Стрелкой называлось глухое место позади большого двора на улице Герцена - того, в котором обитали несколько Лодькиных приятелей и в котором до лета сорок шестого года жил он сам. Там часто собиралась компания со всего квартала - и старшие, и младшие. Эту укрытую от посторонних глаз территорию с одной стороны огораживала кирпичная стена городской пекарни, с противоположной - двухэтажные бревенчатые сараи (ровесники старинного купеческого дома), с третьей - высоченный забор, за которым тянулась малолюдная улица Дзержинского, с четвертой - могучие поленницы, сооруженные жильцами обширного двора. Кроме того, дрова были сложены и вдоль стены, забора и сараев. В холодные времена за ними сюда наведывались хозяева многочисленных печек, а летом почти никогда не заглядывали. Здесь можно было без опаски резаться в чику, дымить "бычками", от души лупить мячом о кирпичи и обсуждать дела, которые совершенно не касались взрослого населения.
Штабеля сосновых и березовых поленьев прекрасно глушили звуки. Именно по такой причине эта квадратная территория - вытоптанная посередине, а по краям поросшая лопухами и густой городской ромашкой - получила свое название. "Стрелка" - место, где стреляют. Здесь испытывали пугачи и поджиги с давних времен - еще те пацаны с улицы Герцена, многие из которых потом не пришли домой с войны…
Памятью о них были надписи, выцарапанные на кирпичах: "Боба Кнопов 1936"; "Сёма + Тамара = Да! И что такого?"; "No pasaran!" (это память об Испанской войне); "С.Мурзинцев. Я ухожу. 15 авг 1941".
Про некоторых знали. Например про Серегу, старшего брата "летописца" Шурика Мурзинцева. Тоже не вернулся…
Утром, когда Лодька и Борька объявились на Стрелке, здесь уже собрались несколько человек. Десятиклассники Атос и Лешка Григорьев, а также конопатый Толька Сатин по кличе Синий (человек вредный, но замечательный вратарь), Рашид Каюмов, Валерик Сидоркин и Гарик Логинов. Толька и Рашид были приблизительно одногодками Лодьки и Борьки, Валерик младше на год-полтора. Гарик - тоже, но казался младше своих лет.
Был Гарик тоненьким дружелюбным существом с редкими золотистыми веснушками и пушистой желтой головой. Поэтому - "Гарик-Фонарик". На первый взгляд этакий примерный мальчик с лямками крест-накрест и большими робкими глазами, а на самом деле - человек удивительно храбрый: в разных рискованных делах и на футбольных площадках - всегда впереди.
Лодька тайно завидовал смелому характеру Фонарика, а Борька - его ясному голосу. Голос был не такой сильный, как у Борьки, но удивительно чистый. Когда собирались на веранде Зины Каблуковой попеть разные любимые песни, Фонарик в общем хоре всегда был заметнее, чем Борька…
Атос и Лешка возились с мячом. Толька Синий хмуро поведал пришедшим, что за сутки мяч обмяк, в камере, как и опасались, оказалась крохотная дырка. Ее обнаружили, засунув надутую камеру в железную бочку с дождевой водой (бочка была с давних пор вкопана у сарая, под ржавой водосточной трубой). Поставить заплату было раз плюнуть, накачать мяч велосипедным насосом - тоже минутное дело. А со шнурованием опять началась возня. Лешка и Атос, дергали гнучую алюминиевую проволоку, что-то цедили сквозь зубы и косились на Фонарика - тот всегда розовел от крепких выражений.
Лодька вынул из кармана сделанную вчера шнуровку.
- Атос, попробуй этой…
- Ух ты… - не скрыл удовольствия Атос.
- Нашлись наконец-то люди с головой и руками, - возвестил Лешка Григорьев и по-братски хлопнул Лодьку между лопаток. - Севкин, ты герой пятилетки…
Безобидным прозвищем "Севкин" Лодьку часто звали здесь, на улице Герцена, помнили его прежнее имя…
- Между прочим, шнуровку мы делали вдвоем, - слегка надулся Борька.
- Да, мы вместе! - спохватился Лодька.
- Оба герои, - согласился Лешка. Но на Борьку посмотрел без интереса, а на Лодьку одобрительно. Он с давних пор сдержанно симпатизировал "Севкину", потому что одно время они были соседями по квартире.
Чтобы Борька не надулся сильнее, Лодька торопливо похвастался:
- А еще у нас вот что… Борь, доставай! - и они разом вытащили из-под одинаковых полинялых ковбоек свое оружие.
Конечно, их облепили со всех сторон.
Атос глянул с высоты своего роста, взял в ладони оба пистолета. Понюхал стволы.
- Не пробовали еще?
- Не-а. Вчера чуть не до ночи клепали… - солидно разъяснил Борька.
Лодька полувопросительно сказал:
- Надо бы пальнуть…
Атос кивнул и прицелился поверх голов. Лодька смотрел на него без опасения. Пистолеты Атосу явно нравились, но о том, что он захочет их "кон-фис-ко-вать", невозможно было и помыслить. Оружие - вещь неприкосновенная.
- Каюм, - дай спички, - велел Атос Рашиду Каюмову.
- Нету у меня!
- Не верти задницей. Мы знаем, что ты опять куришь, - сказал Лешка. Старшие следили (хотя и не очень рьяно), чтобы "мелочь лопоухая не слишком коптила легкие".
Рашид медленно полез в карман рваных сатиновых шаровар.
- А я маме скажу, что у тебя спички… - встряла его девятилетняя сестренка Райка. Она появилась на Стрелке вместе с малышом Славиком Тминовым и длинным губошлепистым Семеном Брыкалиным по прозвищу Цурюк.
- А я тебе секим-язык, - пообещал Рашид сестрице, но без лишней суровости: он знал, что Райка не ябеда.
Складным ножиком Валерки Сидоркина аккуратно соскребли на донышко мятой консервной жестянки серу с двадцати головок. Атос решил, что по десять на пистолет - безопасная норма, оружие выглядело прочным. Всыпали боевые заряды в стволы, забили их тугими бумажными шариками, которые скатали из обрывков воздушного змея (он валялся за поленницей). Здесь пригодился шомпол, который Лодька с Борькой накануне смастерили из той же проволоки, что шнуровку.
- А пули то… - спохватился Сидоркин…
Обычно пули для такого оружия делали из толстых гвоздей - распиливали их на кусочки. Но сейчас не было под руками ни гвоздя, ни напильника с кусачками (и "Севкин" с Борькой не подумали об это заранее, растяпы!)
Выручил Цурюк. По локоть запустил длинную лапу в карман замызганных необъятных "шкер", вытащил несколько патронов от винтовки-малопульки. Никто не удивился. Знали, что папаша Цурюка работает заведующим оружейной частью в стрелковой школе ДОСАРМа (которая рядом с мостом через лог, над откосом). Дома у него водились боеприпасы - то ли "сэкономленные", то ли списанные за истекшим сроком годности. Любивший поддать Брыкалин-старший не всегда следил за сохранностью этого имущества, и сынок, случалось, добывал патрончики для своих забав.
- Не мог раньше-то появиться, - проворчал Атос. - Зарядили бы порохом, а не спичками… Ладно, давай… - Он и Лешка крепкими своими пальцами вытащили свинцовые пульки из патронов, примерили к трубкам… И вот ведь удача! Пули оказались точно по трубочному калибру! Вошли в медные стволы без лишнего сопротивления, но с мягкой плотностью, как поршни.
В проволочные скобки у запальных отверстий вставили обломки спичек с головками. Фонарик нетерпеливо пристроил на торчащем из поленницы кругляке жестянку. Атос и Лешка одинаково покачали в ладонях пистолеты, Атос взял в левую руку коробок.
- Ну чего! - порядка ради возмутился Лодька. - Мы же должны первые…
- Тихо, Севкин, - добродушно отозвался Лешка Григорьев. - Первыми стреляют взрослые. Испытание оружия всегда риск…
- Подумаешь, старики… - пробубнил Борька. Но, скорей всего, тоже для вида. Наверно, он, как и Лодька, был в глубине души рад: пусть сперва палят опытные люди
Атос откинул со лба темное крыло волос, прицелился в жестянку с пяти шагов, поднял к запалу коробок… Славик Тминов бесстрашно (в том смысли, что не стесняется бояться - маленькому можно) воткнул в уши указательные пальцы. Райка прижала к ушам ладони. Гарик словно подрос на тонких ногах, вытянул шею и аж засветился от храброго нетерпения.
Атос чиркнул коробком…
Лодьке и раньше, когда он видел стрельбу из поджигов, горенье запальной головки казалось томительно длинным (а на самом-то деле - маленькая доля секунды!). Вот и сейчас шипучий звук по- змеиному заскользил в тишине. Лодька держал руки в карманах, чтобы не заткнуть, подобно Славику, уши…
Ка-ак ахнуло!..
Маленькая Райка села на корточки. Сидевший на фанерном ящике Славик воробушком упорхнул в подорожники. Гарик восторженно подпрыгнул. Остальные в навалившейся тишине смотрели сквозь синий дым на жестянку.
Жестянка была на месте.
- Наверно, дуло кривое, - заявил Толька Синий.
- Сам ты кривой! - немедленно ответствовал Лодька (Атос испытывал именно его пистолет). Реплика эта могла привести к небольшой кулачной стычке, Синий не прощал необдуманных выражений. Но Атос опять откинул волосы и небрежно разъяснил:
- Ничего ни у кого не кривое. Просто я промазал с непривычки… Леш, давай… - Он протянул коробок Григорьеву.
Теперь прицелился Лешка (а Славик Тминов забыл заткнуть уши.
Снова грянуло! Банку снесло с кругляка. Все заорали ура. Славик на четвереньках подбежал к поленнице, отыскал жестяную мишень в траве и восторженно поднял над головой. В ржавом донышке, в самой середке, была дырка с рваными краями. Лешка со скромным видом продувал ствол. Редкие Лешкины веснушки (вроде как у Гарика) победно золотились…
Для новой стрельбы в пистолеты засыпали порох. Рассудили, что порции из патрона для одного выстрела будет в самый раз. Ведь винтовки-малокалиберки бьют такими зарядами ого с какой силой!.. Ну и пришла Борькина и Лодькина очередь.