Хейг Мэтт - Тенистый лес стр 9.

Этого человека звали Профессор Тэнглвуд, и в течение последних десяти лет он работал над своей книгой. Все это время он пытался написать историю своей жизни, но до сих пор не мог придумать достойное начало.

- "Я родился ясной звездной ночью", - пробормотал он себе под нос. - Нет! Дрянь! Никуда не годится!

Ведьма теней вежливо кашлянула:

- Хозяин.

- Да! Что такое? - рявкнул он, не оборачиваясь.

- Хозяин, я принесла тебе новости, - Ведьма теней сама слышала, как нерешительно прозвучал ее голос. Хотя прошло уже столько лет, человек, властвовавший над нею, до сих пор вселял в нее ужас.

- Говори, - скомандовал он. - Го-во-ри.

И тогда Ведьма теней заговорила, обращаясь к затылку профессора:

- Хозяин, я была во Внешнем мире, следила за белым бревенчатым домиком, как ты мне приказал. Я просто сидела на траве, когда вдруг увидела… мальчика. Человеческого мальчика, хозяин.

- Мальчика? - Профессор Тэнглвуд повернулся в своем кресле. У него было длинное худое лицо, пожилое, но не такое старое, как у ведьмы. Под левым глазом виднелся узкий горизонтальный шрам. Волосы Профессора Тэнглвуда все еще были темными, и в менее злой версии мира он, возможно, считался бы весьма привлекательным.

- Да. Мальчика, хозяин. Он подошел ко мне. Я сидела неподвижно, так что смогла хорошо его рассмотреть, но затем он попытался схватить меня и…

Колючие глаза ее хозяина были направлены на ее запястье.

- На тебе всего один браслет, Ведьма теней. Черный. Где же другой? - Он встал и подошел к ней.

- Хозяин, мальчик попытался схватить меня, так что я рванулась прочь, но он держался за белый браслет - браслет, который я украла у сестры. Я попыталась вернуть его колдовством, но ты же знаешь, как я слаба вне леса. Все, на что я оказалась способна, - это заклинание по стиранию памяти, так что мальчик забыл о браслете. Хозяин, прости меня.

Профессор Тэнглвуд закрыл глаза, вздохнул и произнес голосом спокойным и жутким, как кладбищенский ветер:

- Ты потеряла браслет.

- Хозяин, прости меня.

- Прости? Довольно бесполезное слово, не так ли? Что оно может сделать, это "прости"? Может быть, вернуть браслет? Или помешать любопытному ребенку войти в лес? Или, возможно, написать мои воспоминания?

- Нет, хозяин, оно этого не может.

Профессор Тэнглвуд долгим взглядом посмотрел на Ведьму теней, размышляя, когда же настанет тот долгожданный день, когда он убьет ее и похитит ее силы.

- Этой ночью мне приснился сон.

- Сон, хозяин?

Профессор кивнул.

- Сон о том, что два ребенка вошли в лес. - При воспоминании об этом уголки его губ растянулись в улыбку. - Они были убиты какими-то существами. Думаю, это была стая летающих головостуков. Ах, слышала бы ты этот восхитительный звук! Я смотрел, как они умирают. Я смотрел и слышал их крики, и это меня утешало. А после того как дети умерли, весь лес зааплодировал. Все хюльдры, тролли, пикси и все остальные. Они аплодировали мне, словно осознав вдруг, зачем я внес перемены. В тот миг они знали, что я спаситель, уберегший их от людей. Которым я, разумеется, и являюсь. Видишь ли, Ведьма теней, даже твоя глупость не может поставить лес под угрозу. Ибо что самое плохое, что может произойти? То, что мальчик найдет белый браслет и решит нанести нам визит. Но ведь все мы знаем, что белая магия не чета черной. Впрочем, гораздо более вероятно то, что мальчик войдет в лес без защиты, которую дает браслет. А если это случится, его смерть будет такой же неизбежной, как восход солнца.

- Да, хозяин, - подтвердила Ведьма теней, выдыхая облачка черного пара.

- Оставь меня, - произнес он. - Мне нужно заняться книгой, ибо в тот день, когда все существа узнают, как много я сделал для их защиты, они полюбят меня. И тогда не будет ни сопротивления, ни попыток сбежать, и в любом месте леса, где бы я ни появился, будет раздаваться один и тот же возглас: "да славится Профессор Тэнглвуд, ибо он - Мастер перемен!" А теперь иди, Ведьма теней. Иди. Но оставайся в лесу. Я не могу доверить тебе выходить за его пределы. Ты поняла меня?

- Да, хозяин.

Ведьма теней склонила голову и снова обернулась вороном. Она вылетела в то же окно, в которое влетела, и начала бесцельно парить над деревьями, глубоко печалясь по браслету, который она потеряла. Печалилась она также и по мальчику, которого встретила на опушке. По мальчику, который - она знала это - однажды войдет в лес и никогда не вернется назад или вернется измененным до неузнаваемости.

Она летела так высоко, что ей был виден белый бревенчатый домик, и думала о людях, находившихся в нем.

"Оставайтесь там, - подумала она. - Оставайтесь в безопасности".

НА КУХНЕ

Ветер со злостью бился в окно кухни, и такая же злость отражалась на лице тети Иды.

- Ты нарушил мое правило, - сказала она, отрезая последний кусок красного мяса, предназначенного Ибсену на ужин. - Самое важное правило.

- Я не нарушал его, - возразил Сэмюэль. - Я не заходил в лес.

- Да? А что же ты делал? Ты был прямо на фершине, - она поискала нужное слово, - склона… ты собирался войти в лес, не так ли?

Сэмюэль помедлил.

- Там была кошка.

- Кошка?

- Черная кошка. Я шел за ней. А она убежала в лес. Оставьте ваши трусики на себе.

Тетя Ида смутилась:

- Не понимаю, какое отношение к этому имеет мое нижнее белье.

- Это просто такое выражение.

- Ну, в Норфегии такого выражения нет. В любом случае, ты должен понимать, что я не придумываю правила просто для забавы. Я не сижу и не думаю: "Ага, дафайте-ка сегодня придумаем правило, просто так. Дафайте носить только зеленую одежду, потому что сегодня вторник". У меня есть определенные причины для того, чтобы не пускать вас в лес.

- Ну, а я собираюсь пойти в лес, - Сэмюэль проверял тетю.

На самом деле его не особо тянуло в лес, но ему хотелось узнать, почему это было так важно.

И вот тогда-то, посмотрев на тетино рассерженное лицо и сжатые в ниточку губы, он кое-что понял. "Она не имеет надо мной власти".

Всю жизнь родители Сэмюэля контролировали его, запрещая делать всякие вещи.

Если он получал плохие оценки в школе, ему запрещали играть в игровую приставку.

Если он приходил домой слишком поздно, на следующий вечер ему запрещали идти гулять.

Если он дрался с сестрой, ему не давали карманных денег.

Поэтому большую часть времени он сдерживал себя, думая о том, что он потеряет, если поведет себя не так.

Но что он мог потерять теперь?

Он потерял маму и папу. Он потерял половину сестры (ту половину, которая болтала, улыбалась и пела). Он потерял всех своих друзей. Он не мог смотреть телевизор или атаковать другие планеты на игровой приставке.

Какое наказание могла придумать для него тетя Ида?

Ее еду он и так ненавидел, поэтому мысль о том, что его оставят без обеда, ничуть его не пугала. Она могла отправить его в комнату - ну и что с того? Там было не более скучно, чем во всех остальных скучных комнатах.

Она не могла придумать наказание, которое было бы страшнее воспоминаний, хранившихся у него в голове. Воспоминаний о том, что случилось на трассе В-642. Так что терять ему было абсолютно нечего.

- Да, я собираюсь пойти в лес, - повторил он. - Однажды, когда вы не будете следить за мной. Я пойду туда и увижу, что там такого особенного, о чем вы не можете даже говорить. Вы не сможете наблюдать за мной все время.

Тетя Ида бросила на него свирепый взгляд.

- Но почему же ты будешь делать это после того, как я тебе объяснила, что это нарушение самого фажного правила?

- Потому что мне скучно, - ответил Сэмюэль. - Чем я, по-вашему, могу здесь заняться? Тут нет телевизора. Тут ничего нет! Только куча книг, написанных на норвежском, с дурацкими словами и дурацкими буквами вроде æ, ø и å.

- Ох, - вздохнула тетя Ида, - ты думаешь, это какая-то игра? Тебе кажется, что очень фесело нарушать правила твоей скучной старой тетки и ее скучного старого дома? А если я скажу тебе не бегать по краю пропасти, ты что, все равно станешь бегать по краю пропасти?

- Это не пропасть, - возразил Сэмюэль. - Это всего лишь деревья.

Тетя Ида засмеялась. Но смех этот не был радостным. Это был резкий пронзительный смешок, который разнесся по всему дому:

- Ха!

Марта, услышав этот звук из гостиной, оглянулась на брата, стоявшего на кухне. Громкий тетин смешок вернул ее назад к реальности, пусть и всего на одно мгновение.

- Ха! Всего лишь деревья! - воскликнула тетя Ида. - Если бы это были всего лишь деревья, думаешь, я вы сама не показала тебе лес?

Сэмюэль пожал плечами.

- Пожалуйста, Сэмюэль. - Пока тетя Ида боролась с особенно жестким куском мяса, Сэмюэль заметил, что она едва не плачет.

И тогда он нашел в себе силы сказать то, что вчера казалось ему таким трудным.

- Я… простите меня, - произнес он и почувствовал, что после этих слов ему стало легко, как будто он сбросил с плеч тяжелую ношу.

- Ох, Сэмюэль, - сказала тетя Ида, сдерживая слезы. - Ты прав. Одних правил недостаточно. Я не могу просто запретить тебе ходить в лес. В конце концов, ты федь мальчик. А для мальчиков правило - что-то вроде игрушки: что-то, с чем можно поиграть и посмотреть, как оно ломается.