– Я дам тебе учебник географии за четвертый класс! Мне он все равно уже ни к чему. Там про нашу Землю много всего понаписано, а у вас такой книжки и не видали никогда...
– Как замечательно! – Звенит просияла. В буквальном смысле. Ее торчащие скулы засветились, глаза заискрились и совсем позеленели, широкий рот разъехался в улыбке и снова открыл большие неровные зубы.
"А ведь она совсем некрасивая, – прыгнула у Авки мысль. – Почему же я тогда..."
Ч т о он "тогда", Авка не посмел произнести даже мысленно. Посмел только назвать ее так, как хотелось с самого начала:
– З... Звенка... Я сейчас сбегаю домой и принесу учебник... Ой! Меня же точно больше не отпустят. Или пошлют на выгон Матильду встречать, или заставят поленницу перекладывать...
Гуська – он был преданный человек. И понимающий.
– Я сбегаю! Я знаю, где твои книжки на полке! А если спросят, совру, что учебник надо в школу сдать. Что ты ждешь там...
– Гуська, ты герой! – возрадовался Авка.
– Я не герой, я... – Он не договорил и глянул нетерпеливо: бежать?
Для него все было просто. Он видел, что Авка уже принял за правду рассказ про страну Никалукию. А раз Авка принял, значит, так оно и есть. Нечего сомневаться, надо делать дело...
Авка же и в самом деле совсем поверил незнакомой девчонке.
Ну, насчет планет, летающих вокруг солнца, это, конечно, бред. Насчет того, что у Земли форма круглой тыквы, – тоже масса сомнений. Хотя, с другой стороны, это помогает соединить понятия бесконечности и конечности океана. Как известно, шар не безграничен, однако попробуйте найти там конец и начало!.. А в том, что Звенка прилетела из неизвестной республики Никалукии, Авка теперь окончательно уверился. И был счастлив: ведь он – первый (вернее, они с Гуськой), кто в Тыквогонии узнал о неведомой земле! А еще был счастлив по причине, в которой боялся признаться даже себе...
– Ну, я полетел? – Гуська нетерпеливо пританцовывал.
– Ой, подожди минутку! Надо еще вот что... У вас есть керосин? Знаете, что это такое?
– Конечно, знаем! – обрадовался Авка. – Не с лучинами же мы сидим по вечерам!
– А можно достать полную канистру?
– Полную что? – разом сказали Авка и Гуська.
– Сейчас! – Звенка умчалась, исчезла в щели купола (гра-ви-то-плана) и сразу вернулась с серебристым четырехугольным сосудом. Большим, но, видимо, легким. Он гудел, когда Звенка на бегу поддавала его коленками. – Вот! Надо, чтобы по самое горлышко. А то весь керосин кончился, я еле успела выбрать гладкое место для посадки. Еще бы чуть-чуть – и бряк на деревья или крыши... Без керосина не разжечь горелки, а без них не раскрутить колесо антимагнита. И не взлететь. Антимагнит работает лишь тогда, когда крутится...
– Понятно, – деловито отозвался Авка. – Только Гуське эту посуду полную сюда не дотащить. Придется идти двоим: Гуське – за книжкой, мне – в керосиновую лавку...
– Я дотащу. То есть довезу на тележке, – храбро пообещал Гуська. И поманил Авку, когда тот хотел заспорить. Они отошли, и Гуська быстрым шепотом сказал:
– Ты разве не понимаешь? Ей же будет страшно одной на чужом берегу.
Нет, он в самом деле был хороший человек. И вовсе даже не глупый.
– Ладно, Гусенок, шпарь!.. Стой! А деньги-то... – Авка стал нащупывать в кармане среди разных чопок монетки. К счастью, керосин в тыквогонской столице стоил гроши. Тех денежек, что нашел Авка, вполне должно было бы хватить на двадцать императорских мерных кружек.
Гуська взвихрил песок босыми пятками и умчался.
Авка снова подошел к Звенке. И опять они посмотрели друг на дружку и стали глядеть себе под ноги.
– Звенка...
– Что?
– А... ты сможешь прокатить меня на своем гр... на своей машине? Хоть немножко, над берегом? И еще Гуську, тоже чуть-чуть...
Звенка виновато сморщила нос.
– Я... понимаешь, кабина-то одноместная. Вдвоем нельзя. Гравитоплан не потянет.
– Но ведь он рассчитан на взрослого! А мы с тобой по весу как раз, будто один взрослый! А Гуська еще легче меня!
– Да, но кресло-то сбалансировано точно посредине. Строго на продольной и поперечной осях. Тебе придется сесть сбоку, и нарушится равновесие...
– И сразу – бульк? – грустно спросил Авка.
– Или бряк...
– Ну а поглядеть-то, как там внутри, можно?
– Конечно!
Принцесса и барабанщик
Внутри оказалось непривычно и удивительно. Будто в громадной сахарнице с прозрачной выпуклой крышкой. А стенки были непрозрачные. Обтянутые чем-то вроде черной замши. И повсюду на них светились и мигали стеклянные капли (что в них там горело, непонятно). Посреди "сахарницы" стояло низкое, очень мягкое на вид кресло. Перед креслом – наклонный коричневый столик. Он похож был на ученическую парту, но с множеством белых и черных клавиш – как на школьном клавесине.
– Садись в кресло, если хочешь, – разрешила Звенка. – Только ничего не нажимай.
У Авки и в мыслях не было чего-нибудь нажать. Ненормальный он, что ли? Надавишь непонятную штучку и вмиг под облака! Или куда подальше... Он даже руки заложил за спину. Но в кресло сел. С удовольствием. Оно обхватило его прохладной мягкостью. Сразу ясно – нездешняя мебель.
Звенка устроилась сбоку от кресла. Надавила крайнюю клавишу, и щель в куполе беззвучно закрылась. Сквозь прозрачную крышу небо казалось еще синее, чем на самом деле. А облака – еще белее и пушистее. Чудеса! Но... сейчас Авке уже не очень хотелось к облакам. И он подумал с опаской: а что, если Звенка все-таки надавит нужную клавишу и они – фью-у-у... Конечно, хорошо бы, но лучше не сейчас...
Но Звенка больше ничего не нажимала. Только объяснила:
– А вот эти рычагом управляют: вверх, вниз, вправо, влево...
– Я догадался...
– Можешь за него подержаться, он пока отключен.
Авка осторожно подержался.
– Звенка... А долго ты сюда летела?
– Трудно понять. Наверно, долго, но в полете время сжимается, про это в инструкции тоже написано. Мне-то показалось, что часа два, а сколько часов дома прошло... это мне подробно объяснят, когда вернусь... Ох, что будет...
– Но ты же вернешься с открытием! С доказательством!
– Только на это и надежда... Но ведь может получиться, что сперва нахлобучка, а потом уж начнут слушать про открытие...
"Может", – мысленно согласился Авка. И пожалел Звенку. А она сидела рядом на корточках, и ее волосы щекотали Авкины пальцы, которыми он вцепился в подлокотник.
В гравитоплане пахло чем-то незнакомым – похоже на листья осокоря после дождя, но с горчинкой. И была в запахе легкая тревога.
Авка пошевелил пальцами (чтобы Звенкины волосы пощекотали их сильнее) и спросил:
– А ваша Земля в океане как держится? На чем? Прямо в дно упирается или, как у нас, лежит на трех китах? – И тут же испугался: вдруг она засмеется? Скажет, что киты – сказка!
Звенка не засмеялась.
– У нас про это по-всякому говорят. Но большинство ученых считает, что материк держится на трех великанских слонах, а они стоят на гигантской морской черепахе. И вот она-то плавает в океане...
– Может, так и есть, – вежливо сказал Авка, хотя не очень-то поверил в слонов и черепаху.
– Может быть... – отозвалась Звенка и почему-то вздохнула.
– Все-таки странно все это... – сказал Авка.
– Что?
– То, что на наших землях мы друг про друга до сих пор ничего не знали.
– Потому что между материками чудовищное расстояние... – (У нее получилось "чю-удовищное").
– Не такое уж чудовищное, раз ты долетела.
– Это, наверно, потому, что в гравитоплане время сжимается... А наши корабли до вас никогда не доплывали. И ваши до нас тоже...
– Потому что они далеко в океан и не ходят. Наши капитаны говорят: "Зачем уходить далеко в бесконечные воды? Они везде совершенно одинаковые и ничего нового там нет. Есть только опасность, что заблудишься, когда уже совсем не видно земли. Вот и плавают вокруг... этого, материка...
– У нас в общем-то так же. Но все-таки иногда устраивают дальние экспедиции. Так, например, открыли Малую Элефанту. И с той поры нет-нет, да и начинаются разговоры: а может быть, где-нибудь на земном шаре есть еще какие-то материки?.. Тем более что один раз случился удивительный случай...
– Какой?
– Это было лет десять назад, я сама, конечно, не помню, мне дедушка рассказывал. Однажды прилетел на берег большущий матерчатый шар, надутый теплым воздухом, к нему была привязана корзина, а в ней сидел человек. Совсем оголодавший. Он разговаривал на таком языке, что его еле поняли. А когда поняли, то удивились: он говорил, что прилетел с какой-то земли, про которую у нас никто не слыхал. На этой земле, мол, великие пустынные поля, сплошь усыпанные песком и там водятся громадные звери с рогами на морде и сухопутные крокодилы длиной в сто локтей... А еще, говорил он, там есть города с башнями из синего и зеленого стекла и с садами, которые растут почти что в воздухе, на высоких прозрачных мостах... Ему почти никто не поверил. Решили, что он просто повредился в уме во время полета...
– А может быть, все же есть такая земля? – сказал Авка. Почему то шепотом.
И Звенка шепнула:
– Может быть...
И шепоток ее был такой же теплый и пушистый, как волосы, которые щекотали Авкину руку. И он вдруг понял, что ему не так уж интересно, есть на свете земля с чудовищами и стеклянными башнями или нет. То есть, конечно, интересно, только это не главное. Главнее было другое: радоваться тому, что неизвестно откуда свалившаяся Звенка говорит с ним доверчивым шепотом и тихонько дышит рядом.