Глава одиннадцатая
КОСМИЧЕСКИЕ АНТРОПОЛОГИ
Некоторое время я тупо смотрел на Броксхольма, потом потряс головой, словно не веря своим ушам.
- Повтори-ка! - потребовал я.
- Ты слышал меня. Человеческий мозг, возможно, самый мощный в нашей Галактике.- Он приставил зеленый палец к моему лбу - В этой черепной коробке заключен мозг, составляющий предмет зависти для каждого разумного существа нашего корабля.
- Но я же не умнее тех, с кем уже встречался здесь,- возразил я. Мне было трудно это признать, поскольку ум и знания были моей единственной гордостью.- Или…
Броксхольм покачал головой.
- Нет, ты не умнее их. Но ты можешь стать умнее. Это тоже часть загадки. Человеческий мозг - не только самый поразительный образчик органического вещества; это наименее используемый мозг в известной нам части Вселенной. Мы никогда не встречали ничего подобного: нигде не было такого разрыва между тем, что есть, и тем, что может быть.
Слушая его, я заподозрил, что Броксхольм в самом деле завидует возможностям человеческого мозга.
- Ты имеешь хоть какое-то представление о том, что мы могли бы совершить, имея такой мозг? - с жаром спросил он.- Представляешь ли ты, как больно нам видеть этот потенциал и знать, как слабо вы им пользуетесь?
Я покачал головой. У меня не было слов.
- Больше всего нас пугает то, что может случиться, если вы научитесь пользоваться своим разумом в полную силу прежде, чем станете действительно цивилизованными людьми. Великие звезды! Бели вы выйдете в космос прежде, чем исправите недостатки своей натуры, то вред, который вы причините, заставит потускнеть все, что вы сотворили или можете сотворить с собственной планетой!
Я прислонился к стене, глядя на него. Что я мог сказать?
- Как ты думаешь, почему я находился на Земле? - продолжал Броксхольм.- Зачем я пытался доставить сюда нескольких детей для кратковременного исследования? Мы пытались выяснить причины вашего поведения. Мы ищем ответ; если угодно, мы ищем лекарство от вашей болезни.
Он принялся расхаживать по комнате - не рассерженный, но сильно взволнованный. Вскоре я узнал, что ему пришлось пройти через годы обучения и конкурсный отбор за право попасть на Землю. Он вошел в группу инопланетян, которых можно было назвать "космическими антропологами",- в команду, наблюдающую за всем человечеством, словно за диким племенем, затерянным в джунглях.
Меня посетила новая мысль.
- Если вы все такие замечательные, то почему ты так скверно обходился с учениками нашего класса? - спросил я, вспомнив, как он вел себя, будучи школьным учителем.
Броксхольм потянул себя за нос.
- Во-первых, у меня от природы довольно резкий характер. Во-вторых, я должен заметить, что у землян довольно странные представления о "скверном" и "хорошем". В моем мире мы не употребляем и десятой доли тех любезностей, которые вы, люди, расточаете друг другу. Мы говорим правду и делаем дело. С другой стороны, мы не оставляем людей голодать на улицах.
Помолчав, он добавил:
- Вообще-то, моя природная резкость не имеет отношения к моему поведению в роли учителя. Я без труда мог бы стать таким добрым и обходительным, как вам того хотелось. Однако мы проводили исследование ваших реакций на различные методы обучения. Сейчас в вашем городе работает наш агент, который кажется ученикам твоего класса настолько же "добрым", насколько я был "скверным". Все это - часть нашего исследования.
- Ты хочешь сказать, что на самом деле ты совсем не злой? - глупо спросил я.
Броксхольм уставился на меня. На какое-то мгновение я испугался, что он сейчас рассердится, но внезапно его нос задергался - сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Я понял, что если бы он был землянином, то сейчас бы он изнемогал от смеха.
- Питер,- пробормотал он,- там, откуда я родом, меня относят к тем, кого у вас принято называть "настоящими лапочками". Послушай, юноша, каково твое величайшее желание?
- Увидеть звезды! - немедленно ответил я, хотя сердце подсказывало мне совсем другое. Я отогнал это ощущение, не позволив ему оформиться в слова: оно было слишком пугающим.
- Увидеть звезды,- медленно повторил Броксхольм.- Ты хоть представляешь себе, какие громы и молнии я обрушил на свою голову, притащив тебя сюда?
Я покачал головой.
- Не знаешь - и не надо. Но пойми: я нарушил строгий приказ из Центра по двум причинам. Во-первых, я задолжал тебе услугу за то, что ты помог мне скрыться.
Я вздрогнул, впервые в полной мере осознав, что скрывалось за этими словами.
- А вторая причина? - Мой голос упал почти до шепота
Броксхольм развел руками.
- Ты мне нравишься,- просто ответил он.
Я заморгал. Почему мне вдруг так захотелось плакать?
- Спасибо тебе,- прошептал я, чувствуя себя последним дураком.
Броксхольм положил руки мне на плечи.
- Бедный мальчик,- прошептал он. Потом он выпрямился и отвернулся.- Бедные вы люди,- сказал он так тихо, что я едва смог услышать его - Бедные, печальные, удивительные существа, переполненные любовью и ненавистью, надеждой и ужасом.
Он издал ужасный, скрежещущий звук. Внезапно я понял, что он плачет: оплакивает планету, которая не была его домом, оплакивает страдания, которые ему довелось увидеть.
Я подбежал к нему и обнял его. Мы стояли посредине моей комнаты и плакали до тех пор, пока у нас не осталось слез.
Глава двенадцатая
КАК ПОЛЬЗОВАТЬСЯ УРАКом
Так закончился мой первый день на борту "Нью-Джерси". Стоит ли удивляться, что я был выжат как лимон?
Возможно, вы заметили, что мой день начался поздним вечером. Но время на корабле не связано с временем на Земле; точнее говоря - с отсчетом времени в Кентукки-Фоллс. Корабль жил по собственному распорядку, и хотя некоторым его обитателям требовался более долгий отдых, чем другим, в общем и целом сутки продолжались двадцать семь, часов.
По словам Ху-Лана, размер суток был определен решением большинства членов Межпланетного Совета.
Разумеется, поскольку управление освещенностью и температурой не составляло труда, многие инопланетяне имели личные помещения, приспособленные под их нужды. В некоторых комнатах сутки длились лишь десять часов, а жара там была как в Долине Смерти в разгар лета. У одних дни были долгими и теплыми, у других - короткими и холодными и так далее. Но при этом каждый мог находиться и в общих отсеках корабля, хотя для некоторых это означало необходимость носить теплую одежду, в то время как другие расхаживали практически обнаженными.
В ту первую "ночь" после ухода Броксхольма я воспользовался УРАКом, чтобы подобрать себе подходящую постель. Наиболее интересным предметом в таблице (по крайней мере, для меня) оказался небольшой удобный гамак. Правда, я не знал, где его повесить, так как стены комнаты были совершенно гладкими, и в них вряд ли разрешалось вгонять гвозди или шурупы, даже если бы у меня имелись соответствующие инструменты.
Я зря беспокоился. К концам гамака крепилась веревка, заканчивавшаяся пластичным шариком. Брошенный в потолок, шарик прилипал там, куда попадал, и не отлипал до тех пор, пока за веревку не дергали три раза. Итак, я получил гамак и подвесил его, закрепив на потолке.
Это было все равно что спать на облаке. Правда, ложился я таким измученным, что, наверное, уснул бы на мокрых водорослях или горячих камнях.
У меня не было часов, поэтому я не знал, сколько я проспал. Меня разбудил громкий звонок.
- Кто? Что? - спросонья забормотал я, барахтаясь в гамаке.
- Это Ху-Лан,- укоризненно произнес голос, исходивший непонятно откуда.- Можно мне войти?
- Пожалуй, да.- Я зевнул.
Ху-Лан сразу же шагнул в комнату. Его синие шорты были расписаны алыми и желтыми цветами таких ярких оттенков, что если бы я еще спал, то теперь бы наверняка проснулся.
- Ты готов к началу нового дня? - весело поинтересовался он.
- Вряд ли,- простонал я.
- Так-так. Нам предстоят великие дела, а ты валяешься в постели! Всем хорошим мальчикам уже давно пора вставать и спасать свою планету.
Мою сонливость как рукой сняло.
- Ты можешь помочь мне?
Большой нос Ху-Лана дернулся из стороны в сторону.
- Фигура речи, друг мой. Я пришел сюда, чтобы помочь твоему мозгу. Ведь я твой учитель, помнишь?
Я с любопытством посмотрел на него. Он ответил невозмутимым взглядом, словно приглашая меня прочитать его мысли. Но, разумеется, я не мог этого сделать.
Во всяком случае, пока что не мог.
- Первый урок,- сказал Ху-Лан после того, как я побывал в ванной и умылся.- Навыки пользования УРАКом. Ты уже открыл для себя некоторые его возможности. Полагаю, ты мог бы обнаружить многое другое самостоятельно, но давай-ка ускорим этот процесс.
- Отлично,- согласился я, устраиваясь в своем замечательном кресле.
- Тогда приступим,- торжественно произнес Ху-Лан - Начнем с того, что УРАК соединен микроволновой связью с главной библиотекой корабля. Это означает, что он может почти мгновенно предоставить тебе любую информацию.