Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
- На сорок девять, - невозмутимо ответил дедушка. - И ты теперь меня будешь слушаться во всем. Сказано: поедем в город - и поедем… Женя, Лена! - крикнул он. - Мама звонила - собирайтесь. Сейчас поедем.
- А мамонта с собой возьмем? - спросила Лена.
Дедушка поперхнулся. Мамонт - обстоятельство непредвиденное. Даже сообщая своей дочери о Васе, он как-то упустил это из виду.
- Вася, - спросил он, - ты поедешь на мамонте или мы его оставим здесь, а потом приедем за ним?
Но Вася не слышал дедушкиного вопроса. Он сидел в машине и плакал. Слезы лились сами по себе, и он даже не замечал их. Он только тихонько, почти беззвучно шептал:
- Мама, мамочка…
Дедушка посмотрел на Васю, смущенно потер лысину и, тряхнув головой, пробормотал:
- Гм… да, положение…
Глава двенадцатая
Во всем виноват зуб
Через некоторое время дедушка принял решение:
- Тузика оставим здесь, а потом приедем за ним.
- Но ведь он убежит, - сказала Лена.
- А что же делать? - развел руками дедушка. - Нас он не послушает, а Вася… Васе сейчас не до мамонта.
- А что с Васей? - тревожно спросила Лена.
- Видишь ли… я же говорил, что здесь тайна, - вот она постепенно и раскрывается. - И, заметив нетерпеливое движение девочки, остановил ее: - Не спеши - все узнаешь. Когда попадем домой, я все расскажу.
Дедушка ушел искать убежище для мамонта, а Лена бросилась к машине, открыла дверцу и растерянно остановилась: она еще никогда не видела, чтобы мальчики, да еще такие смелые, каким показался ей Вася, плакали так безутешно. Он даже не оглянулся, когда открылась дверца, а только всхлипнул.
Лена решительно убрала под тюбетейку выбившиеся светлые пряди волос. Готовясь как следует пристыдить Васю, она взглянула на него укоризненно и поджала губы. Но Вася опять всхлипнул. Лена только вздохнула поглубже и промолчала. Чем дольше она молчала и смотрела на Васю, тем быстрее проходила ее решительность. Она почувствовала, что в уголках ее глаз почему-то защипало, дышать носом стало трудно, и она беспомощно открыла рот.
Вася, конечно, заметил Лену, но он не мог сразу же совладать с собой и поэтому некоторое время плакал уже нехотя, по инерции: разогнался и никак не мог остановиться. Но наконец усилием воли он заставил себя успокоиться и спросил у Лены:
- Слушай, какой сейчас год?
- Где - какой год? - не поняла разжалобившаяся Лена.
- Ну, вот здесь. Где мы сейчас, - уточнил Вася.
- А он везде одинаковый, - растерялась Лена.
- Тем более… - уже начинал злиться Вася: на себя за то, что он так плакал, на Лену за то, что она видела, как он плакал, и за то, что она такая непонятливая. - Тем более. Неужели ты не знаешь, какой сейчас год?
- Ну, двадцатый…
- Какой, какой?
- Двадцатый, - уже тверже сказала Лена.
Вася недоверчиво покосился на нее и разозлился еще сильнее. Ему показалось, что Лена шутит над ним.
- Слушай, а тебе сколько лет?
- Мне? Двенадцать.
- Так почему же сейчас двадцатый год? В каком же году ты родилась?
- Я? - Лена все больше удивлялась и даже чуть растерялась. Она никак не могла понять, что от нее хочет Вася. - Я родилась в 2008 году.
- В каком, каком? - опять переспросил Вася и побледнел. Он решал новую, совершенно невероятную и очень мучительную для него задачу.
- В 2008 году.
- Значит… значит, сейчас 2020 год?
- Ну да, - совсем растерялась Лена. - Я так и сказала - двадцатый.
Слезы опять сами по себе покатились по Васиным щекам, и, как он ни старался успокоиться и "рассуждать логически", из этого ничего не получилось.
Как только Лена увидела новый приступ Васиного горя, она поняла, что и ей самой очень хочется плакать. А когда ей что-нибудь хотелось, она обязательно это делала.
В машину заглянул наконец Женька. Он увидел, что Вася и Лена сидят рядом и плачут вперегонки. Женька открыл рот и испуганно спросил:
- Что случилось?
Ему никто не ответил. Вася только скрипнул зубами, но сейчас же новый поток слез покатился из глаз. Дело в том, что Вася слишком сжал зубы, и коренной зуб с дуплом невероятно заныл. Лена громко всхлипнула и уткнулась в платок. Женька тоже растерялся и на всякий случай потер кулаком глаза.
- Дома что-нибудь? - спросил он, но Лена отрицательно покачала головой. - Потеряли что-нибудь?
Вася, у которого зуб болел все сильней, пробурчал: "Нет", и вытер слезы. Женька вспомнил странное поведение Васи в электронке и, перестав тереть глаза, подозрительно спросил:
- Вася заболел?
- Дурак! - Вася окончательно рассердился на себя, на Женьку и на свой зуб. - Неужели ты не понимаешь, что я пролежал замерзшим пятьдесят лет!
- Сколько, сколько? - опешил Женька, а Лена разом перестала плакать.
- Пятьдесят лет! Ты это понимаешь?
Женька не понимал, но на всякий случай присвистнул и с уважением, почти с завистью сказал:
- Вот это да! Здорово! Пятьдесят лет… - И попытался уточнить: - Ты вместе с мамонтом замерзал?
- Дурак! - уже спокойней повторил Вася, и слезы перестали капать, но зуб еще ныл. - Мамонт же доисторическое животное. А я… я - исторический…
- Слушай, я ничего не понимаю, - честно признался Женька.
- Я сам… - начал было Вася, но, почувствовав, что у него опять навернулись слезы, сжал зубы и вскрикнул: - Ой!
- Ты чего? - наклонилась к нему Лена.
- Зуб вот еще…
- А-а! - понимающе сказала Лена и окончательно успокоилась: от зубной боли плачут не только мальчишки, но даже взрослые - это такая боль, хуже которой не бывает. И странно, она, жалея Васю, уже снова верила, что он очень смелый и совершенно необыкновенный мальчик.
- В конце концов, это ведь не так важно, сколько ты там замерзал, - сказала она, - важно, что ты отмерз и даже приручил мамонта. Он вместе с тобой отмерзал?
Вася кивнул головой.
- По-моему, это тоже неважно, - с завистью сказал Женька. - Это даже интересно - пятьдесят лет пролежать замерзшим, а потом вдруг оттаять и сразу же приручить мамонта. Слушай, а как же ты замерзал?
Вася понял, что его положение не такое уж безнадежное, и мысли о родителях отошли на задний план - ведь еще ничего не известно: может быть, они и живы. Теперь они, конечно, старенькие, но все-таки… и Вася рассказал все, что с ним случилось пятьдесят лет назад. Кстати, он спросил:
- А почему вы говорите "двадцатый", а не две тысячи двадцатый год?
- Видишь ли, это просто удобней. Ведь каждый знает, что две тысячи лет уже прошло, - ответила Лена.
- А Сашка Мыльников все-таки плохой товарищ, - твердо сказал Женька.
- Почему? - нахмурился Вася.
- Ну, что же это за товарищ, если он бросил тебя в яме? Я бы обязательно разыскал.
- Метель была… пурга.
- Ну и что ж! Разве это помеха? Вот когда на Марсе космонавтов разметала пыльная красная буря, так их и то нашли. А тут, на Земле, он не мог разыскать…
Лена вздохнула и почему-то очень твердо сказала:
- Ты ничего не знаешь, Женька, и поэтому не болтай.
- Сама ты болтаешь! - очень своевременно и остроумно ответил Женька. - Разве это товарищ?! - добавил он с презрением.
Они помолчали. К машине приблизился Тузик и стал обнюхивать ее хоботом, шумно вздыхая и опасливо косясь своими маленькими глазками.
Вскоре пришел дедушка и сказал:
- Тузика мы оставим в старом лесничестве. Там есть загон - в нем когда-то приручали лосей. Вот там он и погуляет.
- А разве лосей приручили? - уже откровенно удивился Вася.
И дедушка, тоже уже не таясь, ответил:
- Да, уже лет тридцать, как они домашние животные. Их разводят, как коров, из-за мяса, молока и хорошей кожи. Ну, взбирайся на своего мамонта и веди в загон.
- Я тоже сяду! - закричал Женька.
Но Лена презрительно сжала губы:
- Так он тебя и возьмет!
- Вася ему прикажет.
Польщенный Вася взобрался на Тузика и, покрикивая на него, заставил посадить Лену и Женьку.
Дедушка шел впереди, показывая дорогу.
Вскоре они подошли к заброшенному деревянному зданию фермы.
Оно было ограждено высоким и крепким забором с хорошими воротами.
Не подозревая подвоха, Тузик спокойно прошел во двор и стал обнюхивать хоботом постройки. Они не понравились ему, поэтому он фыркал и сопел. Ребята наносили в корыто воды, нарвали травы и ветвей и простились с мамонтом. Он стоял посреди двора, слегка раскачивая свою большую лопоухую голову.
- До свиданья, Тузик! - сказал Вася. - Мы скоро приедем.
Ворота закрылись, и все четверо пошли к машине. Сзади раздался трубный рев, ворота затрещали… Все остановились. Но рев затих, и слышно было, как Тузик, тяжело ступая, пошел обследовать свои владения.
- Ничего, - сказал дедушка. - Привыкнет…