- Я могла бы сейчас наговорить кучу общих фраз. Франсуаза Саган как-то правильно заметила: "Общие слова - это ложь". Ты спрашиваешь, откуда столько грусти? Это всё равно, что спросить - откуда столько радости? Может быть, через несколько секунд ангел улыбнётся, откладывая циркуль в сторону, а облако "Меланхолия" уплывёт, скрывшись за горизонтом. А сейчас другой фокус, - произнесла Рита и, подойдя к столу, взяла какой-то альбом, открывая его на закладке. - Я знаю, ты сейчас спросишь об этом. Вот.
Девушка подала Игорю раскрытый альбом, в котором была репродукция гравюры, очень похожей на картину Риты, с той лишь разницей, что из глубины камня не смотрел длинноволосый мужчина, и ангел не походил на Риту и вовсе собирался плакать. Скорее, он скучал, устремив взгляд на дальний залив. Под репродукцией была надпись:
"Альбрехт Дюрер. Меланхолия. Гравюра на меди. 1614 год."
- Что это значит? - Игорь оторвал взгляд от книги и вопросительно посмотрел на Риту.
- Это значит, что я использовала тему. Но вместе с тем, создала что-то своё. Это не подделка. Это самостоятельная картина. Просто я по-своему заглянула в мир Дюрера. Боже, как сложно объяснять! Рисовать гораздо легче.
- Вообще-то, я понял, - ответил Игорь, продолжая рассматривать картину и репродукцию, - ты использовала идею.
- Можно сказать и так.
- А кто такой этот Дюрер?
Рита подошла к Игорю я перевернула несколько страниц альбома.
- Это его автопортрет.
- Значит, он художник?
- Очень знаменитый. Пожалуй, он лучший немецкий художник.
- Постой, - Игорь посмотрел на картину. - Это он смотрит из глубины камня, отражаясь на его гранях?
- Да, это Альбрехт Дюрер смотрит на свою картину как бы из глубины веков, сквозь магический кристалл.
- Но почему всё-таки ангел плачет… хочет заплакать?
- Игорь, давай я этого не буду объяснять, И вообще, всё объяснять неинтересно.
- Хорошо, я больше не буду цепляться со своими вопросами. Просто я далёк от живописи. А когда мало знаешь, тогда много спрашиваешь.
- Кстати, тебе, наверное, будет интересно: Дюрер пыл не только прекрасным художником, но и отличным фехтовальщиком. Он даже написал какой-то трактат по искусству фехтования. В общем, это незаурядная личность.
- Да, парень Серьёзный, - почесав затылок, произнёс Игорь - У него сильный взгляд. Спокойный и сильный. Как будто смотрит сквозь тебя.
- Слушай, Игорь, у меня идея, - вдруг сказала Рита.
- Какая?
- Тебе нужно попробовать писать. У тебя, по-моему, получится. Ты схватываешь самую суть.
- Вот как! - шутливым тоном произнёс Игорь. - А что, знаменитый писатель кикбоксёр Игорь Рамзаев. Звучит неплохо, а?
- Великолепно! - в тон Игорю ответили Рита.
- Смотришь, через несколько лет и я напишу трактат… Скажем, "Использование скрытых уловок в кикбоксинге". Ну, как я закрутил?
- Ничего в этом не понимаю, но, по-моему, хорошо.
Игорь, отложив альбом, подошёл к Рите и поцеловал в губы.
- Картина мне понравилась.
- Не льстишь? - улыбнулась Рита.
- Чтоб мне провалиться!
- Тебе это не грозит. У нас крепкие полы.
Только Игорь собирался ещё раз поцеловать Риту, как вдруг в дверь кто-то протяжно позвонил.
- Ну вот, ни самом интересном месте, - с досадой произнёс Игорь.
- Я же забыла вынуть ключ. Закрыла дверь и забыла. Похоже, это родители. Они могут что-нибудь не так подумать.
Рита побежала открывать дверь. Через несколько секунд до Игоря донеслись оживленные голоса родителей Риты. А ещё через несколько минут девушка вернулась обратно.
Игорь сидел в кресле и листал альбом.
- Точно. Это папа с мамой.
- Что-то они быстро сделали газету.
- Первый раз без задержек, - улыбнулась Рита. - Игорь, мама попросила меня приготовить ужин. Подождёшь?
- Наверное, я пойду. В самом деле, уже восемь часов. Пока доберусь… Рано утром тренировка.
- Тогда встретимся на выставке часа в три. Устраивает?
- Вполне. В крайнем случае в начале четвёртого я буду.
- Договорились.
Игорь поднялся и привлек девушку к себе.
- Давай поцелуемся на прощание. В коридоре это вряд ли получится.
- Ты прав. Родителей лишний раз не надо смущать. Хотя они всё прекрасно понимают.
Рита проводила Игоря и пошла на кухню готовить ужин. Отец сидел на мягком диване и просматривал газеты. Мама готовила ему кофе.
- Проводила Игоря? - спросила она, когда вошла Рита.
- Да. У него завтра утренняя тренировка. Он торопится. И, кстати, он выиграл чемпионат города в своей возрастной группе.
- Обязательно возьмем у Игоря интервью для нашей газеты. Нужно было угостить его. Всё-таки чемпион.
- Я угостила, всё нормально.
- Это хорошо, - сказал отец, складывая галеты. - Рита, ребята с телевидения приедут в половине второго. К этому времени ты должна быть в выставочном зале. Это твоё первое телевизионное интервью. Держись естественно, не волнуйся.
- Я и не собираюсь волноваться, - нарезая лук для салата, сказала Рита, - меня волнует только одно.
- Что именно? - подняв голову, спросил Владимир Сергеевич.
- Чтобы они не задавали дурацких вопросов. Например; "Что вы хотели показать на этой картине?" Что видите…
- Так не надо, - устало протянул отец, - учись общаться с журналистами. Тебе это просто необходимо. От этого зависит немало. Из твоих ответов у людей будет складываться впечатление о тебе. Конечно, я не призываю заигрывать с ним и, потакать, но и не надо держаться вызывающе.
- Спасибо, папа, за инструкции. Сейчас главное - накормить тебя, тогда и журналисты покажутся не такими страшными.
Галина Васильевна едва не выронила от чашку с кофе.
- И то правда, Вова, - обратилась она мужу. - когда ты голоден, весь мир тускнеет в твоих глазах.
- Так накормите же меня скорее, о прекраснейшие из кухонных богинь! - театрально произнёс Владимир Сергеевич и рассмеялся.
- Папа, ты сегодня не поедешь искать это подземелье?
- До выходных у меня нет времени, к сожалению. А что?
- Так, ничего. Просто дочке хочется пообщаться со своим отцом, которого она крайне редко видит в последнее время.
- И то правда. Слава Богу, ты прервал свои поиски, - сказала Галина Васильевна, помогая Рите готовить салат.
- Но это только до субботы. Посмотрите, я его скоро найду.
- Поскорее бы. Тогда, может, хоть выспишься, - отреагировала Галина Васильевна.
Вечером, как обычно, отец читал в своём кабинете на втором этаже. Рита вышла из комнаты и прошла в конец коридора. Из кабинета падала полоска света, потому что дверь была закрыта не до конца. Рита потянула ручку на себя. Отец сидел вполоборота за столом и читал газету.
- Папа, я тебе не помешала? - спросила Рита, остановившись на пороге.
Владимир Сергеевич оторвал взгляд от газеты.
- А, дочка. Проходи. Я просто читаю.
- Мама, спит?
- Нет, она собиралась смотреть какую-то мелодраму.
Рита вошла в кабинет и села на кожаный диван, стоявший справа от стола.
- У тебя какие-то проблемы? Рассказывай.
- Да, я хотела с тобой поговорить, но не решалась.
Владимир Сергеевич внимательно посмотрел на Риту.
- Я думаю, что мы всегда были с тобой друзьями и понимали друг друга. Не сомневайся, говори. Я выслушаю, и мы вдвоем найдем решение.
- Хорошо, - Рита набрала побольше воздуха. - Папа, в последнее время меня кто-то преследует. Я не хотела об этом говорить с мамой, пугать её.
- Понимаю. Кто преследует? И почему ты так решила? Расскажи обо всем подробнее.
Медленно, поглядывая на отца, Рита стала рассказывать то, о чем поведала сегодня Игорю. Когда она поворачивала голову и смотрела в темный, не освещённый настольной лампой угол, ей казалось, что она видит вытянутую чёрную фигуру с бесформенной головой. Владимир Сергеевич внимательно слушал.
Когда Рита закончила, он встал и прошелся по кабинету, обдумывая услышанное. Наконец он снова опустился в кресло и сказал:
- Всё это, конечно, странно. Даже неправдоподобно. Ты рассказывала кому-нибудь об этом, кроме меня?
- Игорю. Больше никому.
- Это правильно. Что касается Игоря, ему можно доверять. Это настоящий друг.
- Конечно, папа.
- Я не стану тебе выговаривать за то, что ты бродила по ночам, да ещё выбирая такие маршруты.
- Сейчас я просто боюсь, - тяжело вздохнув, сказала девушка.
- Ну, бояться не надо. Сейчас мы постараемся с тобой во всем разобраться. Вариантов того, что ты могли видеть, множество. Галлюцинации, например. Да мало ли… Ты художник, дочка, и у тебя тонкая, ранимая психика. Ты воспринимаешь жизнь острее, чем другие люди.
- Зачем ты мне это говоришь? - напряглась Рита.
- Прошу тебя, ты только не волнуйся и не принимай всё близко к сердцу. Вот увидишь, всё будет хорошо.
- Папа, спасибо, что ты успокаиваешь меня. Но я видела это. Два раза видела.
- Я вот что хочу сказать. У тебя сейчас переходный возраст. Ты много работаешь. Возможно, твоя психика просто устала и создала такой страшный образ.
- Ты считаешь, что я свихнулась? Нет, ты так считаешь?
- Прошу тебя, успокойся. Я ни в коем случае так не считаю. Выслушай меня внимательно. Только не перебивай.
- Хорошо. Я слушаю тебя внимательно, - скрестив ноги, произнесла Рита.