Он уткнулся носом в стол, должно быть, задремал, Теперь он нравился мне куда меньше, вернее, совсем не нравился. Ничего в этом Леониде Павлыче нет хорошего. Рыжий. И нос как-то кверху загибается. А прическа? Ничего себе причесочка! В таком-то возрасте и длинные волосы. Бачки рыжие, косая челка. Да еще налимонился…
Дельфин, должно быть, полностью разделял мои чувства. Мы запихали в сумку учебники и собрались уходить, но тут вошла тетя Аня.
- А-а, мальчики. А я думала, Лида… Вы Лиду случайно не встречали? Запропастилась куда-то…
Она держала вазочку с вареньем. Я сразу заметил, что на тете Ане новое платье, серое в полоску, а волосы причесаны как-то по-особому. Но держалась она безразлично-отрешенно, как бы обходя вниманием того, кто сидел за столом.
- А-а! Анюта! - встрепенулся Леонид Павлыч. - Ручку, мадам!
Он привстал, но тут же качнулся и плюхнулся на стул.
Тетя Аня бесстрастно прошла мимо, как бы случайно оставив вазочку с вареньем на столе.
Смотрела она куда-то в сторону, всем своим видом показывая, что этот человек для нее просто не существует. Я еще не успел ответить ей, что не встречал сегодня Лиду, как уже понял, что ответа и не требуется, она просто забыла, о чем спрашивала… Она присела на диван. Так присела, будто не дома, а в троллейбусе или вагонном купе. Выпрямившись, сложив руки на коленях. Комната у них одна, и, кроме кухни, ясно, никуда не денешься. Должно быть, тетя Аня устала, а на кухне просто не на чем отдохнуть.
- Мам, чего ее дожидаться, давай ужинать, - пробасил Мишка, входя в комнату.
- А? - Тетя Аня смотрела на Мишку, а на ее измученном, козьем каком-то лице была отрешенность и холодность.
Должно быть, тетя Аня за эти двое суток совсем растерялась. Надо было и хозяйство вести, и все время демонстрировать пришельцу свою независимость и достоинство. Чтобы проняло его, чтобы обидно было… Может быть, она втайне хотела, чтобы Леонид Павлыч пожалел о своем бегстве?
- Мам, есть хочется, - заскулил Мишка.
Меня даже зло взяло. Вот женщина! Вся с головой ушла в какие-то свои переживания из-за этого пьяницы…
- Сын! Садись со мной, поужинаем! - бодро воззвал из-за стола Леонид Павлыч. - Говорю, герой, топай сюда! Конфету дам.
- Не хочу, - мотнул головой Мишка. - Мам, каша-то подгорела!
Действительно, запахло горелым. Тетя Аня поднялась и, сохраняя ту же обиженно-кислую мину, отправилась на кухню.
- Хороша каша, да не наша, - вполголоса сказал Леонид Павлыч.
А мне почему-то сделалось смешно. Захотелось выскочить и нахохотаться вволю… Витька дернул меня за рукав, и мы вместе выкатились из квартиры. Дверь захлопнулась.
- Уф-ф! - фыркнул Дельфин. - Ты чего застрял-то? Уж я и подмигивал, и ногой толкал!
- Не заметил. Ну, знаешь, обстановочка… Смотреть противно. Да и смех разбирает…
- Обстановочка ничего себе! Тут пожалеешь Лидку. Ну и тип! Вот не повезло Карякиной.
- Все-таки в этом дядьке есть что-то. Обаяние какое-то, что ли… А вот мать… Ну, просто не думал, что женщина может быть такой нудной… Ходит, будто клюквы объелась…
Дельфин пригладил ладонью волосы, ухмыльнулся.
- Ну, насчет дядьки ты это зря. Эгоист нормальный. И заливает будь здоров… Ишь, всего в жизни напробовался. А чуть что, и стрекача. Попрыгун!
- От такой жизни любой упрыгает. Куда глаза глядят. Хоть на Северный полюс.
Дельфин посвистывал, о чем-то размышлял на ходу.
- Это как сказать. Мне кажется, понимаешь… В общем, любит она его. Несмотря ни на что. Знаешь, бывает такая любовь…
- Пошел ты!..
- Мне так кажется. А иначе зачем бы она стала переживать. И нарядная ходит, заметил?
- Ну, Дельфин, видно, у тебя глаза на затылке. Вроде учебники разбирал, не смотрел ни на кого, а что-то там все-таки усмотрел. Фантазер!
- Может, и фантазер, - скромно заметил Витька. - Только мне кажется, я прав…
Я открыл дверь своим ключом, и мы вошли в нашу обезображенную ремонтом квартиру. Было тихо, видно, Юлия Михайловна уже уехала. Мама на кухне негромко позвякивала посудой. В моей комнате горела настольная лампа, а за столом сидела Лидка и читала книгу. Увидев нас, привстала, убрала длинную прядь со лба.
- Привет! Я тут расположилась, ничего? Я сейчас уйду.
- Что ты, сиди. А мы прямо от тебя. Учебники вот забрали.
Она безразличным взглядом скользнула по сумке с книгами.
- А-а… Как там гость наш, сидит? Не убрался еще?
- Сказал, завтра уезжает.
- Я не про то. Ночует он у приятеля, вот и жду, уберется когда. Попросилась у Марии Николаевны посидеть.
- Да ты сиди, сиди. Хочешь, чаю принесу?
- Пили уж, Мария Николаевна угощала.
Мы с Виктором уселись на койку.
- На работу, значит, поступаешь? - задумчиво сказал Дельфин.
- Ага. Только очень трудно устроиться. То есть устроиться-то можно, да куда хочу, туда не берут, а где берут, там, пожалуй, не справлюсь…
- А куда ты хочешь? - спросил я.
- Мало ли… Не решила пока. Педагогом хотелось быть, да без образования, сами знаете…
- Зря школу бросаешь, - огорченно сказал Дельфин. - Можно сказать, сук рубишь, на котором сидишь…
- Вот и была бы педагогом, - поддержал я. - Без образования все-таки нельзя. Приходи к нам в девятый, а? Отметки ведь нормальные…
Лидка встала. Показалось мне, что она выросла за последние дни. Правда, после экзаменов я ее еще ни разу не видел. Стала выше ростом и вроде похудела.
- Нельзя мне в школу. Сами видите, работать должна. Мишка мал, его дорастить надо, мать больная. Только она скрывает, а я-то знаю, что больная.
Она шагнула к своей жакетке на вешалке у двери, вытащила из кармана сигареты.
- Курите? Я курю, только, чур, секрет!
Мы с Витькой закурили для компании, правда, скоро нам надоело глотать дым, и мы притушили свои окурки.
Лидка в своем черном свитере и потрепанных джинсах, с огоньком сигареты у губ казалась какой-то непривычной и странно обаятельной.
- Зря ты куришь, Лид, - сказал Витька. - Терпеть не могу, когда женщины курят.
- Да? А я терпеть не могу, когда мне делают замечания, - резко ответила Лидка. - Дошло?
Она беспокойно зашагала по комнате, наконец нашла себе место - уселась на корточках у стены. В полумраке попыхивал огонек сигареты.
- Заладили: "школа, школа", - расстроенно заговорила она. - Будто и сама не знаю, что десятилетка нужна. И отец твердит: "Школа". Знал бы он, каково маме.
- Разве он не помогает?.. То есть материально? - промямлил Дельфин.
- Смех один. Сначала скрывался, потом приходить стали гроши какие-то. Я была против. И чтобы не приезжал. Мать: "Ладно, ладно", а выяснилось, что эти копейки все-таки брала. Ненавижу всякое крохоборство! Смотреть противно.
- Это не крохоборство, это закон, - осторожно сказал Дельфин. - Положено - бери.
- Плевать я хотела! - Лидка тряхнула головой, темные спутанные пряди взметнулись и закрыли половину лица. В сумраке сердито поблескивал один только глаз да рдел огонек сигареты.
- А что, если работать и учиться в вечерней школе? - сообразил я. - Многие так делают. Почему бы и тебе?
- Точно, - обрадовался Дельфин. - Только работу надо найти попроще, успевать чтобы…
- В этом году учиться, во всяком случае, не придется. Надо матери помочь. Чтобы напрочь освободить ее от… Словам, от копеек этих.
Мы помолчали. Комната вдруг озарилась синими и сиреневыми бликами, это на крыше кинотеатра напротив вспыхнули рекламные огни.
- А у тебя тут здорово, - одобрила Лидка. - Современный интерьер, ничего не скажешь!
- Да, ловко устроился, - Дельфин хлопнул меня по плечу. - Я уж и то уроки делать к нему бегаю. Привык.
Я согласился с ними, что действительно у меня тут красота.
- Ходила куда-нибудь насчет работы или нет? - спросил Дельфин.
- Ходила. Только все неудачно. Во-первых, не везде берут шестнадцатилетних, во-вторых, все-таки надо что-то уметь. Восемь классов и ничего не умею. Решительно ничего. Ну, скажите, чему только нас учили в школе? Чему?
Она беспокойно задвигалась на своем месте, огонек сигареты потух. Поднялась, шагнула к окну и выбросила окурок в форточку.
- Нет, кое-что все-таки умеем, - усмехнулся Дельфин. - Во-первых, дисциплину соблюдать, потом, конечно, читать-писать. Стихи наизусть помним: "Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя". Еще про помещиков знаем Пульхерия Ивановна, Афанасий Никитич. Барщина, оброк и так далее.
Мы все трое расхохотались.
- А столярка? - напомнил я.
- Да-а, столярка, - подхватила Лида. - Я, например, пестик для толчения картошки выстрогала. И одну ножку для стула. Правда, кривая получилась.
Мы снова расхохотались и смеялись до тех пор, пока смех не иссяк. На шум явилась мама, заглянула к нам.
- Вы что это в темноте сидите? - Она включила свет.
Сразу сделалось скучно, и лица у нас такие обыкновенные. Как в школе. Дельфин поздоровался с мамой и тут же собрался уходить.
- Вот что, - сказал он. - У меня тетка в зоопарке работает. В лаборатории. Спрошу ее, нет ли у них в зоопарке для тебя местечка. Завтра же съезжу.
- Разве в качестве экспоната, - горько пошутила Лидка.
Витька ушел.
Мы с Лидой проводили его до угла, потом пошли разыскивать телефонную будку. Надо было позвонить к ним, справиться, ушел ли отец. Я набрал номер. Сердитый Мишкин басок сообщил, что отец все еще сидит.
- Ну и пускай сидит, - нахмурилась Лидка.
- Пойдем к нам, - предложил я. - Поужинаем. Телик включим.
- Да нет, я, пожалуй, домой.