- Добрый день, дорогая Снежная Королева. Добрый день, дорогие березки. Добрый день, серенький дом на холме. Интересно, станет ли Диана моей закадычной подругой? Надеюсь, что станет, и я буду очень ее любить.
Девочка послала два воздушных поцелуя в направлении серого домика, села, подперев щеку ладошкой, и погрузилась в мечтанья.
Глава девятая
МИССИС РЭЙЧЕЛ ЛИНД ПРИХОДИТ В УЖАС
Миссис Линд явилась в Грингейбл поглядеть на Энн только через две недели. Надо отдать миссис Рэйчел должное: задержка произошла не по ее вине. Через несколько часов после ее последнего визита в Грингейбл эту достойную матрону свалил в постель жестокий грипп. Миссис Рэйчел болела очень редко и от души презирала болезненных людей, но грипп, по ее словам, не похож ни на одно обычное заболевание, и его следует считать карой Божьей. Как только доктор позволил ей выходить из дому, она поспешила в Грингейбл. Ей не терпелось увидеть девочку, удочеренную Мэтью и Мариллой, о которой по Эвонли уже ходили самые разные слухи и предположения.
За эти две недели Энн успела познакомиться с каждым деревом и кустом на ферме и в ее окрестностях. Она обнаружила дорожку, которая начиналась сразу за яблоневым садом и шла через лесок, и обследовала ее до конца, бесконечно наслаждаясь всем, что встречалось по пути - ручьем, мостиком, аркой из диких вишен, зарослями папоротника, еловой рощицей и тропинками, окруженными стройными кленами.
Она подружилась с ручьем в лощине, из которого била чистая, холодная как лед вода. Вокруг него лежали гладкие глыбы песчаника и рос высокий, похожий на верхушки пальм водяной папоротник. В отдалении виднелся перекинутый через ручей деревянный мостик.
Энн пробегала по мостику и шла вверх по поросшему лесом холму, где под высокими елями и пихтами царил вечный полумрак и серебрились нити паутины.
Марилла находила для Энн много работы по дому и не так уж часто отпускала ее гулять, но после каждой такой получасовой прогулки девочка возвращалась с сияющими от восторга глазами и до смерти заговаривала Мэтью и Мариллу рассказами о своих открытиях. Само собой, Мэтью на это никогда не жаловался, а слушал болтовню Энн с блаженной улыбкой на лице. Марилла же разрешала девочке "стрекотать", пока не обнаруживала, что сама слушает с неподобающим интересом, и, спохватившись, приказывала дать покой ее ушам.
Когда пришла миссис Рэйчел, Энн гуляла в саду, и у почтенной матроны было достаточно времени, чтобы описать Марилле в мельчайших подробностях весь ход своей болезни. Она это делала с таким наслаждением, что Марилла подумала: "Не так уж это, видно, и плохо - поболеть гриппом". Покончив с насморком, головной болью и одышкой, миссис Рэйчел перешла к истинной цели своего визита:
- Тут о вас с Мэтью рассказывают удивительные вещи.
- Я сама удивлена больше всех, - улыбнулась Марилла. - Но теперь понемногу начинаю привыкать.
- Надо же, чтобы произошла такая ошибка, - сочувственно сказала миссис Рэйчел. - А разве нельзя было отослать ее назад?
- Да в общем-то можно, но мы решили оставить ее у себя. Мэтью она страшно понравилась. Да и мне тоже - хоть недостатков у нее хватает. Весь дом как-то посветлел - будто лампочка зажглась.
Марилла поняла, что забылась и сказала больше, чем хотела бы. Миссис Рэйчел смотрела на нее с явным неодобрением.
- Ты взяла на себя большую ответственность, - мрачно изрекла она. - У тебя ведь нет никакого опыта общения с детьми. Ты ничего не знаешь ни о ней самой, ни о ее характере. Что из такого ребенка получится - сказать трудно. Но ты не пугайся, Марилла.
- Я и не пугаюсь, - сухо ответила Марилла. - Когда я на что-нибудь решусь, то меня уже ничто не остановит. Ты, наверное, хочешь взглянуть на Энн? Я сейчас ее позову.
Через минуту в комнату вбежала Энн. Ее глаза сияли от счастья, которое ей доставила прогулка по закоулкам сада, но, увидев незнакомую гостью, она растерянно остановилась в дверях. Вид у нее был, конечно, неказистый - короткое приютское платье, а из-под него торчат длинные худые ноги. Растрепанные ветром волосы кажутся прямо-таки оранжевыми, да и веснушек прибавилось.
- Одно ясно - они тебя взяли не за красоту, - заметила миссис Рэйчел, которая принадлежала к той прелестной категории людей, которые обожают говорить правду прямо в глаза. - Какая же она тощая и некрасивая, Марилла! Подойди ко мне, девочка, дай тебя хорошенько рассмотреть. Боже праведный, еще и конопатая! Идо чего же рыжие волосы - прямо как морковка! Я тебе сказала, девочка, подойди ближе!
Энн подошла, но совсем не так, как предполагала миссис Рэйчел. Она, как тигрица, выпрыгнула на середину кухни и встала перед миссис Рэйчел. Ее лицо пылало от негодования, губы дрожали.
- Вы гадкая! - сдавленным голосом крикнула она и топнула ногой. - Противная… гадкая… гадкая! - с каждым восклицанием Энн все громче топала ногой. - Как вы смеете называть меня тощей и безобразной? Как вы смеете говорить, что я конопатая и что у меня рыжие, как морковка, волосы? Вы грубая, невоспитанная, бесчувственная женщина!
- Энн! - оторопело воскликнула Марилла.
Но Энн храбро смотрела в лицо миссис Рэйчел. Ее голова была гордо вскинута, глаза горели, руки стиснуты в кулаки, и вся она была само воплощенное негодование.
- Как вы смеете говорить про меня такие вещи? - кричала она. - Вам бы понравилось, если бы что-нибудь подобное сказали вам в лицо? Понравилось бы услышать, что вы толстая, неповоротливая и что у вас, наверно, нет ни капли воображения? Можете обижаться. Я даже надеюсь, что вы обиделись. Меня так никто в жизни не оскорблял, даже пьяный муж миссис Томас. Я вас никогда не прощу, никогда!
Энн еще раз топнула ногой.
- Да что же это такое - ну и характерец! - в ужасе воскликнула миссис Рэйчел.
- Иди к себе в комнату, Энн, и жди меня там, - смогла выговорить наконец Марилла.
Девочка разрыдалась, выбежала за дверь, так хлопнув ею, что на полках зазвенела посуда, и бегом бросилась наверх. Снова раздался стук. Видимо, она захлопнула дверь в свою комнату с не меньшей яростью.
- Ну, Марилла, досталось же тебе сокровище, не позавидуешь, - голосом вещуньи проговорила миссис Рэйчел.
Марилла открыла рот, собираясь извиниться за Энн и сурово осудить ее проступок, но вместо этого, к своему собственному изумлению, сказала:
- Не надо было тебе насмехаться над ее внешностью, Рэйчел.
- Уж не хочешь ли ты сказать, Марилла Кутберт, что оправдываешь ее безобразную выходку? - возмущенно вопросила миссис Рэйчел, поджав губы.
- Нет, - медленно проговорила Марилла, - я ее не оправдываю. Она поступила очень плохо, и я ей сделаю серьезное внушение. Но к ней нельзя подходить со слишком строгими мерками. Ее просто не научили, что хорошо, а что дурно. И ты напрасно ее обидела.
Марилла добавила последнюю фразу почти против воли - во всяком случае, она опять сама себе удивилась. Миссис Рэйчел с оскорбленным видом встала со стула.
- Я вижу, в этом доме мне придется теперь следить за каждым своим словом, раз уж главное здесь - не задеть самолюбие какого-то найденыша. Нет-нет, не беспокойся, Марилла, я не обиделась. Мне тебя просто жаль. Ты еще натерпишься с этой девчонкой. И если разрешишь дать тебе совет - впрочем, ты наверняка ему не последуешь, хотя я и воспитала десятерых детей и еще двух похоронила, - то "внушение", о котором ты говорила, надо сделать розгой. Подобные дети только такие внушения и понимают. Видно, у нее нрав под стать волосам. Что ж, Марилла, до свидания. Надеюсь, ты по-прежнему будешь ко мне заходить. Что касается меня, то вряд ли я скоро сюда приду опять - я не привыкла, чтобы на меня кричали и топали ногами.
С этими словами миссис Рэйчел прошествовала к выходу - если только слово "прошествовать" можно применить к переваливающейся на ходу толстухе. А Марилла с хмурым лицом отправилась к Энн в мансарду.
Поднимаясь по лестнице, она ломала голову, как ей наказать Энн. Ее стычка с миссис Рэйчел очень огорчила Мариллу. Надо же было, чтобы Энн устроила такую сцену не кому-нибудь, а именно миссис Рэйчел Линд. И тут она упрекнула себя: выходит, ее не столько заботит открывшаяся вдруг вспыльчивость Энн, сколько то, что о ней стало известно Рэйчел! Как же наказать Энн? Она и думать не могла о том, чтобы последовать совету миссис Линд, дети которой до сих пор ежились при воспоминании о постоянных порках. Нет, Марилла была просто не в состоянии выпороть ребенка. Надо придумать какое-то другое наказание, которое помогло бы Энн понять, как ужасно она себя вела.
Открыв дверь, Марилла увидела, что девочка горько плачет, уткнувшись лицом в подушку, совсем не замечая, что лежит в грязных башмаках на чистом покрывале.
- Энн, - позвала Марилла совсем нестрогим голосом.
Ответа не последовало.
- Энн, - более строго повторила Марилла, - сейчас же слезь с кровати и выслушай меня.
Девочка сползла с кровати и села на стул, упрямо вперив в пол распухшие от слез глаза.
- Ну разве можно так себя вести? Неужели тебе не стыдно?
- Как она смела назвать меня некрасивой и рыжей? - негодующе выкрикнула Энн, не отвечая на вопрос.
- А как ты смела кричать и топать на нее ногами? Мне было ужасно стыдно за тебя. Я надеялась, что ты понравишься миссис Линд, а ты меня опозорила. Ну что она такого сказала - что ты некрасивая и рыжая? Ты и сама это без конца говоришь.