Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
– Да к тому же, на ней можно участвовать в гоночных соревнованиях, – вставил Родион.
– А на коротких что, нельзя?
– Слаломные предназначены для другого, – снисходительно объяснил Илья. – Высшим пилотажем с такими досками может быть, к примеру, высокое сальто в пенном прибое! Это совсем другой профиль, как видишь.
Костя просмотрел фотографии и многозначительно посмотрел на ребят и вкрадчивым голосом произнес:
– А вам никогда не хотелось узнать о том, как этот спорт начался?
Все дружно подняли головы и уставились на Костю.
– Ты что, лазил в Интернет по этому поводу? – осторожно спросил Игорь, который знал друга намного лучше других.
– Угадал! – просиял Костя.
– Так выкладывай скорее, чего же ты ждешь?! – набросились на него ребята. – Ясное дело, нам интересно все знать о виндсерфинге!
И тогда Костя поведал друзьям много интересного из истории этого вида спорта. Конечно, Анатолий Григорьевич рассказывал им на занятиях о том, как возник виндсерфинг. Но новейшая информация, которую вытащил Костя из Интернета, значительно пополнила и даже пролила свет на некоторые неясности по этому поводу.
Например, Анатолий Григорьевич говорил, что виндсерфинг родился в 60-х годах в результате совместного творчества двух увлеченных людей, проживающих в Южной Калифорнии, Джеймса Дрейка и Фреда Пейна. Один из них мечтал об океанских гонках на яхтах, а другой хотел промчаться на серфере по морской волне. Однажды в процессе обмена собственными мечтаниями у них возникла блестящая идея – установить на доску для серфинга небольшой парус от швертборта. Несколько неудачных попыток все же привели их к созданию настоящего виндсерфа с оптимальной конструкцией.
Но Костя со своей пронырливостью выяснил, что идея "свободного паруса" на доске родилась значительно раньше, еще с 1948 года – в голове Ньюмена Дэрби, который и начал производить первые борды, начиная с 1964 года. Имя Дэрби было утеряно со временем, но благодаря American Wivdsurfer Magazine, специальному журналу серфингистов, восстановлено для истории виндсерфинга.
Расцвет этого вида спорта приходится на 80-е годы, когда большинство людей, имеющих возможность выбираться к морю, стремились приобрести свой виндсерфер, или хотя бы разочек попробовать оседлать непокорную волну. А в 1984-м году в Лос-Анджелесе виндсерфинг получил олимпийский статус. С того времени конструкция виндсерферов неутомимо совершенствовалась, скоростные возможности все более возрастали, что позволяло любителям парусных гонок устанавливать рекорды, до 36 узлов. "А в наши дни, – Костин указательный палец взметнулся в высь, – в наши дни скорость отчаянных виндсерфингистов переваливает порой за 40 узлов!"
– Интересно, а в нашей стране было подобное массовое увлечение? – спросила Рита. – Или российские экстремалы лишились столь шикарного удовольствия в свое время?
– Что ты! – засмеялся Костя. – Разве наши пропустят что-то стоящее?! Я вычитал одну забавную историю, как начинался виндсерфинг в России, а точнее – в Москве…
– В Москве? – перебила его Катя. – Где же в Москве можно плавать на парусных досках?
– В принципе, для виндсерфинга достаточно располагать любым водоемом шириной в 200-300 м и глубиной чуть больше метра. Конечно, по волнам в такой лужице не поскачешь, но просто покататься можно, а для начинающих подобный способ – самый приемлемый вариант, – сказал Родион.
– Да, так вот, – продолжал свой рассказ Костя. – В начале 70-х годов несколько москвичей-авантюристов, насмотревшись по телевизору передач об экстремалах, проживающих за рубежом и располагающих гораздо большими средствами и возможностями для катания на парусных досках по волнам океана, заразились этой идеей и решили реализовать ее в действительность в суровых московских условиях. Стояла зима. Московские экстремалы той противоречивой эпохи собственноручно смастерили некое подобие парусных досок и, с трудом дождавшись вскрытия Москвы-реки, пустились в плавание.
Надо отдать должное их настойчивости. И что бы вы думали?! Тяжеловесные и неповоротливые виндсерферы, изготовленные кустарным способом сумели-таки с достоинством удержаться на поверхности воды вместе с их владельцами и даже доплыть в назначенное место!
– Здорово! – в голосе Ильи слышалось неподдельное восхищение. – Это надо же! Вот нам бы так – придумать что-нибудь новенькое, стать родоначальниками, так сказать, нового вида спорта или еще чего. И чтоб потом этим увлеклись практически все в нашей стране, а то и в мире!
– Все бы тебе только выделиться! – засмеялся Костя. – Наверно, увидеть собственное имя в каком-нибудь почетном списке для тебя – высшее счастье!
– А что в этом плохого? – удивился Илья. – Я же не только для себя стараюсь, но прежде всего для общества!
– Согласен, – кивнул головой Игорь. – Ты готов совершить подвиг, но с непременным условием, чтобы твое имя не осталось утерянным в веках, как это случилось с этим Дорби, или как там его…
– Дэрби, – поправил его Костя. – Но, кстати о виндсерфинге, я не рассказал вам самого интересного.
– О чем же? – судорожно зевнула уставшая за день Катя. – Может, ты расскажешь об этом в следующий раз, а сейчас мы с Ритой пойдем спать?..
– Нет-нет, – поспешно возразила ее неутомимая подруга. – Ты всегда так: сначала заинтриговываешь, а потом уходишь в тень. Не выйдет! Выкладывай!
– Да я просто хотел вам сказать, что на парусной доске можно путешествовать! – сказал Костя.
– И как далеко можно на ней уплыть? – поинтересовался Родион.
– А это уж кто на что способен! Например, две отважные молодые швейцарские спортсменки (если не ошибаюсь, одной из них было 24 года, а второй и того меньше – всего 18 лет) однажды обогнули собственную страну на доске-тандеме с двумя мачтами. А француз Арно де Роснэ покорил меня настолько, что я даже запомнил его имя! Он промчался через пески Сахары на роликовом шасси с парусом от виндсерфера, а потом вдобавок переплыл на парусной доске Берингов пролив в 96 километров шириной.
– Вот это да! – вся компания прониклась единым духом восторга.
– Эти французы вообще просто молодцы в отношении этого вида спорта. Другой, например, сумел обогнуть на виндсерфере мыс Горн, который, как вам известно, является самой южной точкой обитаемых континентов нашей планеты.
– Может, и нам что-нибудь обогнуть? – в шутку сказал Родион. – Тогда наши имена тоже будут внесены в список отважных путешественников, прославимся навек!
Глаза Ильи как-то странно сверкнули. "А это идея, – подумал он. Хорошо бы как-нибудь ночью увести доску и уплыть вдаль! Пускай потом ищут!"
– Что это ты задумал? – словно прочел его мысли Родион.
– С чего ты взял, что я что-то задумал?
– По твоему изменившемуся выражению лица сразу все понятно. Даже и не думай стащить виндсерфинг! Ты же сам слышал, что за нарушение правил из "Олимпа" тут же отчисляют! Не станешь же ты подводить всех нас? – Родион надавил на самую болезненную точку. "Но иначе его не остановить", – подумал он.
– Да я и не думаю ни о чем! – вспыхнул Илья. – И вообще, не пора ли нам расходиться? Времени уже – выше крыши! Наверняка уже к двум часам приближается.
Игорь подошел к Кате, взял ее за руку и поднес тоненькое запястье с изящным браслетом ручных часов к самым глазам:
– Нет, еще только половина второго.
– Половина второго?! – ужаснулась единственная обладательница часов. – Боже, мне ведь завтра опять к девяти в Музыкальный Клуб, готовить конкурсную программу! Я снова не высплюсь…
– Пойдем, я провожу тебя, – предложил Игорь.
В тоне его голоса Катя никак не могла уловить прежней теплоты, заботы, бережности. "Похоже, ему уже все равно, есть я или меня нету, – с грустью подумала девочка. – А всего лишь неделю назад он, в буквальном и переносном смысле слова, носил меня на руках".
– Спасибо, не надо, – тихо, но твердо ответила Катя. – Рита, ты идешь спать?
– Нет, я еще поболтаю с ребятами, держи ключ!
Кате не удалось поймать ключ на лету, и он упал в песок где-то рядом. Девочка присела на корточки и провела по земле ладонями. Безрезультатно: ключа нигде не было. Катя подняла голову и посмотрела на ребят, которые снова сбились в тесный круг и продолжали что-то рассматривать, не обращая на ее тщетные поиски ни малейшего внимания.
Девочка вдруг почувствовала себя глубоко несчастной и одинокой, совершенно никому не нужной. Ее пронзила холодность и какая-то чуждость, исходившая от ребят. "Да, ведь они – единомышленники, а я словно белая ворона: спортом не увлекаюсь, и они далеки от мира музыки. Мы абсолютно разные, поэтому нам так часто сложно понять друг друга. То ли дело, к примеру, Антон, который играет в группе на бас-гитаре!"
Кате наконец попался под руку ключ, и она решительно зашагала в сторону своего домика, не оглядываясь. Да, Антон. Он совсем другой, с ним как-то легко, словно в чужой стране разговариваешь с человеком на родном языке. Вчера, например, они вдвоем до самого рассвета просидели под пальмой возле Клуба. (А Игорь, который не пришел встречать ее с репетиции, даже и не заметил!)
Этот мальчишка играл ей на гитаре, а потом читал чудесные стихи собственного сочинения! Кате еще никто и никогда не читал стихи собственного сочинения. В этом есть что-то романтичное, словно пришедшее из галантной эпохи восемнадцатого века, когда мужчины сражались из-за прекрасной дамы на дуэли! Правда, посвящены эти стихи не ей, так как были написаны еще до их знакомства, но все равно – удивительно приятно!
На губах Кати проскользнула мимолетная улыбка. С ним ей, наверное, никогда не будет так скучно, как с Игорем в последнее время.