6
Утром, когда в Крабьем Тупике, как обычно, возникли Макарка и Юра, а потом и Люба, вдруг появился катер.
Его увидели Пати и Люба. Они гуляли с Нью-Йорком. Мальчишки ушли в скалы: Макарка хотел показать, где чайки и морские утки выводят птенцов и где можно найти скорлупу от разбитых яиц.
Люба сказала:
- Это папа. Его катер, - и сбегала, позвала мальчишек.
Катер медленно приближался, чтобы не наскочить на мель: ведь это Крабий Тупик.
Наконец ткнулся носом недалеко от берега.
Дядя Викентий кинул верёвку. Макарка и Вовка подхватили её и привязали к брезентовому дому.
Дядя Викентий громко сказал:
- Доброе утро, ребята!
Ребята ответили:
- Доброе утро.
- Не годится. Хором и громко надо. - И дядя Викентий взмахнул рукой, подавая команду.
- Доб-ро-е ут-ро! - крикнули ребята.
- Это уже похоже, что здесь организованный отряд.
- А зачем вы к нам? - осторожно спросил Вовка. Ему не очень хотелось вспоминать про сейнер и трубу. Он простил уже Макарку. Ведь Макарка спас Вовку от трубы, нашёл его.
- Сейчас узнаешь. Кто командир отряда?
- Нету у нас командира.
- А какая система правления?
Вовка пожал плечами.
- Нету системы.
- У нас Вера Васильевна, - сказал Шурик. - Она пошла в посёлок за хлебом.
- Плохо, что за хлебом ходит Вера Васильевна, а не вы. Придётся сообщить "Мореведу".
- "Мореведу"? - удивились ребята.
- Да. Он только что прислал радиограмму. Спрашивает: как живёте, чем занимаетесь? Полезным, конечно.
И дядя Викентий достал из кармана кителя узкий листок бумаги. Каждый захотел сам прочитать радиограмму. И ребята передавали её друг другу.
Пати спросила:
- А про синий луч там что-нибудь написано?
- Да, - сказал дядя Викентий. - И не только про синий луч. Но и про то, как "Моревед" изучает разные подводные течения, корм для рыб и самих рыб.
Вдруг дядя Викентий дёрнул ногой. У него на ботинке сидел краб. В то время как Пати медленно, по слогам читала радиограмму, краб незаметно вытянул у неё из рук нитку и убежал.
- Папа, это Нью-Йорк, - сказала Люба. - Я тебе про него говорила.
- Ах да, Нью-Йорк…
Вернулась из посёлка Вера Васильевна.
- Будем завтракать, - сказала она. - И вы с нами, Викентий Павлович. Обязательно.
Дядя Викентий начал было говорить, что ему некогда, что он торопится. Но Вера Васильевна ничего и слышать не хотела и заторопилась в летнюю кухню.
Пока она жарила там барабульку, Вовка притащил свою географическую карту без города Нью-Йорка и попросил дядю Викентия показать, где находится "Моревед", в какой части Чёрного моря.
Дядя Викентий поглядел на Вовку, и Вовка понял, что дядя Викентий имеет в виду сейнер и трубу.
- Нет, - вздохнул Вовка. - Мне так, вообще. Я для этого и карту привёз.
- Ну, если вообще… - И дядя Викентий показал на Керченский пролив.
Вера Васильевна вынесла сковородку с барабулькой.
За Верой Васильевной бежал Нью-Йорк.
- Опять этот гангстер, - сказал дядя Викентий.
За Нью-Йорком бежала Пати: Нью-Йорк опять у неё вырвался и она его догоняла.
7
И правда, что же это такое - ни системы, ни командира. И ребята решили: они будут отрядом, а командирами отряда будут Вовка и Макарка. По очереди. И тогда никаких обид между ними - система!
Первым "на командира" назначили Вовку. Вовка подумал и назначил Шурика первым дежурным (в отрядах всегда бывают дежурные).
Шурик спросил у Вовки, что ему, дежурному, надо теперь делать.
Вовка подумал и сказал:
- Следить за системой.
Шурик спросил:
- А как следить?
Вовка подумал и сказал:
- Самостоятельно.
Шурик больше ничего не спросил и начал самостоятельно следить за системой.
После обеда самостоятельно доел остатки третьего. Потом распорядился, чтобы другие мыли грязную посуду, а сам лёг спать. Потом проснулся и распорядился, чтобы другие легли спать, а сам отправился гулять.
Шурик едва не развалил всю систему. А потом ещё взял и заскучал. Вспомнился ему отец, вспомнился "Моревед". Грустно стало Шурику. Оно и не должно быть грустно, а стало, и всё.
Вера Васильевна утешала Шурика - скоро он увидит отца и "Мореведа". А Шурик не утешается, грустит.
Приехал Трофим Кондратьевич, он возвращался из посёлка на пустой подводе. Узнал, в чём дело, и сказал, чтобы ребята немедленно собирались в поход.
Ребята обрадовались. В поход - это хорошо, это интересно. Это всё равно что экспедиция или далёкое плавание.
- А как же Нью-Йорк? - спросила Пати.
- Пускай тоже собирается. Возьмём лейку с водой.
- Лейку?
- Ну да. Поливать будем, чтобы солнечный удар не случился.
Взяли для Нью-Йорка лейку. Взяли для себя еды.
Макарка доложил Вере Васильевне, что все к походу готовы, сидят на подводе.
Вера Васильевна вышла проводить ребят. Поглядела на Шурика - ну как он? А Шурик сидит, помалкивает. Поход - это хорошо, это интересно. Всё увидишь собственными глазами.
Трофим Кондратьевич дёрнул вожжи, и подвода покатилась вверх по дороге, туда, где скалы, а ещё дальше - горы.
Трофим Кондратьевич рассказывал ребятам, что в горах есть пещеры, которые наподобие воронок глубоко уходят в землю.
В этих пещерах во время войны скрывались партизаны. Трофим Кондратьевич привозил сюда раненых моряков-десантников.
Или что есть одна высокая гора, поднимешься на неё - облака окажутся ниже горы, и на облаках будет твоё собственное изображение. Мираж.
А дерево секвойя! Оно самое большое в мире. Родом из Калифорнии.
Вовка тут же сказал, что он потом найдёт Калифорнию у себя на карте и всем покажет, где она.
- Очень далеко отсюда Калифорния, за океаном, - продолжал Трофим Кондратьевич, - в Америке. Там когда-то жили индейцы.
Может быть, им ещё встретится лягушка, которая не квакает, а свистит.
Макарка кивнул - точно, не квакает, а свистит. И Юра кивнул. Они с Макаркой знают о древесных лягушках.
Краб ползал внутри подводы, не слушал Трофима Кондратьевича. Трофим Кондратьевич погрозил ему кнутом.
8
Теперь ребята часто уезжали на подводе. Им нравились такие походы. Каждый раз Трофим Кондратьевич показывал что-нибудь новое.
Они видели голубые кедры и скипидарные деревья. Нашли рощу спелых орехов и долго их грызли и даже спускались в глубокое ущелье, где росла особая низкорослая берёза.
Трофим Кондратьевич сказал, что низкорослые берёзы уцелели с тех далёких времён, когда Крым был покрыт ещё льдом.
Макарка подтвердил, что это так: учительница в школе говорила про низкорослые берёзы. Теперь он всем ребятам их покажет, приведёт ребят сюда.
В карманах у Вовки появились образцы горных пород и минералы. Он собирался привезти всё это в Москву, в школу.
Пати научилась управлять лошадью, дёргать вожжами: "направо", "налево", "прямо", "стой". Научилась близко подходить, давать корм. А все вместе ребята научились выпрягать и запрягать лошадь. Если что и не так получалось, Трофим Кондратьевич говорил: это мелочь. Главное видно - привязана лошадь к оглоблям или не привязана.
Почти в каждом походе краб Нью-Йорк забирался в чью-нибудь нору, и его с трудом вытаскивали, или затевал драку с жуками и воробьями. Один раз подрался даже с настоящей большой курицей.
Хозяйка курицы сказала:
- Таких нахальных раков надо кидать в суп.
Люба ответила:
- Это не рак, а краб.
- Всё равно - в суп.
Но ребята были другого мнения: вместе с крабом они торжествовали победу над курицей.
Нью-Йорк пробовал лазить по деревьям и заборам, грызть орехи и семечки. Боялся он только муравьёв и кнута Трофима Кондратьевича.
Юра старался загореть и сравняться с Пати. Он ходил "по солнцу", сидел там, где солнце, ел там, где солнце.
Шурик дружил с Юрой, поэтому тоже бывал там, где солнце, - сидел, ел, ходил.
А в одном из походов Шурик потерялся: задремал под кустом. Его долго искали, волновались. Когда наконец нашли и все успокоились, Макарка предложил привязать его за нитку, как Нью-Йорка, - тогда больше не потеряется. А Вовка предложил поливать из лейки водой, чтобы не спал.
Ну, а кто-нибудь разве мог понять Шурика?.. Шурик самый младший, и ему, как самому младшему, каждую ночь требуется выходить из брезентового дома. Выходишь, выходишь, а потом и засыпаешь среди белого дня.