- А он ведь ещё поручил нам провести эту самую… Как уж он сказал? Ага, вспомнил: "просветительную работу среди купающихся"! Помнишь? Он же сказал, что мы должны объяснить им, где безопасно плавать, а где просто-таки смертельно опасно! Давай займёмся этим делом, а? Пока ещё никто не успел утонуть…
- Что ж, мы с тобой прямо вот так, в трусиках, станем посреди пляжа - и будем читать лекцию? Венику хорошо: он спрятался себе в будке - и никто его не видит.
Вдруг голубые Кешкины глазки сузились и заблестели, предвещая очередную идею. И голос его сразу поважнел.
- Ну так вот, Шура. Слушай-ка меня внимательно. Я знаю, как нам обратить на себя внимание. Возникла одна мыслишка… Ты должен будешь на время пожертвовать собой, чтобы обеспечить безопасность всех этих отдыхающих тружеников.
- В каком смысле… пожертвовать?!
- Стать утопающим! Всего на несколько минут. Ты плаваешь хорошо?
Когда-то Саша уже интересовался этим. И я вновь вспомнил совет моего московского школьного приятеля: если не хочешь сказать ни "да", ни "нет", то пожми неопределённо плечами - все подумают, что хотел сказать "да", но поскромничал. Я так и сделал: неопределённо пожал своими голыми плечами, которые от нашего долгого дежурства под солнцем уже стали кое-где лупиться, облезать и покрываться сквозь первый загар неровными розовыми островками. Я, как и в прошлом году, не умел плавать каким-нибудь определённым стилем, а умел только по-собачьи…
- Ну, вот видишь, - сказал Кеша, - для тебя, значит, всё это будет абсолютно безопасным: смело заходи в глубокое место, незаметно держись на воде, а сам кричи во всё горло: "Ой, утопаю! Ой, дно потерял! Ой, никак не найду! Ой, спасите, помогите!" И пузыри пускай!
- Как это я буду их пускать?
- Носом и ртом! Очень просто: погрузись в воду и воздух посильней из себя выдувай, а на поверхность будут пузырьки выскакивать. Первый признак утопающего!
"И зачем я согласился быть Кешкиным помощником? Лучше бы раздавал себе спокойно газеты на пляже или собирал книжки для нашей общественной библиотеки. Лень-матушка меня погубила: захотелось на солнышке поваляться!" От всех этих мыслей физиономия у меня, наверное, стала печальная, что очень не понравилось Головастику.
- Боишься, что ли? Или стесняешься? Тогда давай я буду тонуть, а ты меня спасай! Пожалуйста, мне не жалко…
"Этого ещё только не хватало! Я своим собачьим стилем поплыву ему на помощь, а весь пляж будет смотреть на эту картину… Что же делать?" - думал я, с грустью поглядывая на Белогорку, которая за внешним своим добродушием прятала обман и коварство, о чём мы и должны были предупредить отдыхающих.
- В общем, так. Я сейчас буду тонуть, - снова начал объяснять мне Кешка, - а ты прямо прыгай с этой глыбы в реку, тут место глубокое - не разобьёшься… Проплывёшь немного под водой и около меня вынырнешь на поверхность. Согласен? Волосы у меня коротенькие, так что ты за них не хватайся, а прямо за шею меня рукой обхвати и волоки к берегу.
- Это можно, - промямлил я. - И прыгнуть, и нырнуть, и даже вынырнуть обратно… И за шею тебя обхватить нетрудно. Только ведь это будет не по правилам. Полагается утопающих за волосы к берегу тащить. А у меня волосы подлиннее, ухватиться за них будет легче, - так что давай уж лучше я собой пожертвую!
И с этими словами я быстро и решительно пошёл жертвовать собой… Шёл я с таким видом, что Головастику стало жалко меня. И он, поспевая рядом, объяснял:
- Ты пойми, Шура, ведь через полмесяца комиссия приедет. Из областного центра!
- Какая комиссия? - спросил я таким безразличным голосом, словно то, что случится через полмесяца, меня уже не могло интересовать.
- Ну, комиссия, которая будет итоги состязания подводить: кто победил - мы, Белогорск, значит, или Песчанск, который в тридцати километрах отсюда. И выполнение обещаний будет по всем пунктам проверять!
- Каких там ещё обещаний? - вяло поинтересовался я.
Головастик от жалости стал объяснять мне всё очень подробно:
- Ну, тех, которые мы давали… Вообще-то обещания людьми, я приметил, чаще всего даются вовсе не для того, чтобы их выполнять. Но мы в этом смысле явимся исключением! А между прочим, нами записано: "Добиться полной безопасности купания отдыхающих". Вот когда они нас все на пляже окружат, я им и покажу, где можно плавать, а где опасно… Ведь Веник же из своей будки показать им ничего не может, он только так, на словах, может объяснить. А этого недостаточно! Стало быть, нам нужно всех их вокруг себя собрать, чтобы, как это записано в наших обязательствах, "раз и навсегда предотвратить все несчастные случаи на воде"!
- Значит, мой случай будет последним?
- Самым последним!
- Хорошо. Тогда забери мою повязку…
- Ну да… это верно: неудобно как-то с такой повязкой тонуть. Член Общественного комитета - и вдруг пузыри пускает! Давай её сюда.
Я снял с руки красную повязку и вошёл в воду, которая показалась мне очень холодной, хоть солнце с утра уже успело её нагреть.
"И как это я вдруг, ни с того ни с сего, начну орать? - думал я, медленно погружаясь в воду. - Стыдно как-то… В реке столько девчонок - и ни одна из них не кричит, а я вдруг заору: "Ой, потерял дно! Ой, никак не найду!.." Очень стыдно. Но это же нужно для общего дела? Значит, я должен орать во всё горло, пока Кеша меня не спасёт!"
Возле меня плескались и отфыркивались отдыхающие труженики разных возрастов: и повизгивающие малыши, и даже старички, которые, как я заметил, всегда получают от купания самое наибольшее удовольствие - молодость они, что ли, в воде вспоминают? Тут в голову мне неожиданно пришла тревожная мысль: "А если меня спасёт кто-нибудь другой? Какой-нибудь блаженно отфыркивающийся старичок или (еще хуже!) какая-нибудь ловкая девчонка? Пока Головастик будет красиво прыгать с рыжей глыбы, на которую он, проводив меня, уже успел вернуться, - кто-нибудь другой схватит меня за волосы и потащит на берег! Нет, я должен тонуть в абсолютно безлюдном месте…"
Приняв это решение, я повернулся и пошёл обратно к берегу, а Головастик, следивший за мной в полевой бинокль, стал хвататься за голову, пожимать плечами и вообще стал оттуда, с высоты, выражать мне своё удивление. А я стал указывать ему руками на других купающихся: мол, боюсь, что они меня спасут раньше времени! Но Головастик ничего не понимал и ещё сильнее хватался за голову… Тогда, чтобы он не думал, что я испугался и не хочу жертвовать собой, я побежал вдоль берега к тому месту, где кончался пляж, и оттуда тоже очень быстро, прямо бегом устремился в воду. Торопиться с каждой секундой было всё труднее, потому что вода сопротивлялась, будто хотела удержать меня, но я всё шёл и шёл, пока неожиданно не провалился в какую-то холодную яму…
От испуга я в первый момент даже не смог закричать, а стал изо всех сил выкарабкиваться на поверхность. Вода сразу сделалась противной, какой-то едкой, она неприятно щекотала в носу и ушах, слепила глаза.
- Тону-у-у! - заорал я что было силы. - Тону-у-у!..
Я и раньше не умел плавать никаким определённым стилем, а тут сразу и по-собачьи тоже разучился.
- Тону-у-у!..
Сильная рука схватила меня за волосы, потом за плечи и потащила обратно к берегу.
- Прекра-асно! Прекра-асно!.. - с трудом отдуваясь, в самое ухо нахваливал меня Головастик. - И пузыри такие по воде запрыгали естественные… И заорал ты просто гениально! Смотри, все со своих мест повскакали. Смотри!..
Голос у него прерывался, дыхание перехватывало, но я, хоть и нахлебался холодной воды, соображал, что Головастик от меня в полном восторге.
Уже возле самого берега я вспомнил, как мы в прошлом году спасали Веника, как откачивали, растирали его и как ему после этих медицинских процедур стало совсем плохо.
- Ты только не откачивай меня, пожалуйста, - тихо попросил я Головастика.
- Верну тебе нормальное дыхание - и всё, - сам задыхаясь от напряжения, сказал он.
- Но я ведь прекрасно дышу… Мне ничего не надо возвращать!
Тут Кеша окончательно вытащил меня на песок. Он не дал мне сразу подняться, а сперва приложил ухо к сердцу, будто и так не было видно, что я жив и сердце моё ещё пока не остановилось. Увидев, что нас окружили со всех сторон, Кеша потёр мне немного живот, потом поводил рукой взад и вперёд где-то возле горла, а потом я вскочил на ноги - и огляделся…