Мишель не знал, следует ли ему рассказать о признании мсье Лакуа. Тот открыл свою тайну, но сделал это в минуту величайшего упадка сил. Мальчик решил промолчать. Пусть хозяин дома гугенота сам объяснится с мсье Фертелем, если сочтет это необходимым.
Между тем ювелир продолжал:
- Если бы, убедившись, что принесенные папашей Рикло слитки не серебряные, а платиновые, я не позвонил мсье Лакуа, ничего бы не случилось. Он передал бы мне драгоценности для оценки и последующей продажи, и моя жена и дочь были бы избавлены от мучений, которые им пришлось пережить со вчерашнего вечера. Должен признаться, что мной двигали не самые благородные чувства. Я был раздосадован тем, что не смог сам обнаружить клад, поэтому поспешил сообщить Лакуа, что и ему не удалось этого сделать. Однако мне и в голову не могло прийти, что найденные драгоценности принадлежат бандитам. Я решил, что это и в самом деле клад, только зарыт он сравнительно недавно. Увы! Жермену удалось подслушать наш разговор. Он сразу же связал мсье Лакуа, а тебя, Мишель, якобы от моего имени послал за моей женой и дочерью. Остальное вам известно.
- Иногда самые хитроумные планы рушатся из-за пустяка, - заметил мальчик. - Я предложил вашей жене подождать их и проводить обратно домой. К счастью, она отказалась. Иначе меня бы наверняка обеспокоило их долгое отсутствие и я бы снова позвонил у ворот. В результате и я, и мои товарищи тоже стали бы пленниками Жермена.
Разговор был прерван прибытием полицейских, которые не без удивления выслушали рассказ о том, какую хитроумную комбинацию задумали провернуть Жермен и Борен и как она провалилась. Отложив допрос свидетелей на более позднее время, они увезли преступников с собой. Мсье Фертель с видимым облегчением передал им сундучок с драгоценностями.
- Нужно будет повесить на двери объявление о том, что магазин закрывается на время отпуска владельца, - сказал ювелир. - Отдых никому из нас не повредит. Не отправиться ли нам сейчас в Монтраваль?
- Отличная мысль, мсье! - согласился Мишель. - Только об объявлении вам заботиться не нужно. Его уже повесили бандиты.
- Правда? Тем лучше… Свою машину я поведу сам. Жермен выкатил ее во двор, чтобы освободить место в гараже. А что же нам делать с автомобилем мсье Лакуа?
- Я могу сесть за руль, - предложил Артур. - Мишель, ты в состоянии добраться до Монтраваля на мопеде?
- Я в полном порядке, старина. Давай сделаем так, как ты говоришь.
Через полчаса мсье Фертель бережно перенес дочь в свою машину. Кстати, когда накануне Жермен перевозил спящую Натали в Курвеж, закутав девушку в одеяла, именно ее отец Альфреда принял за мсье Лакуа.
Следом за ювелиром ехал Артур на автомобиле мсье Лакуа. Мишель, Даниэль, Альфред, Грегуар и Жюстен на мопедах замыкали маленький кортеж.
ЭПИЛОГ
На лужайке перед домом гугенота, на одной из дорожек, был установлен стол. На нем стояли двенадцать приборов. На обед, кроме семьи Фертелей и Мишеля с друзьями, были приглашены Альфред, два его неразлучных приятеля, папаша Рикло и Лампуа.
Пока все были заняты подготовкой к торжественной трапезе, хозяин дома попросил Мишеля отвезти его кресло немного в сторону. Говоря с мальчиком, мсье Лакуа отводил взгляд. Казалось, его что-то гнетет.
- Видишь ли, Мишель, человеку моих лет нелегко каяться перед подростком, - проговорил он, наконец. - Но ты своим примером подтвердил известную истину: достоинства человека определяются не его возрастом. И мне бы хотелось, чтобы ты извлек для себя пользу из моего печального опыта. Я едва не стал - а без тебя обязательно стал бы - сообщником бандитов. И все потому, что мне не хватило мужества сказать "нет".
Видя, в каком замешательстве находится его собеседник, мальчик смутился и хотел было остановить признание, однако мсье Лакуа продолжал:
- Нет, я должен все сказать. Потом мне станет легче. Так вот, во время оккупации я участвовал в Сопротивлении, мне было поручено важное и ответственное задание.
Возможно, слишком ответственное, если принять во внимание, как молод я тогда был. Во всяком случае, с тех пор мне не раз приходилось задавать себе вопрос, оказался ли я, выполняя его, на высоте положения. И тут появился Борен. Сначала он был чрезвычайно любезен и даже предложил мне значительную сумму, если я соглашусь кое-что для него сделать. Когда же я отказался, он показал мне документ с печатью гестапо, из которого следовало, что в 1944 году я выдал членов своей ячейки фашистам. Он подделал эту бумажку, ведь он сам работал на гестапо. И все же я проявил слабость, испугался. Испугался, что имя мое будет замарано, что я не смогу оправдаться. Тогда вся моя жизнь потеряла бы смысл. И, как ты знаешь, я уступил.
Мишель, растроганный признанием, пытался найти слова, которые могли бы утешить инвалида. Чтобы отвлечь его от грустных мыслей, он спросил:
- Зачем же Борену было прибегать к подобной уловке? Неужели он не мог сбыть украденные драгоценности без вашей помощи?
Мсье Лакуа вздохнул.
- Не мог. У Борена было достаточно причин, чтобы организовать всю эту комбинацию. Кроме сотрудничества с гестапо, за ним числится еще немало грязных дел, поэтому ему нельзя было действовать открыто. К тому же, как мне стало известно, он пользуется дурной славой среди скупщиков краденого, потому что выдал нескольких из них полиции. Наконец, у скупщиков он получил бы за драгоценности не более четверти их настоящей цены. Потому-то он и разработал свой план.
- Ив чем же заключался этот план, мсье?
- В сущности, он был очень прост. Я достаточно серьезно занимался поисками клада гугенота. Мне удалось достать некоторые подлинные документы, связанные с ним. Я показывал их тебе и твоим друзьям. Каким образом Борен узнал об их существовании, остается для меня загадкой. Наверно, проговорился кто-нибудь из жителей деревни. Впрочем, это неважно. Борен думал, что если закопать сундучок в одном из отмеченных папашей Рикло мест и потом извлечь его в присутствии множества свидетелей - вас, Лампуа, мэра Монтраваля, - то все это будет выглядеть так, будто найден настоящий клад гугенота. После того как мсье Фертель или другой ювелир оценил и продал бы драгоценности, я должен был выписать чек на соответствующую сумму и передать его Борену. Тому оставалось бы только получить по нему деньги и исчезнуть. Вот какую роль взял я на себя, когда поддался отвратительному шантажу.
Мальчик пытался найти оправдание слабости, проявленной мсье Лакуа. Разе болезнь не служила ему достаточным извинением?
- Нет, Мишель, - твердо сказал инвалид. - Запомни хорошенько: когда вместо того, чтобы делать то, что должен, начинаешь искать себе оправдания, никогда не знаешь, как далеко зайдешь по пути лжи и подлости. Нужно мужественно бороться за правду, и особенно тогда, когда это бывает нелегко.
Мальчик был от всей души согласен с этими словами. Прямой и честный путь всегда достойней всякого другого, хотя и не всегда бывает самым простым. Мишель бросил взгляд на яму, откуда совсем недавно ему с друзьями пришлось доставать сундучок с драгоценностями, и не смог удержаться от вопроса:
- Вот что кажется мне сейчас странным, мсье. Вы очень обрадовались, когда мы нашли так называемый клад. Почему? Ведь вам было прекрасно известно, где именно его зарыли бандиты.
- Ты прав, я это знал. Разумеется, я играл отведенную мне роль. Но моя радость была искренней. Я почувствовал огромное облегчение, когда понял, что комедия приближается к концу. - Мсье Лакуа вздохнул. - Та поспешность, с которой папаша Рикло избавился от полученных от меня слитков, вынудила Жермена перейти к решительным действиям. Меня заперли в погребе, потом Борен, надев маску, принес туда же связанную мадам Фертель. Затем бандиты, усыпив Натали снотворным и погрузив ее в мою машину, поехали в магазин мсье Фертеля. Конечно, они прихватили с собой и сундучок с драгоценностями.
- Но сначала они постарались отнять у нас слитки, - добавил Мишель.
- Правда? Я впервые слышу об этом. Разделив заложников, Жермен снова отправил Борена сюда. Мсье Фертель и его жена так боялись за свою дочь, что были готовы выполнить любые требования преступников. Остальное тебе известно.
К собеседникам подошел ювелир.
- Итак, над нами опять ясное небо, - с улыбкой проговорил он. - Сколько событий за каких-нибудь два дня!
- Я как раз рассказывал молодому человеку о том, что вынудило меня уступить шантажу.
Мсье Лакуа еще раз объяснил, в чем состоял план Борена. Внимательно его выслушав, мсье Фертель покачал головой:
- Вы оказались во власти преступников, дорогой Лакуа, а потому заслуживаете снисхождения. Однако, уступив им, вы забыли об одном важном обстоятельстве: никто во всей округе не поверил бы их клевете. К тому же в нашей организации Сопротивления была отлично поставлена служба безопасности. Ее архивы сохранились. Мы восстановили бы истину, а в случае необходимости провели бы кампанию в прессе в вашу защиту. Хватит себя мучить, подумайте о чем-нибудь приятном! Не будем омрачать общего веселья!
В этот момент мадам Фертель провозгласила:
- Прошу всех к столу!