Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Электромотор, двигавший машину, стоял прямо на задней ведущей оси. Никаких валов и передач. Бронепровода тянулись внутрь машины.
"Понятно, - мысленно решил староста кружка "Умелые руки" и солидно нахмурил брови. - Это они идут к аккумуляторам".
И когда он понял все, у него замерло сердце точно так же, как оно замирало во время встречи с Тузиком. Он понял, что сейчас, сию минуту, он находится в гостях у гениального изобретателя техники будущего, человека, опередившего свое время по крайней мере на полвека. Вася даже не представлял, что этот человек живет, работает и изобретает в его северном городке. Вот кого нужно было бы затащить в свою, 3-ю школу! Вот с кем следовало бы работать! Правда, Вася сейчас же вспомнил, что внуки этого гениального человека учатся в 1-й школе, но это его не смутило. Ведь и сейчас видно, что они не очень-то уважают своего дедушку.
Вася вышел из машины и почтительно подошел к бурчащему дедушке. Дождавшись перерыва в его длинной речи, он наконец вставил фразу, в которую вложил все, что мог вспомнить из прочитанного в журналах о технике. Фраза эта должна была показать странно знакомому старичку и Васины знания, и то, что из него может выйти незаменимый помощник, верный соратник и продолжатель дела создания техники будущего.
- Мне кажется, - сказал Вася, - что вашу прекрасную машину правильней было бы назвать не электромобилем, а солнечнобилем.
Дедушка прислушался к несколько подобострастному тону Васи, недоверчиво покосился на него, потом махнул рукой и коротко отрезал:
- Вообще-то старье!
- Что - старье? - опешил Вася.
- Вот эта наша электронка.
- Но почему же? - спросил Вася, внутренне преклоняясь перед таким удивительным человеком: чудо будущего он называет старьем! Что же он держит в запасе? Подумать страшно…
- Да так… - неопределенно сказал дедушка. - Привык я к ней… Полупроводниковую краску нужно менять… Да и вообще…
Вася даже задрожал от нетерпения. Подтверждалась еще одна его догадка.
Дедушкина электронка представилась ему так. Кузов и палатка-навес покрыты краской, в которую входят полупроводниковые элементы. Они преобразовывают всю световую энергию, падающую на них, в электрическую. Электрическая энергия поступает в аккумуляторы, а из них на электромотор, который и движет машину. Все гениально просто и вполне доступно.
Правда, в цепи этих железных рассуждений была одна неясность: почему такую электронку требовалось подзаряжать? Спросить об этом у дедушки неудобно: все-таки гениальный человек. Спрашивать у Женьки бесполезно. И Вася обратился к Лене. Она выслушала его и ответила:
- А потому, что дедушка упрямый. Когда мы выезжаем за город, он обязательно вызывает из гаража электронку. А от настоящих современных машин отказывается.
- Но почему?
- А потому, что он считает, что мы сначала должны понять принцип действия старых машин, научиться с ними обращаться, а потом уж приниматься за новые. Все, говорит, надо делать постепенно. На механиков, говорит, надейтесь, а сами не плошайте.
- Но ведь это, наверно, интересно - знать и новые и старые машины? - не очень уверенно спросил Вася.
- А что интересного? Едешь ночью, да особенно из леса, где было мало солнца и вдруг - аккумуляторы садятся. Пожалуйста - становись к столбу электропередачи, включайся в розетку и заряжайся. Как будто это не машина, а… электроплитка.
- А… а как же можно еще заряжаться? - растерялся Вася. Иного способа зарядки аккумуляторов он не представлял.
- В настоящих, современных машинах установлен прибор, вроде антенны, который принимает воздушную, беспроводную электроэнергию. Ну… такую, что передается без проводов. Вот как радио. Едешь и всегда все в порядке.
- Так почему же дедушке они не нравятся?
- Понимаешь, иногда, особенно в грозу и еще поблизости от климатической линии, на новых машинах горят предохранители. Слишком много энергии и она… не такая.
- Ну и что ж тогда?
- А ничего. Нужно становиться к столбу и заряжаться. Но ведь это бывает очень редко. А мы все равно мучаемся…
"Ничего себе мучения - переключить тумблерочек и заряжаться прямо от солнца", - подумал Вася, но промолчал, потому что в разговор вмешался еще и Женька.
- На тех машинах и радиовидеотелефон стереофонический, объемный, и управление как на атомках и с автошофером. Даже первокласснику можно самому кататься - ни за что не разобьешься!
- Я вот тебе покатаюсь! - услышав последние слова, прикрикнул дедушка. - Забыл, какие неприятности из-за твоего катания были?
- Но, дедушка, я говорю о новых машинах, об атомках.
- Все равно. На машины надеяться нечего. На себя больше надейся.
Пока они спорили, Вася думал. Оказывается, чудо будущего века действительно старье. Оказывается, гениальный изобретатель-дедушка - не изобретатель.
И чем дольше присматривался Вася к дедушке, тем больше ему казалось, что он его знает, видел где-то. И характер у него знакомый - любит обязательно с кем-нибудь поспорить, читать нотации, словно он умнее всех.
"На кого же он похож? И потом, что за атомки? - с тревогой думал Вася. - И что это за климатическая линия?"
- Да разве только атомки! - горячился меж тем Женька. - Я и сейчас, на этой самой машине, поеду куда хочешь - хоть по оборудованной фотоэлементами дороге, хоть по проселку! Куда хочешь!
- Маловат еще. Маловат, - отвечал дедушка.
- Ну так что ж, что маловат? Но зато я умею! - продолжал кипятиться Женька. Он схватил Васю за руку. - Вот пойдем посмотрим, как все это просто. Пойдем, пойдем!
Глава девятая
Живое привидение
Женька потащил Васю в кузов автомобиля. Мягкие сиденья, обитые прохладной, похожей на кожу тканью, едва заметно светились. В щиток электронки был вделан небольшой экранчик, а подле него блестящий диск - почти такой, как на телефонах автоматической станции. Тихо тикали часы, рядом с ними - электрические измерительные приборы и спидометр. Словом, если бы не телефонный диск, можно было бы подумать, что Вася сел в обыкновенное такси.
Хлопнули дверцы, Женька уселся за обыкновенный руль и сейчас же опустил шторки на стеклах. В кузове стало призрачно светло.
- Это я ночь сделал, - пояснил Женька, - чтобы были самые большие трудности.
Вася с недоумением осматривался. И ветровые и боковые стекла были закрыты, а все вокруг светилось, отражаясь на никеле телефонного диска. Светились сиденья, светились приборы, светились шторки. Голубовато-зеленые лучи сливались с синеватыми и розовыми, и все вокруг было залито чистым, мягким, будто предутренним светом.
- Как это… так получается? - крутил головой Вася, разыскивая хоть одну лампочку. Но ее не было.
- Что - получается? - удивился Женька.
- Да вот что светло? А лампочек нет…
- Ну, это же очень просто! - воскликнул Женька. - Стеклянная покрышка сиденья пропитана светящейся краской. Как же… ее… лю… люми… Дедушка! - крикнул Женя и открыл дверцу. - Как эта краска… Ну, светящаяся… называется?
- Какая краска? - спросил дедушка.
- Ну, вот которой сиденья пропитаны. Что внутри все покрашено.
- А-а! Люминофорная. А что, Вася не знает, что это такое?
- Не-ет, - смутился Вася, - не знаю.
- А я тебе напомню. Когда ты приехал из Иванова от бабушки, ты рассказывал, что видел спектакль "Зайка-зазнайка". Помнишь?
Вася вспомнил. Действительно, когда он был еще в четвертом классе и ездил к бабушке на каникулы, он видел в Иванове, в Театре музыкальной комедии, удивительную декорацию. На сцене, в ярком свете огней рампы, стояли обычные грубоватые, размалеванные полотняные деревья. Над мочальной травой росли невероятные деревянные грибы, дымил покосившийся фанерный домишко хитрой лисы, завоеванный Зайкой-зазнайкой. Пьеса была смешная, музыка - веселая, и Вася заметил убогую декорацию только дважды: когда открывался занавес и когда он опускался.
Но вот занавес открылся снова, огни рампы погасли, в зале наступил такой мрак, что нельзя было увидеть даже вытянутого к сцене соседского носа. А на сцене начались настоящие чудеса. На каждой травинке сверкала свежая капелька росы, каждый гриб светился своей удивительной краской, каждый листик на деревьях, каждая ягода на кустах переливались искрящимися голубоватой и розовой, зеленоватой, как изумруд, и алой, синей и желтой красками. А дом хитрой лисы! Не только резные наличники на окнах, не только карнизы и петухи на крыше, а даже бревна, каждый сучочек в них горел, сверкал, переливался и лучился.
И этот непостижимый, мягкий, удивительно красивый свет заливал всю полянку, на которую крадучись вышли лиса и волк. Их глаза горели, их шкуры переливались.
Васе казалось, что на лесной поляне жили настоящие зайцы, живые лисы и волк. И то, что они говорили человеческим языком, Васю не удивляло - они не могли не говорить, не могли не петь на такой чудесной лесной полянке, среди таких необыкновенных грибов и цветов.
Это была настоящая сказка, ставшая настоящей правдой. И все это сделала удивительная, светящаяся в темноте люминофорная краска.
Вася вспомнил, как он рассказывал об этом спектакле и об этой краске в кружке "Умелые руки". Ребята не верили ему, а он сердился и пытался доказать, что не сочиняет ни крошечки. Но Женька Маслов оборвал его:
- Короче говоря, ты все врешь, а попросту - брешешь!
Все рассмеялись, а Вася покраснел и стал с еще большим жаром отстаивать правду. Но чем больше он уверял и доказывал, тем меньше ему верили и тем откровенней смеялись. А больше всех Женька Маслов.