Всего за 99 руб. Купить полную версию
* * *
Но злобная старуха уже взяла себя в руки.
"По крайней мере тебе-то, проклятый мальчишка, я отомстить успею! – решила она про себя. – А девчонка эта так и останется каменной!"
А вслух прошептала:
– Ты нагнись-ка ко мне поближе! А то чего-то я плохо слышать стала. Ты что там промолвить изволил, мил-человек?
Федька шагнул к старушенции, нагнулся к ней, чтобы повторить вопрос. В ту же минуту Кощак, воспользовавшись тем, что Федька повернулся к нему спиной, занёс над ним меч.
И ни за что бы не спасся Федька от этого коварного, несущего смерть удара, если бы не увидел отражение злобного хана в маленьких зеркальцах, из которых состояло монисто на груди Акюдаг. Быстрее молнии повернулся он к врагу и поразил его своим мечом в самое сердце.
– Секир-башка! Зарезал меня! – только и промолвил Кощак и тут же испустил дух.
Федька же, разделавшись с ханом, возвратился к колдунье.
– Так ты, значит, вдруг оглохла, бабушка! – сказал он. – Сейчас я тебе слух-то верну. А ну говори, ведьма, как оживить Алёну!
И он замахнулся мечом.
– Никак ты её не оживишь! – злобно выкрикнула Акюдаг. – Если до утра богатырская слеза её не оросит, быть ей во веки вечные каменной. А как она до утра богатырской слезой умоется? Да никак! Так что, считай, навсегда!.. Хе-хе-хе-хе!..
Но вдруг колдунья перестала хихикать. Черты её исказились, лицо в ужасе вытянулось.
– Ой-ой-ой! – неожиданно закричала она. – Полночь!
И не успела она это крикнуть, как весь шатёр заволокло тёмным дымом.
А когда он рассеялся, Акюдаг исчезла.
– Куда ты делась-то, бабуся? – растерялся Федька. – Чудно!..
Он заметил, что на полу что-то блестит. Федька нагнулся и поднял с пола маленькое зеркальце, одно из тех, из которых состояло монисто Акюдаг. В зеркальце отразилось его лицо – с богатырским шлемом на голове.
Федька тяжело вздохнул, снял шлем и озадаченно зачесал в затылке по своей давнишней привычке.
"Как же так? – размышлял он. – Неужто правду сказала колдунья, и не оживёт Алёна? Но ведь старуха ещё сказала, что та не оживёт, пока богатырской слезой не умоется. Значит, всё-таки надежда есть? Но ведь богатыри же никогда не плачут. На то они и богатыри! Стало быть, Алёна навсегда останется каменной?! Что же делать?!"
И так крепко он задумался, что широко зевнул от этих непривычных мысленных усилий. Потому и не заметил, как именно в этот момент сзади подползла к нему чёрная змея. Обвилась вокруг сапога, открыла пасть, чтобы укусить его ядовитым смертельным укусом, да от ярости не выдержала, зашипела.
* * *
Тут-то Федька, вознамерившийся было зевнуть ещё разок, на неё и взглянул. В мгновение ока дёрнул ногой, отбросил змею в сторону. Та ещё сильнее зашипела, быстро снова поползла к нему, извиваясь на ковре.
– Ах, гадюка! – вскричал Федька. – Так ты ещё кусаться хочешь? На, получай!
И, взмахнув мечом, разрубил змею на части.
Потом подождал немного, а вдруг змея ещё в кого-нибудь превратится.
Но тихо было в шатре, никто больше не двигался, не шипел, не угрожал.
Снаружи призывно заржала Сивка, торопила его.
– Иду! – крикнул Федька, огляделся в последний раз по сторонам и пошёл к выходу.
Все свои дела он здесь завершил.
* * *
Вокруг шатра царила тишина. Остатки кощаковского войска окончательно разбежались.
– Ну что там было? – озабоченно спросила Сивка.
Федька только уныло махнул рукой в ответ:
– А-а, ерунда! Змеюку порубил, Кощака сразил. А что толку, Сивка?! Алёну-то всё равно не вернуть!..
Сивка печально заржала, кивнула.
– Ладно, Сивка, поехали домой! – вздохнув, сказал Федька.
Вскочил он на верную лошадь и поскакал прочь.
Глава пятнадцатая
Богатырская слеза
Полночи скакал Федька обратно, не разбирая дороги. Если бы не верная Сивка, то, может, и не добрался бы до города, заплутал в темноте.
В конце концов всё же вернулся он домой. Горожане, что были в ночном дозоре, распахнули ворота перед Фёдором-богатырём, победителем грозного Кощака. Хотели его расспросить, узнать подробности боя.
Но Федька ни на что отвечать не стал. Проехал на площадь, спешился и рухнул к ногам окаменевшей Алёны. Так измучился, утомился от всего произошедшего, что и сам не заметил, как уснул.
Проснулся Федька с первым лучом солнца. Посмотрел вокруг, сообразил, где находится, и ещё горше ему стало.
– Алёна! – сказал он каменной статуе. – Победил я злобного Кощака. И колдунью тоже. Только что толку?! Не можешь ты этому порадоваться! Это ведь я, только я во всём виноват! Соня я бестолковая! Вечно всё просыпаю! Не усни я тогда, и ничего б с тобой не случилось! Алёна, милая! Это же ты город спасла! Меня к жизни вернула! Это ведь ты меня всегда будила, тормошила!.. А я только теперь по-настоящему проснулся. Да только поздно уже! Слишком поздно!
И Федька, припав к ногам каменной Алёны, горько заплакал.
* * *
И как вы думаете, что в этот момент случилось? Ни за что не догадаетесь! Даже Сивка, которую трудно было чем-то удивить, заржала от неожиданности.
Потому что как только первые слёзы упали на холодный камень, Алёна вдруг шевельнулась и… ожила.
– Ты что плачешь? – спросила она.
– Алёна! – не мог поверить своим глазам Федька. – Ты живая?
– И ты живой! – улыбнулась Алёна. – Вот это здорово!
И тут же обеспокоенно посмотрела по сторонам.
– А где колдунья? В городе?
– Нет больше Акюдаг, успокойся! И Кощака нету. Расправился я с ними. Поделом им, злыдням! Послушай! – вдруг спохватился Федька. – Но как же так… Тебя ведь могла оживить только богатырская слеза… Это что же получается? Я, что ли, настоящий богатырь теперь?
– Конечно, настоящий! – снова улыбнулась Алёна. – Сам говоришь, Кощака сразил, колдунью уничтожил. Как бы ты это всё совершил, если бы не был богатырём?
– Но как же это, – всё ещё сомневался Федька, – разве богатыри плачут?
– Всё на свете бывает, – подумав, ответила Алёна. – Значит, и богатыри плачут!
– Нет! – Федька решительно покачал головой. – Это вовсе не я богатырь. Это ты богатырь! Вон сколько богатырских дел совершила!
– Нет, ты! – заупрямилась Алёна.
– А я говорю ты! – настаивал Федька. – Да разве я без тебя…
– А дуб кто свалил? – засмеялась Алёна.
* * *
И так бы они, наверное, цельный день и спорили, если б вдруг не услышали, как кто-то тоненьким голосом воет. Примерно так:
– О-о-о-о-ой!!! Ма-а-а-а-амочки-и-и-и!!!
– Кто это? – удивился Федька. – А ну выходи!
И тогда из-за угла появился ноющий-воющий-плачущий Фролка.
– А этому предателю что здесь надо? – возмутилась Алёна. – Это ж он тебя мечом поразил. А потом на меня всё свалил!
– Простите меня, сердечные! – завыл Фролка и повалился им в ноги. – Клянусь, не буду-у-у-у-у никогда бо-о-о-о-ольше-е-е!
– Чего не будешь-то? – презрительно спросил Федька.
– Предава-а-а-а-ать больше не буду-у-у-у-у! И убива-а-а-ать не буду-у-у-у! Я не такой плохо-о-о-о-ой! Я просто коро-о-о-о-ву-у-у-у о-о-о-очень хоте-е-е-ел. Нюрка-а-а-а продаё-ё-ё-т! А я лично против вас ничего не имею. Я даже о-о-о-о-чень ра-а-а-ад, что Фёдор Иванович всё ж таки в живых остался. Простите, бога ради-и-и-и! Никогда больше не буду-у-у-у!
– Хватит выть-то! – приказал Федька. – А сам задумчиво зачесал в затылке. – Ну что, Алёна, с ним делать будем? Много он нам зла причинил!
– Это правда! – кивнула Алёна. – Прощения ему быть не может. Но только негоже богатырю о предателя меч марать!
– Вот что, – решил Федька, – мы тебя простить не простим, но так и быть, помилуем. Только ты из города уходи и больше здесь не показывайся, понял?
– Понял, – закивал Фролка. – Не покажусь!
– Если ещё раз тебя увижу, тогда уж не пеняй!
– Всё понял, Фёдор Иванович!
И Фролка трусливо отбежал в сторону.
Но уйти безнаказанным ему всё же не удалось. Сивка, заметив, что он оказался позади неё, примерилась, да как лягнула Фролку изо всех сил. Только его и видели!
* * *
Окончательно взошло солнце, и на площадь стали выходить горожане.
Они радостно окружили наших героев, обнимали их, целовали. Каждому хотелось сказать какое-то благодарное или ласковое слово.
И тут издалека донеслась богатырская песня.
– Никак, наши возвращаются! – воскликнула Алёна.
– Айда встречать! – крикнул Федька.
Совсем даже не как богатырь крикнул, а как самый обыкновенный мальчишка.
А Алёна, как самая обычная девчонка, схватила его за руку, и они весело побежали к городским воротам встречать возвращающихся богатырей.
