Необычное началось с того момента, когда рота, приступившая к очередным маневрам, достигла линии огня и принялась упражняться в уже известном варианте круговой обороны. Рибулас велел малышам отойти в сторонку, вынул из портфеля нечто похожее на тот инструмент, которым парикмахеры пользуются для разбрызгивания одеколона. Мадис Муйст и Тийа Тийдус достали длинные картонные коробки. Не обращая внимания на учения роты, они принялись за дезинфекцию: Роби опрыскивал некоторые кустики травы из пульверизатора, а Мадис и Тийа посыпали белым порошком из коробок. Сосредоточенно глядя под ноги, они с обеих боков подходили к роте.
- Пять градусов левее - огонь! - командовал капитан, а сам искоса поглядывал на дезинфекторов.
Рота беспрекословно выполнила приказ, но бдительно следила за приближающимися пионерами.
Роби подошел вплотную к капитану. Он внимательно рассматривал кустик травы перед носом капитана. Капитан, в свою очередь, смотрел снизу вверх и не мог так вдруг ни на что решиться. И тут Роби неожиданно нагнулся и принялся усердно сжимать в руке резиновую грушу.
Душа у капитана мгновенно застряла где-то в горле. Он хватал ртом воздух, и ему казалось, что глаза вот-вот выпрыгнут из орбит.
- Мадис, иди сюда, посыпь после усыпляющего еще и ядом! - раздался ровный голос Рибуласа.
И лишь тогда из груди капитана, сотрясая все его внутренности, вырвался кашель. Капитан Раазуке не стал дожидаться, пока подойдет со своим ядом Мадис Муйст.
- Рота! - испуганно скомандовал он, не переставая кашлять. - Пере… ох!.. бежками!..
Рота не заставила повторять команду и бросилась вон из парка. Капитан, почти бездыханный от кашля и чихания, бежал позади всех.
- Капита-ан! Промой носоглотку холодной водой, - советовал ему вдогонку Роби. - Набери воды в рот и пропусти через ноздри. А то еще околеешь!..
Капитан послушался. Рота свернула в первый попавшийся двор, и мушкетеры испуганно глядели на суровую лечебную процедуру, которую проделал у колодца их капитан.
VI
Вечером капитан четыре раза ставил себе градусник и чувствовал некоторое недомогание, хотя и старался успокоиться рассуждением, что запросто разгуливать с сильным ядом эти ненормальные не могли. Он так рано залез в постель, что мать в свою очередь - в пятый раз! - сунула градусник ему под мышку. Ночью командир роты спал беспокойно: ему снились кошмары.
Утро не принесло капитану облегчения. Правда, ни малейших признаков отравления не появилось, и вскоре выяснилось, что и ждать их нечего. Но обстоятельства, которые избавили его от опасений, были, по мнению капитана, пожалуй, хуже самого отравления. Мушкетер Тильбути разведал и доложил, что усыпляющее средство было просто нашатырным спиртом и ядовитый порошок, которого они так испугались, - обыкновенный крахмал.
Новость лишила капитана дара речи. Впервые в жизни он очутился в столь постыдно смехотворном положении.
Учения роты были прерваны. Видимо, капитану не хотелось так опрометчиво вновь попасть на глаза пионерам. Рота вынашивала планы отмщения.
- Но, ребята, так ли уж нужен нам этот парк? - сказал вдруг Яак Тильбути. - Пусть себе копошатся там, если им нравится. Нам и без парка места хватает!
Подобное безразличие к правам и доброму имени роты равнялось, с точки зрения капитана и другого мушкетера, почти предательству. Яаку Тильбути следовало немедленно взять свои слова обратно и, как сказал капитан, пошевелить мозгами.
- Начинать надо с огольцов! - объявил капитан на военном совете.
- Верно, мальцам надо дать по носу! - поддержал Тынис Ассаку.
- Надо не носы им разбить, - уточнил капитан, - а отбить малышей от этих трех.
- Но как? - спросил Яак Тильбути. Этого капитан не знал. Однако Тильбути сам начал пылко развивать идею: - Надо… создать общественное мнение, понимаешь? Так, мол, и так, малыши, мол, хотят играть в парке, а там какие-то чужие копаются и травят ядом. И тогда эти малыши попросят у нас защиты и помощи…
- Это ты здорово придумал: общественное мнение! - похвалил капитан.
- "Общественное мнение"! - презрительно заметил Тынис Ассаку, который никогда особенно не считался с общественным мнением. - Поколотим их, вот и будет мнение. Чего еще слова тратить.
- У тебя не башка, а топор на плечах! - обрезал Ассаку капитан. - Только трах да трах! Головой думать надо!
- Придумал! - воскликнул Тильбути. - Надо сделать так же, как тогда, когда мы организовали сбор костей. Сложимся и пустим ротную казну в дело.
- Охламон! - возмутился Тынис. - Уже и то было глупо, что мои резинки для рогаток, и приклад, и двадцатисентовик были выброшены за эти кости. Достаточно было прикрикнуть, и получили бы те же самые кости, а может быть, даже еще больше. И теперь тоже… это мы еще увидим, у кого вместо головы топор!
- Пустим в дело казну роты! - решил капитан.
- Ну, чтобы переманить это стадо сопляков, нужна не ротная, а полковая касса! - завопил Тынис Ассаку. Он был действительно обижен и рассержен. - Только я больше не вложу в дело ни копейки!
- Тогда шагай отсюда! - хладнокровно объявил капитан. - Тогда ты больше не мушкетер моей роты.
- Тоже мне, велика честь быть в такой роте! - не остался в долгу Тынис и оскорблено уставился в землю. Но уходить не собирался.
На следующее утро рота все же занялась формированием общественного мнения на улице Пикапыллу.
Из ворот старого многоквартирного дома вышел на улицу мальчишка с загорелым лицом и исцарапанными икрами. На плече мальчишка нес железные грабли с короткой рукояткой и неумело пытался что-то насвистывать.
Скрипнула садовая калитка дома напротив, и в одно мгновение пацана окружили мушкетеры.
- Ну, здравствуй, Юрис-Юрнас, - начал капитан.
Юри обвел глазами каждого по очереди, но на приветствие не ответил.
- Что, идет большой сбор металлолома? - насмешливо спросил Тынис Ассаку и выразительно глянул на грабли.
- Это не металлолом, а грабли, - важно сообщил Юри. - И они совсем целые.
- Та-ак, - протянул капитан. - Чего же тогда ты тащишь целые грабли? У тебя что, своя индивидуальная капустная грядка завелась? И требует ухода и так далее?
Юри хотя и был еще мал, но уже умел различать тон разговора. Тон капитана Юри счел оскорбительным.
- Я иду в парк! - гордо сказал Юри. - Работать. Убирать.
- А кто тебе позволил?
- Мама.
Столь исчерпывающий ответ привел роту в легкое замешательство, и Юри было двинулся дальше. Но Тынис Ассаку поймал его за грабли и спросил:
- Разве это парк твоей матери?
Теперь растерялся Юри.
- В парке всякая работа запрещена! - объявил Тынис Ассаку.
Юри сделал большие глаза и спросил:
- Кто запретил?
- Я! - скупо сообщил капитан.
Яак Тильбути представлял себе кампанию по созданию общественного мнения совсем иначе. До сих пор он молчал, но сейчас срочно вмешался.
- Видишь ли, Юри, - начал объяснять он. - Ты знаешь, что такое общественное мнение? Не знаешь! А это вещь очень важная. И общественное мнение сейчас против того, чтобы какие-то чужие пионеры захватывали наш парк, орудовали там, копали и травили людей. Общественное мнение…
- Хи-хи-хи… - захихикал Юри. - Да это же вовсе не был яд. Это был просто крахмал. И нашатырный спирт.
Капитан помрачнел.
- Ты не знаешь и половины дела. Это был типичный яд.
- А вот и не был!
- Эй, ты! - Тынис Ассаку подошел к Юри. - Не вякай, а то нос разобью, понял?
- Ну бей, бей! - повысил голос Юри. - Сами вы ничего не знаете, только врете все. - Он не терпел лжи, и, хотя подбородок у него немного дрожал, он смотрел опасности прямо в глаза.
- Общественное мнение… - попытался Яак Тильбути повернуть ход разговора, но дерзкий взгляд Юри ужасно раздражал Тыниса Ассаку.
- Ты, сопляк!.. - процедил Тынис сквозь зубы и толкнул малыша. Тот пролетел несколько шагов и упал на четвереньки, выронив грабли. Тынис недолго раздумывая зашвырнул их через забор в чей-то сад.
Капитан опомнился прежде всех.
- Мушкетер Ассаку! - сказал он с грозным спокойствием. - Принеси грабли.
- А больше ты ничего не хочешь? - огрызнулся Тынис. И закричал на Юри: - А ну, уматывай! Чего ждешь?
Впервые в истории роты приказ капитана не был выполнен. Это неслыханное нарушение требовало безжалостной кары.
- А не дать ли тебе самому по шее? - сказал капитан своему мушкетеру. - Следовало бы врезать!
Мушкетер Ассаку лишь усмехнулся, пожал плечами и, словно невзначай, повернулся спиной к капитану.
За это время Юри успел подняться с земли и вытереть мокрые глаза. Он исподлобья глянул на всех по очереди и зашагал прочь.
- Погоди! Эй, Юри, остановись! Погоди! - крикнул ему вдогонку мушкетер Тильбути. Он проворно перемахнул через забор и спустя несколько секунд появился с граблями. Юри уходил не оглядываясь. Яак побежал за ним.
- Возьми свои грабли! - Он нашел в кармане два апельсиновых леденца и сунул их мальчугану. - Общественное мнение… - принялся торопливо объяснять он, но Юри не взял конфеты, и они просто упали на землю. Не останавливаясь и не оборачиваясь, Юри шел вперед. Его осанка выражала и гордость, и обиду, и дерзость. А мушкетер Яак Тильбути стоял и смотрел ему вслед.
- Лучше двинул бы ему по шее! - Мушкетер Ассаку сплюнул, когда Тильбути вернулся к своим приятелям.
- Конфеты придется подобрать, - сказал капитан. - Мы не можем ими швыряться.
- Не о конфетах сейчас забота, капитан, - ответил Яак Тильбути. - Плохо, что рота бьет маленьких. Мне стыдно!