Птицы садились на ближайшие деревья, встряхивались и улетали. Нина открыла в бане окно и стала выгонять птиц и оттуда. Петя помогал ей.
- А это что за баре сидят здесь по одному? - спросил он, показывая на маленькие клетки.
- Это заманки. На их крик и летят птицы в ловушки. Такие провокаторы, что просто ужас! Сами сидят в клетке, так надо, чтобы и другие попались.
Один из зябликов в клетке пропел свою коротенькую песенку.
- Ах, ты ещё и заманивать будешь? - засмеялся Петя и - вынес заманку на улицу. - Ну, давай лети, нечего провокациями заниматься. Зяблик полетел, а через несколько минут Петя уже слышал, как он звенел где-то в саду.
- Ну вот и всё, - с улыбкой произнёс он. - А ты знаешь, кто вам плакат на дверь нарисовал? Мы с Юркой.
- Да? То-то там твоя ошибка была. "Занимаемся" вместо "занимается".
- Честное пионерское?
- Ага, - кивнула Нина. - Хорошо, хоть Антонина Тихоновна не видела, а то бы было тебе на орехи…
Выходя от Звездиных, Петя в самой калитке столкнулся с Николаем. Тот, угрюмый и мрачный, глянул на Петю и прошёл к дому.
- Ну что, Коленька? - встретила его на крыльце Евдокия Афанасьевна.
- Ничего… - буркнул он, потом, словно спохватившись, добавил: - Дали три дня сроку… Сказали, если не устроишься на работу, судить будем…
- Выслать ведь могут, - забеспокоилась мать. - Теперь всех, кто не работает, высылают куда-то… Ты уж устраивайся на работу, Коленька.
- Ладно, устроюсь, - сказал тот и зашагал к бане.
Когда Петя увидел, что Николай двинулся к бане, он так и замер, прижавшись к забору. Что-то будет сейчас?
В глубине двора раздался тонкий девичий визг, потом послышалась ругань, и на дорожке показалась бегущая Нина. Вслед ей со свистом пронеслась маленькая проволочная клетка и ударилась о забор.
- Сюда, Нина! - крикнул Петя и распахнул калитку.
Он схватил девочку за горячую руку и увлек за собой под гору…
У птичьего городка они встретили Юру, Валю и Артёмку.
- Силки Николай ставил, - сказал Петя. - Ну мы ему сейчас с Ниной устроили штучку, да? Всех птиц выпустили! А вот кто же это плакаты на калитке у Григорьевых и Ковшовых наклеил?
- Я, - со смехом сказал Артёмка и, вдруг погрустнев, взял Петю за руку. - Не знаю, что и будет, Петух. Пока я плакаты наклеивал, Паша взял рогатку да ка-ак стрельнет! И попал Серёже в глаз. Вот такой, - приложил он ладонь ко лбу, - глаз сделался. Даже страшно! Серёжа и видеть этим глазом перестал.
Пока Петя разговаривал с Артёмкой, Валя, оглянувшись назад, шепнул Юре:
- Тебе яйца реполова и желтобровки нужны?
- Конечно, нужны… - ответил Юра, но тут же добавил - Только не из птичьего городка.
- С ума сошли вы с этим городком! Мы же не будем разорять гнёзд, а только возьмём два яйца. Птицы ещё снесут.
- А Петя? - опасливо проговорил Юра.
- Петух и не узнает.
- Тогда давай действуй, - улыбнулся Юра, и они с видом заговорщиков пошли вместе с ребятами.
На проводах сидела какая-то птица. Валя поднял камень и, размахнувшись, швырнул в неё.
- Зачем? - вскрикнули сразу Петя и Нина.
- Это же сорокопут! Такой вредный, что и не говори. Он сидит сейчас и высматривает, где гнездо какой-нибудь птицы. А потом полетит и потаскает и яйца и птенцов. Это такой разоритель гнёзд, что вы и не представляете!
- Выходит, что он даже хуже вас с Юркой, - серьёзно проговорил Артёмка.
Через несколько шагов ребята оглянулись. Сорокопут снова сидел на проволоке. Петя заметил, что у него пепельно-серая голова с чёрной полоской у рта и белая грудь.
- У, сорокопут! - сказал он и метнул в него камнем.
Низко, над самой землёй птица улетела в кусты.
В тот же вечер, приготовив уроки, Улыбины пошли за водой. На длинную палку повесили два ведра, и так, с вёдрами посередине, Петя - впереди, Юра - сзади, шли сейчас мимо домиков посёлка. Они миновали усадьбу Бочкарёвых, длинный огород Звездиных, в конце которого выглядывал их дом, крытый черепицей домик Артюнянцев и поравнялись с огородом Лары Кузнецовой. Бабушка Лары, нагнувшись, полола что-то, а Лара поливала помидоры.
Петя поставил вёдра на землю и позвал:
- Лариса! Лара!
Девочка положила ковш в ведро и подошла к забору.
- Ты долго ещё поливать будешь?
- Последнее ведро…
- Тогда иди сейчас на мыс. Мы только воду отнесём. Я тебе что-то покажу…
Братья торопливо, расплёскивая воду, принесли вёдра, как вдруг Юра схватился за живот и сморщился:
- Ты иди, я полежу немного.
Петя побежал по дорожке, где впереди уже белела кофточка Лары.
- Ты всё-таки скажи, Петя, что ты хочешь мне показать? - спросила девочка.
- Сейчас узнаешь, - загадочно улыбнулся Петя.
Солнце быстро опускалось в море. Они торопились и не заметили, как дошли до гнезда пеночки, но та сама выскочила из домика.
- У неё здесь гнездо! - вскричала Лара.
- А ты откуда знаешь? - насторожился Петя.
- Они всегда так притворяются, - Лара изобразила, как притворяется пеночка: она опустила одну руку и побежала, прихрамывая. - Вот и тащит за собой крыло, и тащит, как будто лететь не может.
Тогда Петя показал ей пеночкину кибитку. Лара нагнулась и сказала с улыбкой:
- Ой, да здесь три яйца!
- Пять, - поправил Петя.
- Нет, три…
- Нет, пять…
- Да что я, до пяти считать не умею? Вон видишь - три.
- Как же так? Тут совсем недавно мы с Моргунком видели пять яиц.
- Нашёл мне тоже на кого ссылаться? - засмеялась Лара. - С Моргунком!
Петя повёл её к гнезду реполова, но и там не было двух яиц.
- Ну погоди, Моргунок! - пригрозил Петя. - Я тебе покажу! - и только сейчас ему стало понятно, почему Юра так себя вёл. - Ишь ты, у него животик заболел! Юрке я тоже задам, - добавил он.
- Нет, надо обсудить Валин поступок сборе отряда, - сказала Лара. - Может, хоть голос товарищей на него подействует.
На том они и решили.
Глава седьмая
Новый Пржевальский. Юра перепуган. Врать или не врать
А Валя в это самое время, разложив на столе свою коллекцию, определял, куда положить яйца реполова и пеночки. У него был много всяких коробочек, даже спичечных. И все они были настолько переполненными, что новые яйца уже некуда было класть.
- Мам, - сказал он, - может, ты освободишь мне пару коробочек.
- А откуда я их возьму?
- Да у тебя же есть одна от духов, а потом ещё в шифоньере лежит… Из-под печенья… Там у тебя всякие нитки да иголки собраны.
Марфа Петровна отложила нож, которым чистила картошку, вытерла руки и подошла сыну.
- Что опять нашёл, сыночек?
- Два яйца вот: пеночки-желтобровки и реполова. А положить их некуда. Да и потом, что это у меня за коробки - один стыд!
- Ох, горе ты моё, горюшко! Сколько у нас в посёлке ребят, и ни один ведь не собирает яйца. Только ты! Днём тебя нет, всё по лесу рыщешь, приходишь исцарапанный, грязный, рваный, только успевай зашивать. И ночь сидишь и колдуешь над этими яйцами.
- Мама, ты же знаешь, что я буду учёным. Орнитологом, то есть, учёным по птицам.
- Учёным! Ты бы хоть в школе-то учился, а то…
- Что? Что? - вскочил Валя. - Скажешь, плохо учусь? Посмотри отметки!
Он достал из сумки дневник и, перелистав его, положил перед матерью.
- Смотри! Ни одной тройки за весь год! Одни пятёрки! Чего тебе ещё надо?
Марфа Петровна знала, конечно, что сын учится хорошо. Уж сколько раз она ходила в школу, и Антонина Тихоновна всегда хвалила её сына. Первый ученик! Но вот эта его страсть к собиранию яиц не нравилась матери.
- Я знаю, Валя, учишься ты хорошо, - обняла она сына. - Но вот то, что ты такой жестокий и с птичками воюешь - это очень плохо! Брось ты, сынок, это дело!
- Пржевальский и Северцов тоже были жестокие люди… А смотри, какие дела сделали для Отечества.
- Это кто же такие твои Пржевальский и Северцов?
- И ты не знаешь, мама! - удивился Валя. - Это же величайшие учёные! Сколько они перебили птиц, сколько насобирали яиц! Или взять того же Брэма, - он снял с полки огромный том великого естествоиспытателя, - вот смотри! Эта книга издана в 1900 году. Шестьдесят четыре года прошло. А я, да и много других будем её читать и изучать. А он тоже собирал яйца!
- Зачем же тебе их собирать, если Брэм написал всё об этих птицах?
- Зачем, зачем? Я тоже хочу быть учёным.
Он положил Брэма на полку и снова сказал:
- Мам, а ты всё же дай мне коробочки.
Мать невесело улыбнулась и стала вытаскивать из коробочек маленькие флакончики из-под духов, нитки, иголки.
- Ты молодец, мама! - вскричал Валя, подбежал к матери и чмокнул её в щёку.
В дверях показался Юра Улыбин. Он был чем-то встревожен, поманил Валю пальцем и, выйдя в сени, прошептал:
- Ты взял яйца у пеночки и этого, как его, реполова?
- Взял. А что?
- Ох, и будет мне сегодня на орехи! Ты знаешь, что сегодня случилось?
Он рассказал про то, как они с Петей ходили за водой и как Петя повёл Лару показывать гнёзда, и даже про то, как он прикинулся больным.
- Ну и что?
- Нет, ты погоди! А если Петя увидит, что в гнёздах нет яиц?
У Вали впервые дрогнуло что-то внутри, но он храбро сказал:
- Не увидит. А если и увидит, то… Я же там следов не оставлял.
- Значит, врать будешь? - горячо прошептал Юра. - Скажешь, что не брал?