Рядом опять захихикали. Бахрюков был мелким подручным некоего Бабуси, главаря местной блатной компании. Поэтому с Бахрюковым не связывались, а некоторые то и дело подпевали ему. Лодька не подпевал. Правда, и на рожон не лез, старался не иметь никакого дела с этим бабусиным "шестеркой". Но тот, видать, ощущал его, Лодькино, неприятие и время от времени устраивал пакости: то сумку выкинет в окно со второго этажа, то сзади даст пинка и заухмыляется: "Это не я", то вот такие, как нынче, устроит подковырки… Рассудительный Борька Аронский говорил: "Набить бы ему, гаду, рожу, да ведь Бабусина кодла тогда не даст проходу, хоть беги из Тюмени…" Лодька понимал, что Борька прав. В компаниях, вроде Бабусиной, не знали правил и, если ловили кого-то им неугодного, то били одного скопом. А могло быть и хуже: некоторые из этих "блатняков" ходили с финками…
Сейчас, однако, у Лодьки нашлись защитники. Игорь Калугин сумрачно сказал:
- Да ладно тебе, Бахрюк, чё скёшь не по делу. Сам-то двух строчек сочинить не умеешь…
- Где уж нам! - по-клоунски застеснялся Бахрюков. - Это лишь такие вот умеют, умненькие… - И потянул лапу, чтобы погладить "умненького" по головке. Лодка отмахнулся.
- Талантливый, а дерется! - так же шутовски удивился Бахрюков. - Ну-ка, ребя, расступитесь, я размахнусь…
Запахло нехорошим. Но в коридоре спасительно затренькал колокольчик и тут же с указкой наперевес ворвалась в класс биологичка, которую все звали по фамилии - Собакина.
- Что за толпа, почему не на местах?! Для кого звонок?! Кто дежурный?! Почему у доски мусор?! Встать как следует! Ковязин, что ты акробатничаешь! Может встанешь на голову?! Или сядешь мне на шею?! Муромцев, тебе мало недавней двойки, хочешь еще одну?! Я могу поставить, даже не спрашивая, все равно ты ни черта не знаешь!.. Черепашин, к доске!.. А дневник за тебя мама понесет?!
В общем, все вошло в свое русло…
Клад
Все это вспомнилось, когда Борька предложил сделать подарок Матвею Андреевичу. Правда, ходили слухи, что он заболел и, возможно, не станет преподавать в будущем учебном году. Но, в конце концов, поздравить-то все равно можно. В крайнем случае - узнать адрес и зайти домой. Да и далеко еще до того дня. А пока главное - заняться картиной…
Раскидали по половицам разноцветные пластинки. Сразу стало ясно, что море получается само собой. Надо только подогнать друг к дружке синие и зеленые, со светлыми прожилками, куски пластмассы - и вот вам неспокойные, ершистые гребни с пенной оторочкой.
Борька сказал, что, конечно же, для такого моря нужен корабль. Тем более, что хватает белых обрезков для парусов… Но Лодьке вдруг вспомнилось, как в ужасно давние, довоенные годы, он, совсем кроха, лежал на широкой кровати рядом с папой и тот читал ему размеренным глуховатым голосом:
Вот пошел он к синему морю;
Видит, море слегка разыгралось.
Стал он кликать золотую рыбку…
- Борь, корабль это слишком обыкновенно. Давай сделаем старика, который зовет золотую рыбку. Для Матвея Андреича это в самый раз, он вон как любит Пушкина…
Борька спорить не стал. Только заметил, что с рыбкой будет немало возни.
- Надо рисовать, вырезать, чешую процарапывать…
- Ничего не надо! Есть готовые! На свалке их полным полно!
В военные годы Завод пластмасс (у которого был тогда номер 666) выпускал, говорят, взрывчатые вещества - чуть ли не начинку к снарядам для "катюш"! - а после победы начал штамповать из целлулоидных смесей всякую мелочь: портсигары, тарелки, расчески, вазочки и множество дешевых игрушек. Видать, мирное производство не всегда ладилось, потому что среди пахнувших едкой химией отвалов и осыпей было много заводского брака: раздавленные желтые пупсы (которых Лодька тайно жалел), скрученные гребешки, треснувшие стаканчики для бритья, кривые пистолетики, петухи с обломанными хвостами, дырявые лодочки… Были и рыбки, которых при изготовлении полагалось склеивать из двух половинок, но которые не всегда склеивались и потому летели в мусор…
Лодька и Борька почти сразу отыскали несколько "половинчатых" рыбешек длиной с мизинец - желто-золотистых, симпатичных, улыбчивых. Таких, что сами просились на гребень крутой изумрудной волны. Правда, оба "рыбака" изрядно перемазались жирной пахучей пылью, но добыча того стоила. К тому же, кроме рыбок, их ждала и другая находка - неожиданная и удивительная!
Когда выбрались с осыпи к рыжей от ржавчины груде металлолома, Лодька зацепился брезентовым полуботинком за рваный клеенчатый ремешок. Тот высовывался из под мятого кровельного листа. Лодька пригляделся - похоже на ручку хозяйственной сумки. Потянули, выволокли с великим трудом. Ох и тяжесть! Ну и понятно: сумка была наполнена медными и латунными штуковинами. Всякие патрубки, вентили, тяжеленные болты, сломанные подсвечники, остатки непонятных механизмов, мотки желтой проволоки и даже безголовая статуэтка голой тетки. Разглядывать тетку Лодька и Борька застеснялись, но другие "фиговины" рассматривали с интересом.
Понятно, что в руках у них оказался клад. Какой-то хитрец насобирал эту медь, чтобы сдать на базу утильсырья. Видать, накопил это добро и до времени припрятал. На базе, что на углу Профсоюзной и Герцена, принимали всякий металл, но за железо и чугун давали копейки, а медь стоила во много раз дороже.
Интересно - сколько дадут за все это?
Лодька и Борька заоглядывались. Но сейчас, кроме них, на свалке не было ни одного "добытчика". И вообще в логу - ни поблизости, ни вдали - никто не усматривался.
- Сильный был парень… а то и дядька… раз приволок сюда эту тяжесть, - заметил Борька.
- А может, не один…
- Такие дела обычно творятся в одиночку, - значительно произнес Борька. - Нам повезло, что вдвоем. Но тоже придется попотеть…
У Лодьки что-то зацарапалось внутри.
- Борь…
- Чего? - с неприятным ожиданием поморщился тот.
- Ну… нехорошо как-то…
- Почему? Это же все наверняка краденое! Иначе бы не стали прятать!
- А может, и не краденое. Может, человек честно насобирал, где мог, а спрятал на всякий случай. Не знал, где хранить…
- Ох уж, не знал! Прячут лишь то, что жульнически добытое…
- А мы… будет не жульнически, что ли? Получится "вор у вора дубинку украл"…
Борька засопел и высказал "литературное" возражение:
- Когда Том и Гек нашли в пещере золото, которое там спрятали бандиты, разве кто-то говорил, что они воры? Они были искатели клада…
- Вот именно искатели! Они специально искали, даже рисковали жизнью. А мы… А если это пацаны, вроде нас, копили медь для денег на что-то важное? Вдруг, тоже на мяч…
- Ну и… так им и надо. В другой раз не будут разинями…
Но Лодька видел, что в Борьке теперь, как и в нем, скребутся сомнения. Ведь тот читал те же книжки, что и Лодька, любил те же фильмы, где у красных конников и мушкетеров главнее всего были справедливость и честь. И вообще они смотрели на жизнь одинаково. Может, порой Борька смотрел чуть попроще и бывал иногда… ну, попрактичнее, что ли, но не настолько же, чтобы по крупному счету лукавить с другом и совестью… Тем более, что в карманах лежали рыбки, одна из которых предназначалась для Матвея Андреича. Подарок для доброго учителя и похищение чужой добычи - как-то оно не укладывалось рядом…
- Давай засунем обратно, - уже решительно сказал Лодька.
- Тьфу… давай… Но имеем же мы право хоть на маленький трофей!
- На какой?
- Вот на этот! - Борька поднял в кулаке несколько обмотанных проволокой трубок. Длиной сантиметров тридцать.
- Конечно, имеем!
Хотя во Всеволоде Глущенко временами и оживал этакий "кавалергард и дворянин", однако даже он не смог бы сейчас упрекнуть Лодьку в нечестности. Трубки были военным трофеем, законным призом (и, к тому же такой мелочью по сравнению с общим весом!). Если медь принадлежала жулику - тут вообще нет вопросов. Если это ребячья добыча, пусть скажут спасибо, что им вернули находку в целости и сохранности. Почти…
Кроме трубок, Лодька прихватил прямоугольную печать, на которой прочитал поставленные задом наперед буквы:
ТЮМЕНСКОЕ ДОБРОВОЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО
СТРАХОВАНIЯ ОТЪ ПОЖАРОВЪ
И НАВОДНЕНIЙ
Кроме этих букв на печати был якорь в кружочке и мелкие цифры на вертящихся железных роликах.
Борька, жалеющий, что не усмотрел для себя такую интересную вещицу, завладел медным узорчатым шариком - похоже, что головкой от пресс-папье…
Потом они укрыли тяжеленную сумку в прежнем тайнике, и Лодька добросовестно спрятал под железный лист ее клеенчатую ручку…
Глава 2. Боевые забавы
Иностранные языки
Чтобы закончить историю с золотой рыбкой, надо забежать вперед.
Конечно, Лодька и Борька соорудили мозаику. У Борьки в кладовке нашелся кусок текстолита, из него выпилили прямоугольник размером с развернутую тетрадь. Ацетоном наклеили на него подогнанные друг к дружке кусочки пластмассы "морских" расцветок - это были волны и штормовое небо. На них поместили желтый берег с коричневыми "камнями", а на краю берега - сложенную из разноцветных квадратиков и треугольничков фигурку старичка. У него была голова с круглым носом, белым клинышком-бородкой и седыми, разлохмаченными ветром волосами. Вскинув голову, старик выкрикивал жалобную просьбу Рыбке. А выпуклая желтая Рыбка смотрела на него с высокого гребня волны: "Не печалься, ступай себе с богом…"
Закончили работу, отдышались от ацетона (дело было в комнате у Борьки), полюбовались.
- Хоть на выставку, - заявил Борька без лишней самокритики. - Или повесить у себя. Если бы не Матвей Андреич…