Позади близнецов, отодвинувшись как можно дальше от- остальных, будто боясь подцепить заразную болезнь, сидели Теребеши, забаррикадировавшись чемоданами и круглыми картонками для шляп. Они неподвижно и прямо, словно аршин проглотив, сидели на жесткой скамейке и никого не удостаивали взглядом. Ее превосходительство госпожа Теребеш смотрела только на своего мужа, господина Теребеша, а тот - на свои затянутые в лайковые перчатки руки, покоившиеся на серебряном набалдашнике трости. Господа Теребеши переехали в дом всего несколько дней назад, заняв пустовавшую раньше квартиру. Сложив в комнатах великое множество разных вещей, они сообщили дяде Варьяшу, что в их дом в провинции угодила бомба, превратив его в груду развалин, и что надолго они в этом нищенском пролетарском доме не останутся, поскольку господин Теребеш как-никак вице-губернатор в отставке и не привык жить в подобных условиях. Выложив все это одним духом, они накрепко сомкнули уста и ни с кем больше не пожелали разговаривать.
Вот и теперь они не обращали ни малейшего внимания на маму близнецов, уверявшую, что сегодня обязательно будут бомбить, потому что у нее ноет левая коленка, а это не к добру.
Вместо Теребешей в разговор ввязалась тетя Шефчик и рассказала, что после обеда она немножко вздремнула, так как все еще не может отоспаться после позавчерашнего сидения в подвале. И ей приснилось, будто почтальон принес письмо, похожее на шар, но едва она прикоснулась к письму, как из него выпрыгнула живая мышь и замяукала, а все это, если верить соннику, сулит большое несчастье.
- И без сонника ясно, что с девятнадцатого марта начались сплошные несчастья, - буркнул дядя Шефчик.
- Помолчите, сосед, помолчите! - предостерег его вечно отдувающийся дядя Розмайер и покосился по сторонам.
Эде сидел рядом с отцом, на которого походил как две капли воды, и от безделья глазел по сторонам. Заметив, что Габи смотрит на него, он помахал ему рукой, поднес палец к губам, зажмурил один глаз, покачал головой и поднял вверх левую руку. Это означало, что он знает какую-то тайну, и если Габи даст честное слово, что не проболтается, он расскажет ему о ней. Габи собрался было кивнуть - дескать, ладно, согласен, - как вдруг все умолкли и в дверях прачечной появились Комлоши с кошелками и сумками. А дядя Комлош даже нес на руке одеяло. Они осмотрелись и прошли в третий подвал, где раньше хранился уголь.
- Вот увидите, сегодня обязательно что-нибудь случится, - повторила тетя Шефчик.
В этот момент громовой раскат потряс подвал, висевшая на проводе электрическая лампочка закачалась.
Наступила мертвая тишина. Теперь, по инструкции, спасательной команде надо было привести себя в боевую готовность, а остальным завязать непринужденный разговор, чтобы в случае другого взрыва не возникло паники. Но вместо этого все, словно окаменев, молча поглядывали на потолок; даже сам господин Теребеш и тот устремил на него свой холодный взгляд, как бы ожидая, не обвалится ли он. В следующую секунду в дверях появился Тыква - в шлеме, с зазубренным топором за поясом - и громко возвестил:
- Эти бездельники вечно оставляют люк открытым, а тут ужасный сквозняк. Вот я и захлопнул люк, да так, чтоб век помнили.
И сразу выяснилось, что никто, оказывается, не испугался, все знали, что это не бомба, а что-то другое, ибо у бомбы совсем иной звук.
Когда разговор возобновился, Габи слез со скамейки и направился в третий подвал, именуемый попросту "угольной ямой". По пути он поманил пальцем Эде, чтобы тот следовал за ним. Но Эде остановился в дверях и заявил:
- Я не пойду. Папа сказал, чтобы я не дружил с такими, как ты.
- С какими? - удивился Габи.
- Не притворяйся, ты и сам знаешь.
- Ты что, сбесился?
- Сам сбесился, - отчеканил Эде.
Габи подошел к Эде.
- А ну, повтори еще раз.
Но Эде подмигнул, осклабился и, наклонившись к уху Габи, прошептал:
- Да брось ты блажить, я знаю одну тайну. Очень важную.
- Нет, повтори, что ты сказал, - уперся Габи.
- Тайну про господина Шербана, - снова зашептал Эде, стараясь заинтересовать Габи.
И попал в самую точку. Услыхав имя господина Шербана, Габи сразу позабыл про свою обиду и вплотную прижался к Эде. Тот взволнованно, еле слышно проговорил:
- К господину Шербану забрались воры. Вчера его не было дома, а кто-то расхаживал по его квартире. Он живет как раз над нами, и все хорошо слышно. Вор даже насвистывал. Надо бы все толком разузнать.
- Обязательно разузнаем, - пообещал Габи.
Наверху с нарастающей силой завыли сирены, оповещая, что опасность с воздуха миновала. Габи хотел было отыскать господина Шербана в подвале, но Эде ухватил его за рукав и выпалил скороговоркой:
- Никому ни слова. Мы вдвоем обо всем узнаем. Вот увидишь, на что я способен.
Мимо них прошли Комлоши. Завидев их, Габи поздоровался и спросил:
- Боялась, Дуци?
- Ни капельки не боялась, - ответила Дуци, покусывая кончик косички.
- И не бойся, потому что я с тобой, - подбодрил ее Габи и, вырвавшись из рук растерянно моргавшего Эде, убежал.
Но зря он бежал, господина Шербана в подвале уже не было, а на узкой лестнице толпилась такая уйма народа, что пройти по ней было просто невозможно. Делать нечего - пришлось Габи дожидаться своей очереди, а тут еще послышался голос отца за спиной:
- Габи! Габи! Куда это он запропастился?
- Я здесь! - крикнул Габи.
Так-то оно так, но ответ его был не точен, ибо, хотя он и топтался внизу на лестнице, мысленно был уже давным-давно в квартире господина Шербана: открывал одну за другой двери искал того самого Яноша Чепаня, или, иначе говоря, Андраша Келемена. Лишь однажды встретился он с ним в день рождения. С тех пор произошло столько интересных событий, что он напрочь позабыл о его существовании. Да как тут не позабыть, если, например, закрылись на три дня все кинотеатры, потом начались воздушные тревоги, а в школе Гараи, Шварца, Рону, Халмоша и очкастого Каснара почему-то посадили на отдельную парту и не разрешили к ним подсаживаться. Словом, хлопот полон рот - ведь до всего приходилось докапываться самому. Вполне понятно, что думать о чем-то другом - ну, например, о дяде Келемене - просто не хватало времени. Между тем, если поразмыслить, получалось как-то не очень хорошо с его стороны, пожалуй, даже плохо. В самом деле: господин Шербан показал ему микроскоп, а он и думать забыл о докторе Шербане, и о том, что, может быть, доктор нуждается в его помощи.
Все это пронеслось у него молнией в голове, пока он топтался на нижней ступеньке лестницы и мысленно обходил квартиру доктора Шербана. Его так и подмывало побежать к доктору, но время было позднее - перевалило за полночь; слишком уж долго просидели они в подвале. Да и как объяснишь, что у него срочное дело к доктору Шербану? Ведь о тайне и заикнуться нельзя - на то она и тайна. Плохо, конечно, то, что и Эде кое-что разнюхал, а именно Эде ни в коем случае нельзя посвящать в тайну, это совершенно исключено.
Даже в постели не покидали его эти тревожные мысли, и когда он, наконец, неожиданно заснул, все равно терзали его по-прежнему.
Утром с необычным рвением, чем легко мог вызвать подозрения, он умылся, оделся и, даже но пожаловавшись на боль в горле, или в животе, или же в спине, помчался в школу. Но, добежав до ворот, он вдруг остановился, опасливо покосился по сторонам, снова прошмыгнул в дом и позвонил к доктору Шербану.
Ждать пришлось до ужаса долго, а ведь это было очень опасно, так как со двора его легко могли заметить. Он пытался сжаться в комочек, слиться с дверью и очень жалел, что нет у него плаща или шапки-невидимки.
Наконец за дверью раздался сонный голос доктора:
- Кто там?
- Это я, - выпалил Габи, - здравствуйте!
Ключ повернулся, дверь открылась, и господин Шербан оглядел Габи с головы до ног.
- Чего тебе? - щуря глаза, спросил он. - Может, ты ошибся, решив, что здесь школа?
- Нет, нет… - пробормотал Габи и юркнул в дверь.
В прихожей он осмотрелся. На вешалке рядом с пальто и помятой шляпой доктора Шербана висели серое пальто и черная шляпа. Пахло дымом от сигарет, хотя доктор Шербан не курил.
- Господин Шербан, речь идет о важном деле, - многозначительно сказал он.
- В половине восьмого утра? Вместо того, чтобы быть в школе? - удивился доктор.
- Да, в половине восьмого утра, вместо того, чтобы быть в школе, господин Шербан… Понимаете… вчера вечером Эде взял с меня клятву и рассказал по секрету, что, когда вас не бывает дома, к вам приходит грабитель. И грабитель этот какой-то чудной - даже он насвистывает и, - Габи взглянул на вешалку, - оставляет здесь свое серое пальто и черную шляпу. Я, конечно, знаю, что это не грабитель, но так мне сказал Эде.
Доктор Шербан тоже взглянул на вешалку и махнул рукой.
- Видишь ли, эти вещи забыл здесь один мой друг.
- И дым тоже? - спросил Габи.
Доктор Шербан потянул носом и кивнул.
- Да, очевидно, и дым.
Рот у Габи скривился: еще мгновение - и из глаз брызнут слезы.
- Вы не любите меня, господин Шербан, - тихо прошептал он. - А я-то думал, что вы мне друг.
Господин Шербан молча посмотрел на Габи и протянул ему руку. Габи вложил свою руку в огромную ладонь доктора и серьезно сказал: