Некрасова Анна Васильевна - Эзумрит стр 15.

– Давай побыстрее наловим рыбы, – попросила Тамея. – Хочу перед обедом немного вздремнуть. У нас сегодня конкурс, а я ночью плохо спала.

– Почему ты плохо спала? – поинтересовалась Руя, вставая с камня.

– Много дурных мыслей в голове бродило, – вздохнула Тамея.

– Надо перед сном в рот воды набрать, тогда спать будешь крепко, – посоветовала Руя.

Час спустя Тамея вернулась в деревню с уловом и сразу же легла в кровать.

Разбудила ее Лавидия:

– Вставай, мы садимся обедать! Мама сварила кашу с фруктами!

Стека, как всегда, недовольно ковырялась в тарелке. В семье Перласа за столом обычно много смеялись и шутили, но с тех пор как в доме появилась гостья, завтраки и обеды проходили в полном молчании. Когда Стека ушла, хозяева стали обсуждать предстоящий конкурс. Неожиданно кто-то громко потопал на крыльце, привлекая внимание. В кухне появилась Рока:

– Там, я зеркало принесла. Посмотрись перед конкурсом, – сказала она после приветствия.

За столом остался один Перлас. Хида, Лавидия и Тамея вмиг забыли о еде. Они бережно передавали друг другу зеркальце и с увлечением разглядывали собственные лица.

– Ой, а я, оказывается, еще красивая! – воскликнула Хида. – Морщинок почти нет!

– Ты лучше посмотри, какая я красивая! – сказала Лавидия.

– На тебя-то я и без зеркала каждый день любуюсь. – Хида засмеялась.

– Ну-ка, – крякнул Перлас, вытирая рот тыльной стороной ладони, – что там у вас? Дайте-ка мне посмотреть!

– Смотри, отец, не испачкай! – предупредила Хида, передавая зеркальце.

Тамея украдкой взглянула на раскрасневшееся от удовольствия лицо подруги. "Если Рока и виделась с Турией, то она и понятия не имела, что натворила ее мать! – подумала девушка. – Но тогда почему Рока не рассказывает мне о встрече?"

– Пора, – возвращая зеркало, сказал Перлас. – Вся деревня, поди, уже на лугу собралась.

Улицы и впрямь опустели, а со стороны луга доносился многоголосый гам. Тамея, Рока, Перлас, Хида и Лавидия поспешили на площадку, где, как и в предыдущий раз, с двух сторон установили лавки. Правый ряд снова достался девушкам, левый – юношам. Зрители столпились на краю лужайки. Тамея с разочарованием отметила, что сидит напротив Кулона, брата Идары. Перед судьями на длинном столе лежало четырнадцать хур и столько же ножей.

– Так я и думала, – шепнула Тамея на ухо Роке, – второй конкурс будет серьезным.

Впрочем, догадаться было нетрудно. Прошлым летом в Сохоте девушки чистили рыбу, следовало ожидать, что на этот раз им придется потрошить хур. В конце концов, для того и проводились испытания – будущие женихи должны заранее знать, каких хозяек приведут в дом.

Как только Луд поднял руку, зрители тут же смолкли.

– Пусть каждая девушка возьмет птицу и нож, – сказал Луд. – Птицу необходимо ощипать и выпотрошить. Которая из девушек сделает это быстрее и лучше, та и будет победительницей!

Участницы наперегонки бросились к столу.

– Подождите! – остановил их Луд. – Пусть гостьи первыми выберут себе птиц!

Тамея, Рока, Дэвика, Агга и Идара с недовольным видом вернулись к лавкам. Среди зрителей пробежал громкий ропот.

– Вот увидите, нам достанутся самые большие хуры и самые тупые ножи! – буркнула Дэвика.

Тамея смотрела, как гостьи толкались возле стола. Стека сначала поспорила с одной девушкой из Сохоты из-за птицы, потом поругалась со своей тохтинской подружкой из-за ножа.

– Старейшина, зачем наших девушек обижаешь? – послышался из толпы чей-то голос.

Тамее показалось, что это был Корт.

– Все хуры одинаковые! – ответил Луд.

Когда гостьи отошли от стола, птиц взяли хуттинские девушки. Помощники раздали большие корыта.

– Начали! – скомандовал Луд.

Тамея принялась торопливо выдирать жесткие сине-сиреневые перья из толстой птичьей кожи. Занятие это было не из легких. Справа от нее трудилась Рока, слева – Идара. Когда от перьев на голубоватой коже хуры остались лишь глубокие ямки, Тамея взялась ощипывать розовый пух. Он прилипал к пальцам, и их все время приходилось вытирать о край корыта. Тамея вытаскивала потроха, когда с лавки вдруг вскочила девушка из Тохты, победно взметнув над головой свою птицу. Луд подозвал ее к столу. Второй закончила Дэвика, Тамея оказалась третьей. Дальше одна за другой справились с заданием девушки из Сохоты. Рока была седьмой, Идара – девятой, Стека – предпоследней.

– Теперь мы узнали имя второй девушки, достойной называться лучшей невестой! – прогремел Луд. – Это Тува, дочь Керана и Лумы из Тохты!

Тува, полненькая девушка с каштановыми волосами и веснушчатым лицом, сильно стеснялась, когда ее поздравляли подруги и зрители.

Наступила очередь юношей показать себя. Прошлым летом в Сохоте они таскали на плечах мельничные жернова. Правда, тогда мало кому удалось даже поднять жернов. Победил в том испытании здоровенный парень из Сохоты по имени Дор, он сделал двадцать шагов. Дал смог пройти с жерновом только три шага. На этот раз старейшина объявил, что парни будут бороться.

– Победит тот, у кого противник коснется земли обеими лопатками! – пояснил Луд.

Юношей попросили разбиться на пары. Получилось шесть пар. Скинув туники, первыми на середину лужайки вышли Брокус и Дор. У щуплого Брокуса не было ни единого шанса, он сам это понял и потому почти не сопротивлялся. Вторыми были Торин и парень из Тохты. Они боролись долго, и Рока чуть голос не сорвала, болея за Торина. Наконец, когда Торин сам был практически на земле, он ловко вывернулся из-под противника и уложил того на обе лопатки. Последними боролись Дал и Шур. В исходе этого поединка Тамея не сомневалась: один ловкий бросок Дала – и Шур загорает, лежа на спине.

Победители первого тура снова разбились на пары.

Во втором заходе первыми состязались Дор и Торин. Торин изо всех сил сопротивлялся могучему противнику. В тот момент, когда Дор повалил Торина на землю, хуттинцы дружно ахнули. Дал боролся в третьей паре с парнем из Сохоты. Парень напал стремительно, но Дал в первом туре видел, на что способен противник, и был готов отразить атаку. Силы их были равны, однако Дал оказался чуточку увереннее в себе, может, оттого, что был у себя дома и полсотни сородичей смотрели на него, всем сердцем желая удачи. Дал победил, впрочем, у Тамеи, как и в прошлый раз, в этом не было никаких сомнений.

В третьем, и последнем, заходе на площадке остались Дор, Зайн и Дал. Первыми вышли бороться Дор и Зайн. Дор положил Зайна сначала лицом вниз, потом играючи перевернул его на спину. Теперь друг перед другом стояли лишь два участника: Дор и Дал. С Дала слетела его привычная улыбка. Квадратное лицо Дора оставалось бесстрастным. Противники сцепились. Тамея видела, как вздулись от напряжения жилы на шее Дала.

– Этот тролль не может победить! – воскликнула Дэвика.

Противники разошлись и снова сцепились. Зрители следили за поединком, затаив дыхание. Дор был силен, но Дал более гибок и проворен. Когда соперники сходились в третий раз, Дал неожиданно увернулся и сильным ударом под колени сбил противника с ног. Дор тяжело рухнул на землю. От изумления зрители секунду молчали, а потом восторженно взревели. Дал вытер пот со лба и, улыбнувшись, протянул Дору руку, помогая подняться. Он успел еще похлопать Дора по плечу, прежде чем хуттинцы окружили его, бросились обнимать и целовать.

– Имя второго юноши, достойного называться лучшим женихом, – Далан, сын Эйда и Туны из Хутти! – стараясь перекричать толпу, возвестил Луд.

Тамея решила повременить с поздравлениями и подойти к Далу в другой раз, когда он будет один. В деревню снова возвращались веселой гурьбой, и никому не было дела до того, откуда родом победитель. Это был общий праздник молодости. Это был тот самый праздник, которого каждый день желали друг другу жители деревень Хутти, Тохта и Сохота.

– А я не сомневалась, что наш Далан победит, – сказала Хида Тамее, когда они сидели во дворе у очага и чистили радужник.

– Я тоже, – улыбнулась Тамея.

Лавидия, лежа на траве, играла с куклой.

– Представляешь, Там, – мечтательно произнесла Хида, оторвав взгляд от ножа, – Дал станет достойнейшим женихом, а ты лучшей невестой. Может, он тогда подарит тебе свой пояс?

– А может, Там не захочет отдать ему свой, – встряла Лав.

– Да? И кому же она его отдаст? – прищурилась Хида.

Неожиданно с дальнего конца деревни донеслись громкие вопли.

– Что это? – встревожилась Хида.

Прибежал Нуам и возбужденно закричал, размахивая руками:

– Лав, к нам трохи забрались! Идем смотреть, как Соха их выкуривать будет!

Лавидия со всех ног понеслась за калитку.

– Там, это… Рока просила тебя тоже прийти, – почесав в затылке, сказал Нуам.

– Иду. – Тамея поднялась, торопливо вытирая руки.

Хуттинцы и гости, приникнув к изгороди, с любопытством уставились на распахнутые двери дома молочницы. Тамея окликнула подругу.

– Хорошо, что ты пришла, – прошептала Рока. – К Тутрен забрались трохи, и бабушка велит мне их выкурить! А я боюсь!

Неожиданно в окне показался трох с большим печным горшком в руках. Оскалив желтые зубы, он запустил горшком в толпу у изгороди. Люди метнулись в разные стороны, горшок пролетел над головами и грохнулся на землю. Трох исчез в доме, откуда доносился жуткий шум.

– Скорее сделайте что-нибудь! – всплеснула руками Тутрен.

К толпе подбежал запыхавшийся Корт со связкой краснянки. Он протянул стебли Онсиде. Соха подожгла пучок и молча вручила его Роке, указав глазами на дверь. Рока, судорожно вздохнув, взяла краснянку и открыла калитку.

– Я тоже пойду! – сказала Тамея.

Уголки губ старой Сохи дрогнули от улыбки.