В лесу стояла тишина, сколько Остролистая не втягивала в себя воздух, она не чуяла ничего, кроме запаха снега и смолистого аромата сосны. Лис давным-давно убежал. Высоко над верхушками деревьев в черном небе плыла круглая серебряная луна, окруженная россыпью серебряных звезд. Лес купался в холодном белом сиянии, с высоты Остролистой было видно все огромное пространство земли до самого гребня холма. Там, на другой стороне, четыре лесных племени сейчас собираются на Совет. Будут ли они говорить о ней? Вспомнят ли? Грустит ли о ней хоть кто-нибудь?
Остролистой вдруг стало так себя жалко, что она едва не разжала когти. Только когда ветка угрожающе нырнула вниз, кошка в панике обхватила ее лапами и начала спускаться.
Спрыгнув в снег, она даже не почувствовала холода. Не обращая внимания на голодную резь в животе, Остролистая помчалась через лес, лишь один раз ненадолго остановившись возле кустика тысячелистника, чтобы отщипнуть несколько листочков. Но боль не унималась, и Остролистая поняла, что ее терзает нечто большее, чем голод. Это были ее безжалостные спутники: одиночество, сожаление и тоска. На всей земле у нее осталось только одно место, куда она могла пойти. Распушив черную шерсть, Остролистая побежала вверх по склону.
Когда она добралась до места, в лесу уже начало светать. В неподвижном воздухе пробовали голоса первые птицы, в серой мгле тихо таяли тени озаренных луной деревьев.
Пошатываясь, Остролистая преодолела последние несколько шагов и остановилась, переводя дух. Перед ней зияла черная пасть туннеля - теплая, темная, гостеприимная.
- Листопад! - завопила она, врываясь внутрь. - Листопад, ты здесь?
Глава VII
После возвращения Остролистая проспала целых два дня. Листопад приносил ей рыбу, которую она проглатывала, не открывая глаз, и незнакомые пахучие травы от кашля, который терзал ее после дней, проведенных на ветру и холоде. Ее подстилка осталась на том же месте, где и была, только стала гораздо мягче и толще, чем раньше.
- Я досыпал туда перьев, - смущенно признался Листопад. - Думал, вдруг ты вернешься…
Он аккуратно устроился рядом, прижался к Остролистой своим холодным телом и тихо лежал, пока она не уснула.
Наконец настал день, когда Остролистая проснулась с ясной головой, урчащим от голода животом и смутной тревогой в груди. Судя по тусклому желтому свету, брезжившему в туннелях, снаружи светило солнце. Остролистая была одна, но очень скоро Листопад вышел из темноты, неся в пасти рыбку.
- Вот, съешь-ка! - сказал он, бросая ей улов.
Конечно, рыба не могла сравниться с лесными мышами и белками - с ними, по мнению Остролистой, вообще ничто на свете не могло сравниться, - но была сытной и вполне съедобной. Остролистая послушно съела ее, чувствуя, как лапы наливаются свежей силой. Листопад сидел возле ее подстилки и смотрел, как она ест.
- Я снова видела того лисенка, - сказала Остролистая, умыв усы от остатков рыбного запаха.
Кажется, он удивился.
- Ты уверена, что это был он?
- Еще бы! Я узнала его по запаху.
- А он узнал тебя? - поинтересовался Листопад.
Остролистая потупилась и покачала головой. Ей вдруг стало стыдно, она чувствовала себя последней мышеголовой простофилей, но что-то ей подсказывало, что Листопад не будет ее ругать.
- Он увидел во мне сочный кусок дичи, - еле слышно прошептала она. - Я еле лапы унесла…
Что-то мягкое дотронулось до ее уха, это Листопад погладил ее кончиком своего хвоста.
- Бедная… Ты спасла ему жизнь, а он вместо благодарности чуть тебя не съел? Мерзкий рыжий прохвост! Неужели у этих хищников нет ни капли благородства?
Остролистая пошевелила усами, уловив веселые нотки в голосе Листопада. Подняв глаза, она увидела лукавые искорки, пляшущие в его зеленых глазах.
- Наверное, он просто слишком мышеголовый, чтобы меня запомнить, - со вздохом признала она.
- Да что ты говоришь! - рассмеялся Листопад. - А ты чего от него ждала? Что он бросится вылизывать тебе ушки, угостит сочной мышкой и поведет знакомиться с мамочкой?
- Мне было так одиноко, - тоненько пролепетала Остролистая. - Мне просто… просто хотелось встретить друга.
Листопад сел рядом с ней, прижался к ее боку.
- У тебя есть друг, - твердо сказал он. - Вот он. Знаешь, пока тебя не было, я так обленился, что ни разу не ходил в патрулирование. Может, сходим, проверим туннели - хотя бы для того, чтобы убедиться, что наш рыжий негодник не увязался сюда следом за тобой? А потом проверим, не разучилась ли ты ловить рыбу.
Позже, когда трещины в своде пещеры потемнели, а лапы у Остролистой приятно ныли от беготни по коридорам, она одиноко лежала на своей мягкой подстилке и чувствовала, как отступает мучительное одиночество. Когда Листопад вышел из темноты и сел рядом, Остролистая громко замурлыкала.
- О чем задумалась? - спросил он.
- О том, как я рада, что вернулась, - честно призналась Остролистая. - Знаешь, видимо, я не создана для жизни в одиночестве.
Он лизнул ее в ухо.
- Я тоже рад, что ты вернулась!
Остролистая повернулась и заглянула ему в глаза.
- Ты когда-нибудь думаешь о котах, которые бросили тебя здесь?
- Все время, - тихо ответил Листопад. - Но это было так давно, что я многое забыл!
Остролистая моргнула. Она ушла из Грозового племени всего несколько лун тому назад, но не забыла ничего, хотя часто мечтала о забвении.
- Сколько же лун ты живешь в туннелях?
Листопад поежился и отвернулся.
- Больше, чем я смогу сосчитать. Но сейчас уже поздно что-то менять.
На этот раз Остролистой хватило ума не советовать ему отправиться на поиски своих друзей и родственников. Она просто теснее прижалась к боку Листопада и осторожно попросила:
- Расскажи мне о своей семье. Ее-то ты не мог забыть.
- Мою маму звали Сломанная Тень. Она была очень доброй и очень красивой. Она… она не хотела, чтобы я ходил на испытание в туннели. Наверное, чувствовала, что со мной случится что-то ужасное.
- Разве она не могла тебя остановить? - спросила Остролистая.
- Могла, наверное, но тогда я бы никогда не стал остролапом, - ответил Листопад. - А я хотел этого больше всего на свете.
Он замолчал, его зеленые глаза потемнели от горечи. У Остролистой сжалось сердце, она еще никогда не видела своего товарища таким несчастным.
- Ладно, - вдруг встрепенулся Листопад. - Что было, то прошло. Лучше расскажи мне о своей матери. Ты сказала ей, что уходишь из племени?
Остролистая принялась рвать когтями перышко.
- Н-не совсем, - пролепетала она.
Листопад замер.
- Ты хочешь сказать, что она даже не знает, где ты сейчас? А если она думает, что ты погибла?
- Это было бы лучше всего, - прошипела Остролистая. Сейчас она сама не знала, о ком говорит - о Листвичке или о Белке. - Все так запуталось, - со вздохом призналась она. - Понимаешь, у меня… короче, у меня две матери.
Она почувствовала, как Листопад насторожил уши.
- Две матери?
- Моя настоящая мать, ее зовут Листвичка, она целительница. По нашим законам целителям нельзя иметь детей, но Листвичка сбежала с Грачом, котом из соседнего племени, а когда вернулась, то втайне ото всех родила меня и братьев. Она испугалась открыть всем правду, поэтому скрыла свои преступления от племени и выдала нас за детей своей сестры, Белки. И Белка на это согласилась, она все скрыла даже от своего друга, от Ежевики. Он считал нас своими детьми, представляешь?
Листопад долго молчал. Потом осторожно спросил:
- Как ты думаешь, Белка вас любила?
- Да! - не задумываясь, ответила Остролистая. - Правда, Белка очень быстро перебралась из детской в воинскую палатку, ведь кормить нас она не могла, но она все время играла с нами и баловала, как все королевы балуют своих котят. Но она врала нам, понимаешь? Она бы никогда не открыла нам правду, если бы… если бы другой кот не заставил ее это сделать.
- А та… Листвичка, да? Как она к вам относилась?
Остролистая вздохнула.
- Нормально относилась. Она всегда проявляла к нам интерес, но я думала, что она делает это только потому, что мы дети ее сестры. Одно время я даже жила с ней в одной палатке, это было, когда я хотела стать целительницей. Потом я, конечно, передумала, целительство - это точно не по мне. Но Листвичка мне ничего плохого не делала, мне даже нравилось с ней работать…
- Она знает, что вам стала известна правда? - снова спросил Листопад.
- Да, - кивнула Остролистая, вспомнив свой последний ужасный разговор с целительницей. - Я… я сказала, что своими преступлениями она заслужила смерть, а она… Она ответила, что уже наказана всей своей жизнью.
Остролистая замолчала и посмотрела на остатки растерзанного пера, валяющегося у нее под лапами.
- Знаешь, что я думаю? - осторожно спросил Листопад. - Мне кажется, обе эти кошки очень сильно вас любили. И вообще, две матери - лучше, чем ни одной, верно? Что бы ты ни натворила перед тем, как сбежать сюда, они все равно не будут счастливы, считая тебя погибшей. Это ты наговорила сгоряча, ты сама так не думаешь. Нет, они будут тебя оплакивать, а в глубине души верить, что ты жива и в безопасности.
- Наверное, - нехотя согласилась Остролистая. Она смела лапой остатки пера. - Но как они могли жить со всеми этими гадкими тайнами? Ведь правда важнее всего на свете! Правда и закон.