О взятой на себя задаче - убийстве царевича - Хун-Ахау задумывался мало. Если он падет во время схватки - он умрет за свободу, если выживет - то, может быть, освободит себя и других. Во всяком случае, его товарищи уже сейчас должны получить себе оружие. Он сказал об этом царевне.
- Хорошо! - без колебаний ответила Эк-Лоль. - Завтра же ты отправишься на строительство храма под предлогом подыскания нескольких рабов. Ты найдешь своих товарищей и возьмешь их с собой в уединенное место, где они подкормятся и научатся владеть оружием. О дальнейшем мы договоримся с тобой потом. Будь же верным и смелым, мой Хун! Помни наш договор! И всегда помни обо мне!
Хун-Ахау почувствовал слабое пожатие девичьих пальцев и с удивлением и трепетом увидел, что щеки царевны опять порозовели, а густые ресницы затрепетали.
Эк-Лоль повернулась, подошла к лестнице и начала спускаться. Хун-Ахау последовал за ней. Спуск был намного труднее, чем подъем. Раскрытая под ногами бездна неудержимо тянула к себе; легкие порывы ветерка подталкивали в спину. Луна уже прошла две трети своего пути, и нижняя часть лестницы была погружена в тень от противоположного здания. Хун-Ахау заметил, что Эк-Лоль слегка вздрогнула, когда ей надо было переступить резкую границу черной тени, лежавшей на ступеньке. Недолговечные цветки эделена от этого сразу же осыпали свои лепестки. Еще несколько шагов вниз - и спускавшиеся, погружаясь в тень, как в воду, полностью потонули в ней. А над их головами блестела матовым серебром опустевшая вершина пирамиды, и гигантское лицо божества так же бесстрастно глядело вдаль, как и два часа тому назад.
Маленькая группа, ожидавшая их у подножья, становилась все ближе и ближе, фигуры яснее и отчетливее. Через несколько минут спустившиеся оказались перед ними. Иш-Кук тревожно вглядывалась в лица царевны и юноши, пытаясь догадаться, что же произошло между ними там, наверху, но так и не смогла ничего прочесть на них. Они оба были одинаково бесстрастными.
Глава тринадцатая
СОВЕТЫ АХ-КАОКА
У Какавица было двое детей.
"Летопись какчичелей"*
Через два дня после описанных событий царевич Кантуль принимал у себя помощника верховного жреца Ах-Каока. После нескольких незначащих фраз ахау-ах-камха удалил своих приближенных, и дальнейшая беседа происходила наедине.
- Как здоровье нашего великого повелителя? - спросил горбун, зорко вглядываясь в скрытое в тени лицо царевича.
Кантуль пожал плечами.
- Как будто бы не хуже. Но ты же знаешь, Ах-Каок, что боги в любой момент могут призвать его к себе. Неужели ты, искусный врачеватель, не сможешь найти какого-нибудь лекарства, какое помогло бы моему милостивому отцу?
На губах Ах-Каока показалась едва заметная усмешка.
- Разве может найтись лекарство, если боги призывают великого к себе для беседы, - уклончиво сказал он, - скорее надо думать об укрепляющих средствах, которые потребуются при церемонии восшествия на престол.
- Разве ты считаешь меня таким слабым? - самодовольно поглядывая на свои руки, спросил собеседника Кантуль.
- Ты, владыка, крепок, как молодое дерево!
- Так зачем же мне укрепляющие средства?
- Я говорил о новом повелителе Тикаля, владыка, а ты - наследник нашего теперешнего повелителя…
- Послушай, Ах-Каок, - нетерпеливо прервал жреца царевич, - злые духи помутили сегодня твой разум, или ты просто не пришел в себя после вчерашнего пира, где выпил слишком много бальче*. Разве тебе было неизвестно до сих пор, что, когда наследник восходит на престол, он становится правителем? Какую чепуху ты сегодня несешь… Разве я не ахау-ах-камха?
- Когда наследник восходит на престол, то он становится правителем, - повторил медленно Ах-Каок. - Это я хорошо знаю, милостивый владыка. Но бывают случаи, когда на престол восходит не наследник, об этом я и начал было говорить.
Резко нагнувшись к жрецу, Кантуль прошептал сдавленным голосом:
- Кто это? Кто может стать между мной и троном Тикаля? Что ты знаешь? Говори быстрее, без уверток!
Теперь лицо царевича было освещено, и Ах-Каок про себя с удовольствием отметил, что оно потемнело от сдерживаемого гнева. "Первый удар нанесен, - подумал он, - теперь еще два - и можно говорить о деле…"
- Я ничего не знаю, владыка, - сказал он по-прежнему спокойно, - я только говорил о возможностях, а они бывают разные. Разве тебе не приходилось слышать о смене династии, когда представитель какого-нибудь знатного рода становился правителем государства, а законный наследник…
- А законный наследник случайно умирал, - с вынужденным смехом прервал его Кантуль. - Да, я слышал о таких случаях. Но кто из нашей знати осмелится на это?
- Владыка Ах-Печ властолюбив, - как бы в раздумье, продолжал Ах-Каок, - након могуществен, у него в руках большие силы. Владыка Ах-Меш-Кук по знатности не уступает никому в Тикале…
Царевич заметно побледнел и откинулся назад. "Еще удар!" - мысленно отметил Ах-Каок.
- Что же ты знаешь об их умыслах? - с усилием спросил Кантуль.
- Несколько дней тому назад все представители знатных родов собирались у владыки Ах-Меш-Кука и долго совещались. Подслушать, о чем они говорили, не удалось, но известно, что после совещания и Ах-Меш-Кук и Ах-Печ были в очень хорошем настроении и крайне щедры.
- Так что это значит?
- Уверен, что они делили шкуру молодого, еще не убитого ягуара. - Ах-Каок почти с сочувствием взглянул на широкую грудь царевича. - Кто-то из этих двух претендует на роль будущего правителя, а другой утешился званием ахау-ах-камха!
- Ахау-ах-камха! - Кантуль заскрежетал зубами. - Дважды хоронить меня, еще живого! Я немедленно иду к великому повелителю…
- А где доказательства? - ласковым голосом прервал его Ах-Каок. - Нет, царевич, поступить так - это испортить все! Надо только не забывать об этом и следить за ними. Если они выдадут себя - а это обнаружится сразу же после печального известия, - то тогда их должно обезвредить. Но я уверен, что не пройдет еще и одной луны, как они поссорятся друг с другом. И в этом я смогу тебе помочь.
- Сделай это, - поспешно сказал царевич, - и я никогда не забуду твоей услуги!
- Но все, что я говорил, - только одна из возможностей, - еще более ласково сказал жрец, - а ведь могут быть и другие…
- Что же именно? - сердито спросил Кантуль.
- В истории Тикаля были не только правители, но и правительницы…
На этот раз царевич сразу понял недоговоренную мысль. С громким проклятием он вскочил с сиденья и начал яростно кружить по комнате.
- Никогда! Никогда Эк-Лоль не будет на троне правителей Тикаля, - злобно восклицал он, - этому не бывать!
- Почему же "нет", владыка? - мурлыкающим от удовольствия голосом убеждал его Ах-Каок. - Это не будет сменой династии, ведь она - дочь твоего отца, да вдобавок еще от старшей жены. Беспокоиться за свою жизнь тебе нечего - какая сестра поднимет руку на брата? Возможно, ты даже останешься наследником престола - Эк-Лоль не в браке, и неизвестно, когда она выйдет замуж и кто будет ее мужем. Кроме того, ты моложе ее…
- Кроме того, я сын младшей жены и потомок правителей йашха по женской линии, - с горьким смехом прервал жреца Кантуль. - Можешь не убеждать меня больше! Скажи только: почему в твоей многоопытной голове явилась мысль о такой возможности?
"Решающий удар", - про себя отметил Ах-Каок, глядя на мечущегося царевича. Вслух он тем же ласковым голосом сказал:
- Верховный жрец как-то после беседы с царевной сказал мне: "Вот кто был бы великой правительницей. Эк-Лоль затмит славу Покоб-Иш-Балам, если достигнет трона". Поэтому, владыка, не приписывай мне мыслей моего всемогущего покровителя, они зародились в его голове!
- А! Верховный жрец поддерживает ее! - воскликнул вне себя Кантуль. - Я уже подозревал это!
- Это не удивительно, царевич! Разве твои учителя не поведали тебе в детстве историю рода твоей матери? В нем некогда были могучие властители, опиравшиеся на людей йаки и поклонявшиеся их богам. В честь их были даже воздвигнуты стелы, теперь захороненные в глубинах храмов. Конечно, верховный жрец боится, чтобы потомок еретиков не возродил в Тикале почитание чужих божеств…
- А при чем здесь Эк-Лоль? - спросил Кантуль.
- Царевна очень благочестива, она чтит родных богов, и поэтому мой повелитель благосклонен к ней, - отвечал Ах-Каок. - Вчера прислужница царевны Иш-Кук рассказала мне, что Эк-Лоль на днях совершала восхождение в храм Покоб-Иш-Балам, а после молитвы в нем долго разговаривала со своим новым рабом Хуном. На другой день он исчез - очевидно, его послали куда-то с тайным поручением. Вот все, что я знаю.
Царевич уже успел несколько оправиться от услышанного и собраться с духом.
- Хорошо, - сказал он, усаживаясь снова на сиденье, - благодарю тебя, почтенный Ах-Каок, за то, что так заботливо относишься к моим интересам. Чтобы показать, что и я забочусь о твоих, обещаю тебе следующее…
Он наклонился вперед и, глядя в лицо жреца, со скрытым злорадством медленно закончил:
- Похороны верховного жреца состоятся через луну, его место займешь ты - об этом позабочусь я! О том, что будет предшествовать его похоронам, - позаботишься ты!
Кантуль откинулся назад, не отрывая взгляда от передернувшегося лица Ах-Каока. Одно мгновение тот колебался - он не ожидал такой откровенности и ясного понимания его игры, - но затем поклонился и уже не таким звонким голосом сказал: