь? А я маленько задремал. Все принесли?
- Все, - ответил Миккель. - Но…
- Что - но, что там еще? - Пат спустил ноги на пол.
- Голос, - сказала Туа-Туа; она стояла с открытым ртом и никак не могла его закрыть. - Тут… тут кто-то говорил, когда мы вошли.
Пат нахмурился.
- Говорил кто-то? - прошептал он. - Не может быть.
Он тревожно оглянулся, потом увидел соскользнувшую на пол зовутку и улыбнулся.
- Ну конечно, это зовутка, - сказал Пат. - Должно быть, я вдул в нее слишком много воздуха. В таких случаях она не может тихо лежать - все болтает и болтает. Что же она говорила?
- Ничего особенного, - заверил Миккель. - Вот покупки. Я привез их через залив на санках.
Он с трудом поднял сверток и положил на стол.
- А здесь то, что я на берегу нашел.
Пат развернул сверток.
- Неплохо, - заметил он.
Потом посмотрел на бидон и обломок весла.
- Не худо. А клеенчатая сумка с чурбаном не попалась?
Миккель отрицательно покачал головой:
- Везде лед. Толстый. Не пробить.
Пат прикурил сигару от свечи и выпустил облако дыма.
- Не иначе, морское золото на исходе, - заключил он. Будем искать сухопутное. И то неплохо. Смотрите в оба… Что это у тебя на руке, Бетси?
- Мазь от бородавок, - объяснила Туа-Туа. - Только медвежьи волоски сдуло.
Пат попросил ее показать руку и осторожно стер сало носовым платком. Потом почмокал языком и покачал головой:
- Ух ты, злые какие! Ничего, сейчас мы ими займемся. Ну-ка, Бил, посмотри у меня в кармане пальто, в левом. Там коробка с лекарствами.
Миккель посмотрел туда, куда показывал палец Пата… и ахнул. Пальто - клетчатое пальто с кожаным поясом и блестящими медными пуговицами!
- Это же то самое, которое мы в часовне видели, Туа-Туа! - воскликнул он. - Так это ты там был, Пат?
- Всяко может быть, - безразлично произнес Пат. - Выбирать не приходилось. Для золотоискателя самое главное, чтобы никто не совал носа в его дела… Нашел коробку?
Миккель долго рылся, но отыскал наконец нужную коробку.
- Дай-ка ее сюда, посмотрим, - сказал Пат.
Он открыл коробку. В одном углу стояло два пузырька с ярлычками, на которых были нарисованы череп и кости.
- Это от краснухи и одышки, - пробурчал Пат. - Неужели я потерял самое главное?
Он поискал еще и достал что-то вроде длинной толстой спички. Пат обмакнул ее в кружку на столе и сказал:
- Ляписутапис. Давай сюда бородавки.
Туа-Туа нерешительно протянула руку. И Пат стал тереть бородавки палочкой. Потом вытащил из кармана зеленый лоскут, величиной с собачье ухо.
- Американский пластырь, - объяснил Пат и залепил им бородавки. - Вообще-то он для огнестрельных ран, но и от бородавок тоже помогает. Ляписутапис. Через пять месяцев можешь снять.
- Не… не раньше? - пролепетала Туа-Туа.
- Раньше не стоит, - ответил Пат. - Теперь, Бетси, когда я заляписовал твои бородавки, выкладывай начистоту: что говорила зовутка, когда вы вошли, а я спал?
- Она сказала, что я что-то скрываю, но это вранье! крикнул Миккель и покраснел.
Пат раскурил погасшую было сигару и горестно поглядел на свои ногти.
- Что ж, если ты от меня что-то скрываешь, Миккель, твое дело.