Звукособиратель
О звукособирателе я ещё на Земле слыхал. Какой-то изобретатель-самоучка предлагал его одному бюрократу. Но бюрократ, понятно, отмахнулся. Иначе он и не был бы бюрократом! А здесь звукособиратели на каждом шагу: в квартирах, в классах, в театрах - в езде, где можно найти лишний шум. А работа у этого прибора - собирать звуки и перерабатывать их в электричество.
Покричали, например, ученики на перемене - автомат соберет всё до единого звука. А сели на урок - нате вам свет. Сами старались.
Я смотрел на это великое изобретение и думал: "Поставь-ка такой аппарат на перемену в нашей школе. За десять минут его так зарядят, что электричества хватит на троллейбусную прогулку по всему городу?"
На уроках, когда вызывают двоечников, аппарат можно не включать. А если поставить звукособиратель на сборах или на заседаниях советов отрядов и дружин? Да речами на них мы смогли бы освещать всю школу!
Или тот же стадион. Вот уж где попотел бы этот самый звукособиратель! Один Лёнькин свист смог бы зажечь лампу в тысячу свечей. Весь город после матча прямо сиял бы в огнях.
Так что звукособиратель, по-моему, - изобретение стоящее. На Земле бездельничать ему не пришлось бы. Но ортисяне так увлеклись автоматами, что и не заметили, как перестарались. И тут я сказал им своё слово.
Перочистка
У ортисян так. Чтобы очинить карандаш-автомат. Вычистить перо от соринки - автомат. Пишет ученик на уроке и вдруг видит - волосок на пере. Что делать? Он просит разрешения подойти к автомату, включает его, опускает перо, нажимает кнопку и ждет, пока автомат не подаст ему перо без волоска.
- Чудаки, - сказал я ортисишкам, - куда проще пользоваться перочисткой.
- Перочисткой? - удивились ученики. - А что это такое?
- Это несколько тряпичных кружочков, сшитых посередине, - ответил я.
Но они ничего не поняли. За минуту я сшил им первоклассную перочистку и показал, как пользоваться.
- Ару! - закричали ученики.
У нас кричат "ура", а на Ортисе кричат "ару".
- Ару! - закричали ученики и сейчас же сшили себе перочистки.
Между прочим, интересный факт. Каждое выступление ортисян на собраниях, заседаниях, совещаниях заканчивается восклицанием "ару!". И всех выступающих здесь зовут аруторами. Я подумал: не от этого ли слова произошло наше - "оратор"?
Но это мимоходом. Так вот, о перочистке. Когда я прощался с учениками, ко мне подошёл учитель.
- А знаете, молодой человек, - сказал он, - в наших древних книгах упоминается о какой-то перочистке. Но наши учёные посчитали её инструментом для ощипывания гусей и куриц, которыми питались предки, и поэтому никому и в голову не пришло додуматься до такого гениального изобретения,
С этого времени земная перочистка вытеснила автоматы для очистки перьев из всех ортисянских школ. А в местной газете "Ох", о которой я расскажу чуть позже, вскоре появилось сообщение:
"За изобретение оригинального прибора для очистки школьных перьев, заменившего дорогостоящие автоматы, землянину Косте Вострикову присваивается звание Почётного члена Ортисянской Академии наук".
Цветок ирвен
Кинечу сказал:
- Ты, кажется, парень с головой. Перочистку сам придумал?
- Сам, - ляпнул я.
Не удержался. Похвалили - я и рад стараться врать.
Сказал "сам" и сразу почувствовал, что попал впросак. Кинечу каким-то чудом тут же догадался, что я соврал. Отошёл к окну, взял в руки горшочек с цветком и уставился на увядшие лепестки.
- А ты правду сказал? - спросил он.
"Наверняка какой-нибудь лжеулавливатель стоит рядом, - подумал я. - Что же делать?"
А Кинечу даже улыбаться перестал. Смотрит на цветок и говорит:
- На Ортисе никто никогда никого не надувает.
- Хватит, - говорю, - не сердись. По глупости сболтнул. В первый и последний раз. Но как ты узнал? Ведь мог же и я додуматься до перочистки.
- Ирвен. Он никогда не ошибается. - Кинечу показал на красно-белый цветок. - Он завял - значит, кто-то поблизости сказал неправду.
- Этот цветок лжеулавливатель? - захохотал я. - Рассказывай сказки! Так я тебе и поверил!
Кинечу обиделся:
- Хорошо, тогда пусть этот самый ирвен угадает ещё раз.
- Этот больше не сможет, - грустно сказал Кинечу. - Он погиб. И все цветы в этой комнате завяли. Мне стало стыдно. Погибло столько цветов! И хоть бы враньё было стоящее! А то из-за какой-то перочистки!
Кинечу сходил в соседнюю комнату и принёс новый цветок.
- А если ещё меньше совру, - спросил я, - ну, на самую чуточку?
- Всё равно завянет. Ложь есть ложь, маленькая она или большая. Вред от неё всегда одинаковый.
Мне стало жалко цветы, и я врать перестал.
Кинечу рассказал, что развести ирвен ортисянам стоило огромного труда. Они и сами не знали, как часто лгали. Цветы гибли буквально на корню. Стоило только прийти ортисянам к кому-нибудь в гости, как в первые десять минут хозяин оставался без цветов.
Тогда, чтобы сохранить цветы, ортисяне стали запираться от гостей. Те начали обижаться.
И вот, чтобы проверить своих друзей, некоторые ортисяне стали носить цветок с собой. Разговаривают друг с другом, а сами поглядывают на цветок. Завянет - ссора. Каждый обвиняет во лжи другого.
В общем, в первое время ирвен не столько пользы приносил, сколько вреда. Отъявленные брехуны вообще боялись высунуть нос на улицу. Ни к кому не ходили в гости, никого не пускали к себе.
Одно время ирвен хотели ликвидировать с корнем, чтобы не перессорились все ортисяне, но самые честные всё-таки спасли цветок. И он выстоял.
Труднее всего оказалось взрастить ирвен в школах. Мешали двоечники. Ответят невпопад - цветка как не бывало. Получалось так, что все ученики должны успевать, чтобы в классе спокойно рос ирвен. Развернулось соревнование за то, чтобы в каждом классе расцвёл ирвен. Дело было не из лёгких. Ведь надо было не только хорошо учиться, но и во всём быть честным. Ни разу никого не обмануть.
Постепенно ирвен появился в каждом доме, в каждой квартире, в каждом классе. Сейчас им украшены улицы, скверы, сады. Если где-либо цветок почему-то завянет, его стараются заменить свежим, чтобы никто не говорил: "В этом доме (или классе) врут".
Дорогой Степка, а не мешало бы такой цветок развести и у нас на улице. Наверное, сначала трудно будет - один твой Витька Софронов целую оранжерею за вечер может сгубить, но над такими могут взять шефство пионеры.
Письмо четвертое
Музыкальные рыбы
Вообще музыкой на Ортисе увлекаются буквально все - от малышей до седобородых старцев. Но самыми универсальными музыкантами считаются рыболовы. Дело в том, что рыбу здесь ловят не на червяков, мотыльков и букашек, а прямо небольшими сачками. И подманивают к берегу музыкой.
Каждая рыба любит свою музыку, свой инструмент. Например, плотвички, пескарики и прочая мелочь без ума от лёгкой музыки, особенно от фокстротов. Так косяками и собираются у берега.
Рыбы покрупнее - окуни, лещи, язи - увлекаются романсами.
А щукам подавай музыку побоевитей да поэнергичней. На наш "Танец с саблями" Хачатуряна они сами бы полезли на берег.
Сомы признают только симфонии. Чтобы выманить пудового сома из-под коряги, рыболовы вынуждены объединяться в симфонические оркестры. Правда, иногда сом подходит всего на один-единственный бас. Рявкнет рыболов в медную трубу - сом тут как тут. Но на бас он идёт не всегда, а по настроению.
Ерши-любители народной музыки и ловятся поэтому на любую. Ведь в каждой симфонии, в каждом фокстроте есть и народные мелодии.
Композиторы, проведав об этом, стали проверять на ершах свои сочинения. Если ерши клюют - значит, сочинение достойное.
Так что рыболов, чтобы не остаться без улова, должен разбираться во всякой музыке и играть на любом инструменте. Когда он едет по городу, все знают, что это рыбак. Через плечо - труба-бас (кто не мечтает о большой рыбине!). В футлярах, футлярчиках и просто так - скрипки, саксофоны, кларнеты и даже барабаны: будить налимов.
Рыболовы на Ортисе - самый музыкальный народ. В беседах и лекциях так и говорят: "Занимайтесь рыбной ловлей. Повышайте музыкальную культуру".
Да, Степка, чуть не забыл! Есть тут и свои рыболовы-браконьеры. Они пользуются слабостью рыбы к слезливой музыке. Стоит заиграть что-нибудь душещипательное, с надрывом, как вся рыба вокруг так ослабевает, что её можно брать руками. Такой вид ловли считается запрещенным. У браконьеров отбираются ноты, музыкальные инструменты и сачки.
Вот почему музыка на Ортисе, в основном, весёлая и жизнерадостная.
Письмо пятое
Газета "Ох"
Посылаю несколько вырезок из газеты "Ох" - "Ортисянский хроникёр". Что к чему, Степка, объясню тебе в следующем письме.
ОБЪЯВЛЕНИЯ
Искусственные кровеносные сосуды, внутрисердечные и ушные перепонки, а также готовые пластмассовые сердца отпускаются в неограниченном количестве по первому требованию нуждающихся. Обращаться по видеофону 12–34.
В гостиницу "Космос" требуется швейцар с инженерным образованием, умеющий обращаться с новейшими конструкциями бытовых автоматов.
МАМА СТИРАЕТ
Дорогая редакция! В нашем звене есть пионер Мезон Куделкин, который всю домашнюю работу свалил на маму. Автокухня у него в полном беспорядке. Электрополотёр бездействует. Стиральный комбайн вышел из строя. Мезонова мама, возвратясь с фабрики, вынуждена сама готовить обед и стирать бельё.