Тут было на целых три слова больше, чем в телеграмме, которая пять дней назад погнала меня через бульвар к глубоко интеллигентному дяде Симе. Всего пять дней назад. А мне почему-то казалось, что это было уже очень-очень давно…
В ЭТОМ ГОРОДЕ ЗАХОЧЕТСЯ ЖИТЬ!
Наверное, Ангелина Семёновна очень уж сильно хотела, чтобы Веник потолстел, потому что через неделю мы уже встречали на станции Липучкиного любимца и его маму. Правда, вдогонку за телеграммой мы ещё отправили и заказное письмо моего дедушки, в котором он от имени всей белогорской медицины авторитетно подтверждал то, что было написано в телеграмме. То есть об источнике полноты он, конечно, ничего не писал, а писал просто, что в Белогорске Веник обязательно поправится и "значительно прибавит в весе", как этого и хотела его мама.
На вокзале Ангелина Семёновна вдруг бросилась меня обнимать, будто я был её ближайшим родственником и она обо мне очень соскучилась.
- Я приехала в этот город, как в родной дом! - заявила Ангелина Семёновна. - Интересно, не подешевели ли здесь комнаты?
- Подешевели! Подешевели! - стала торопливо успокаивать её Липучка. - Ведь у нас теперь есть Общественный комитет, и он следит, чтобы не было никаких… ну, как бы это выразиться?.. злоупотреблений! А года через три у нас тут санатории и дома отдыха откроются, прямо возле источников!
- Ну, до этого счастливого времени я не доживу, - тяжело вздохнула Ангелина Семёновна.
Я взглянул на её полное, цветущее лицо, и мне показалось, что она доживёт даже до той далёкой поры, когда наш маленький Белогорск станет каким-нибудь всемирно известным курортом.
- И автобус у нас теперь без кондукторов, и кинотеатр без контролёров. - Липучка так торопилась обо всём этом рассказать Ангелине Семёновне, словно мама Веника всю жизнь страдала от автобусных кондукторов и ужасно натерпелась от контролёров в кино. - И вообще, мы боремся за город высокой культуры! И поэтому нам очень нужен был ваш сын, Ангелина Семёновна! Ведь он же самый культурный из нас…
- Зачем ты так? Нехорошо как-то получается… - тихо проговорил Веник.
И я вдруг подумал, что когда-нибудь он станет, наверное, таким же глубоко интеллигентным человеком, как дядя Сима. Он даже сейчас уже чем-то очень напоминал мне старинного дедушкиного друга.
- И ещё он самый скромный из нас! - воскликнула Липучка.
И звонко чмокнула Веника в щёку. Это был уже седьмой поцелуй… Я считал - и получилось, что Липучка поцеловала его на целых два раза больше, чем меня. И глаза у неё блестели, и пузырьки сверкали, и вообще мне стало окончательно ясно, что веснушки она сводила совсем не ради меня. И что мне уже не придётся объяснять ей, что я люблю её всего-навсего "любовью брата".
Веника она, наверное, тоже не любила (Саша тут всё напутал!), а очень уважала, как самого образованного и начитанного из нас. И мне было обидно, что про меня никто никогда не говорил и, должно быть, не скажет, что я образованный и культурный. И ещё было ясно, что теперь уж я могу сидеть в мопеде не в профиль к Липучке, а как угодно, потому что моя внешность её ничуть, ни капельки не волнует.
На площадке перед вокзалом у нас случилась неожиданная катастрофа. Мы прибыли на двух мопедах с колясками, на которых той самой аппетитной сиреневой краской было написано: "Наши общие колёса!" Липучка забежала вперёд и гостеприимно распахнула дверцу перед Ангелиной Семёновной. Мама Веника долго, с трудом залезала в эту коляску, а когда залезла, "наши общие колёса" не выдержали - что-то хрустнуло, треснуло, и коляска медленно осела.
- Вот уж "источник полноты"! - шепнул мне на ухо Кеша-Головастик. И тихо прыснул.
Липучка метнула на него сердитый взгляд: она, значит, не только Веника, но и его ближайших родственников решила взять под свою защиту! "А вот меня бы она никогда не стала так защищать. И мою бедную маму, которая, уж наверное, очень соскучилась без меня, тоже!.." - подумал я. И мне стало как-то грустно и одиноко, несмотря на то что вся площадка возле станции была забита людьми и чемоданами.
Саша и Кеша сразу принялись ремонтировать наш пострадавший мопед. А мы с Липучкой решили отправить Ангелину Семёновну на автобусе без кондуктора, а на двух мопедах доставить в Белогорск вещи и Веника, который за зиму в Москве снова похудел и весом своим ничуть не угрожал "нашим общим колёсам".
В тот же самый день вся наша "пятёрка" собралась в здании Общественного комитета. Это я, конечно, немного громко сказал - "в здании". На самом деле никакого здания у комитета не было, а была одна небольшая комнатёнка, в которой стояли стол со стулом и ещё стульев пять или шесть вдоль стены. А под самым потолком висел плакат: "Не забудь: мы соревнуемся с городом Песчанском!"
Андрей Никитич составил стулья в кружок посреди комнаты, пригласил нас всех сесть и сам тоже присел на краешек стула.
- Ну, ребята, давайте потолкуем, - сказал он. - Раз уж весь боекомплект налицо. Вся "пятёрка"! И даже москвичи к нам на подмогу прибыли…
Он положил руку ко мне на колено, и я немного выставил колено вперёд, чтобы руке его было поудобнее и чтобы она вдруг не соскользнула.
- Захотелось вместе с вами помечтать немножко, - продолжал Андрей Никитич. - Я и с другими "пятёрками" беседовал… Я всего год живу в Белогорске, а сперва хочется старожилов послушать: как они себе представляют будущее нашего города?
Андрей Никитич указал рукой на старожилов (на Сашу, Липучку, на Кешу-Головастика). И снова вернул свою руку ко мне на колено, которое от волнения стало потихоньку затекать. Но я и пошевелить им боялся: пусть все старожилы видят, что у нас с Андреем Никитичем самые что ни на есть простые и даже товарищеские отношения: ведь никто из них не ехал с ним вместе в поезде, в одном купе, а мы с Веником в прошлом году ехали от Москвы до Белогорска!
Первой из старожилов, конечно, затараторила Липучка:
- Ой, наш город должен стать самым красивым!..
- Он и сейчас красивый, - возразил старожил Саша. - Не в этом дело. Надо, чтобы он самым… ну, что ли, честным стал, чтобы всё на доверии было! У нас уже и сейчас автобусы без кондукторов, кинотеатр без контролёров…
У Кешки-Головастика глазки сузились, засветились:
- И чтобы в школе всё тоже было на доверии: уроков не проверять, контрольных не устраивать! Кинотеатры без контролеров, а школы без экзаменов!
Андрей Никитич обратился к нам с Веником:
- Что ж, такой замечательный почин моего племянника, Головастика, друзья-москвичи, наверно, не прочь будут и в свои школы перенести, а?
Я неопределённо пожал плечами, хотя Кешкино предложение мне очень понравилось.
- Это, конечно, шутки, - неожиданно вступил в разговор Веник. - А я хочу серьёзно сказать… С нами в поезде много людей сюда направлялось. Все стремятся поправить своё здоровье. И тут вот следует прийти на помощь…
Образованный Веник был всё тем же: он не мог сказать просто "ехали", а говорил - "направлялись", вместо "хотят отдохнуть" говорил - "стремятся поправить своё здоровье", а вместо "надо помочь" говорил - "следует прийти на помощь". Но, конечно, он, несмотря на это, был добрым, умным и таким честным, что я бы, например, никогда не хотел сидеть с ним за одной партой, особенно во время этих самых контрольных работ, которые Кешка-Головастик предлагал отменить, но которые пока ещё, к сожалению, не отменили.
Андрей Никитич перенёс руку с моего колена Венику на плечо:
- Правильно! Городок наш небольшой, и предприятий здесь не так уж много, но одну очень важную фабрику мы с вами здесь должны построить: "фабрику здоровья"! А здоровье, ребята, - это очень важная штука. Вам сейчас этого ещё не понять: ваши организмы, как шофёры говорят про свои автомобили, пока ещё период обкатки проходят, а я уже в капитальном ремонте побывал… Вот у Шуриного дедушки! Но уж, знаете, отремонтированный мотор - не то что новый.
И, как тогда, в поезде, Андрей Никитич медленно и тяжело-тяжело, будто на протезах, заходил по комнате. А потом снова присел, глубоко погрузил все десять пальцев в густые, волнистые волосы и стал ерошить их, будто прогоняя прочь грустные, неотвязчивые мысли.
- Не нравится мне, когда приезжих тут "дикарями" или "дикарками" называют, - сказал вдруг сердито Андрей Никитич. - Это же трудовые люди, гости наши с вами, а мы им: "дикари"! Нехорошо! Раньше-то вообще безобразия творились: люди в отпуск, от трудов своих отдыхать приезжали, а с них тут некоторые дельцы втридорога за квартиры драли; со станции подвезти - опять раскошеливайся, на станцию с чемоданами - снова то же самое… Ну, тут мы порядок навели: мародёров на чистую воду вывели, а через вокзал автобус пустили…
- Без кондуктора! - гордо вставила Липучка.
- Раньше он, из Белогорска в Песчанск курсируя, вокзал стороной объезжал. А теперь не объезжает. Да и "наши общие колёса" иногда на помощь подкатывают: особо почётных гостей встречают!
Андрей Никитич обнял нас с Веником, - и это нам обоим было очень приятно. Даже строгий и сдержанный почётный гость Веник слегка улыбнулся.
- У нас тут пионерские "пятёрки" много разных дел затеяли: за чистотой следят, улицы деревьями обсаживают, старикам помогают… А вашу "пятёрку" на самый важный участок бросим: на борьбу за человеческое здоровье! Согласны?
- Согласны, - за всех ответил Саша. - Только как всё это будет?