– Ничего я себе не внушил. Ты просто никогда не хочешь замечать того, что тебе не по вкусу!
И тут мама начала громко рыдать.
– За все отвечаю я одна! Только я! Больше никто! Нет, это уж слишком! Я просто больше не выдержу! Каждый говорит мне, что я все делаю не так, а как надо – этого никто не знает!
Я пошла в нашу комнату и рассказала Ильзе все, что слышала.
– Это меня больше не интересует, – сказала она.
– Почему? – спросила я. Я была разочарована. Я думала, что она обрадуется, узнав, что Курт на ее стороне.
И тогда Ильза стала говорить. Она уговаривала меня больше часа, и у меня колотилось сердце, и звенело в ушах, и живот разболелся от волнения и страха и еще от того, что мне стало так грустно.
– Нет, нет, я не буду тебе помогать, нет, я не буду!
Но Ильза сказала, что, если я ей не помогу, она покончит с собой. Лучше прыгнуть с моста в Дунай или из окна. Все лучше, чем это!
Она еще долго меня уговаривала, и в конце концов я дала ей честное слово, что помогу и буду молчать как могила.
В пятницу после школы мы с Ильзой сидели в нашей комнате. Она перелистывала прошлогодний журнал, а я какой-то выпуск про Дональда Дака. Она не дрожала, зато у меня руки дрожали так сильно, что все картинки шевелились, как живые. Мы не говорили друг с другом. В половине четвертого она сказала:
– Ну все, начинай!
Я вышла из комнаты; тихо вошла в кладовку и достала с полки большой клетчатый чемодан. Если бы в переднюю вдруг заглянула мама, я сказала бы, что чемодан мне нужен для того, чтобы сложить мои старые игрушки и снести их в подвал. Но, к счастью, мама не вышла. Она сидела в гостиной и решала кроссворд. Я принесла чемодан в нашу комнату.
– А может быть, ты все-таки передумаешь?
Ильза покачала головой. Тогда я достала из-под кровати большой ящик с кубиками. Так мы договорились. Я потащила кубики в комнату Оливера и Татьяны.
– Это я вам дарю, обоим, – сказала я. – Мне они больше не нужны.
Оливер и Татьяна взревели от восторга. Они перевернули ящик и стали рыться в кубиках. Было ясно – этим двоим тут хватит дел на целый час.
Потом я вернулась в нашу комнату. Чемодан был уже наполовину заполнен платьями и бельем. Я сделала еще одну попытку:
– Послушай, Ильза...
Она перебила меня.
– Да перестань ты ныть! Делай дело!
Я достала из портфеля мою тетрадь для домашних заданий по математике и пошла к маме в гостиную. Я положила тетрадь прямо на кроссворд и сказала:
– Вот, я никак не могу тут понять. Объяснимне, пожалуйста!
Мама ничего не хотела объяснять. Она говорила, что Курт это сделает гораздо лучше. Надо подождать, пока он вернется с работы.
Я стала хныкать, что Курт всегда приходит домой так поздно, а мне ведь надо еще сегодня сделать домашнее задание. И вообще, лучше пусть она сама мне объяснит, а не Курт.
Она со вздохом раскрыла мою тетрадь для домашних заданий.
– Ну где? Ну что? – спросила она.
Я показала ей самое трудное упражнение. Не для меня трудное, а для мамы, потому что мама ничего не понимает в множествах.
Я объяснила маме всю тему с первого до последнего задания. Мама кивала. Потом она объяснила мне всю тему с первого до последнего задания. И я кивала, хотя она наговорила порядком чепухи. И все-таки время тянулось жутко медленно.
Ильза потребовала, чтобы я занимала маму целый час, а прошло всего полчаса, и мама уже сказала:
– Ну так, мой друг, ты все поняла и оставь меня в покое. Я хочу докончить кроссворд!
Она отодвинула тетрадку.
– Можно я тебе помогу? – спросила я.
– Нет,– пробормотала мама и внесла по вертикали «кенгуру». – Вдвоем решать кроссворд – это ни к чему.