После этого стали спускаться вниз по лестнице прямо в конспиративную квартиру. Поскольку Дюрика был первым, кто проник в нее, то он первым и спустился. За ним последовал Габи, ибо именно ему принадлежала честь первооткрывателя. Следом за ним двинулся Денеш, как сподвижник первооткрывателя. Потом Шмыгало и Милка, так как они раздобыли лестницу, и братья Шефчики, как нашедшие картину и соломенный матрац. Последним попал туда Пушок - последним потому, что он ничего не нашел, ничего не принес и ничего не открыл. Мурза на сбор не явилась.
- Сбор считаю открытым, - произнес председатель после того, как все расселись. Он сделал паузу, обдумывая, что же еще ему надо сказать как председателю.
В наступившей тишине ребята отчетливо услышали:
- Видите, брат нилашист, вон ту крайнюю квартиру? Она как раз вам подойдет. В ней живет всего одна женщина со своей девчонкой, мужа у нее забрали на трудовой фронт, и он вряд ли вернется. Если сумеете разделаться с ними, то квартира - ваша вместе со всем скарбом.
Голос принадлежал старшему по дому, Тыкве. В ответ послышался другой, совсем незнакомый, хриплый голос:
- Хорошо, папаша, будет сделано.
Затем наверху раздались тяжелые шаги, словно владелец хриплого голоса носил кованые сапоги, и все стихло.
- Сбор объявляю закрытым, - сказал Габи. - Нужно срочно составить план действий. Давайте решим, как защитить тетю Комлош и Дуци.
- А что, если схватить господина Тыкву и запереть в конспиративной квартире? - предложил Денеш.
- Или закрыть ворота и никого не пускать? - торопливо сказал Шмыгало.
- Надо бы узнать, кто такой этот незнакомец, - вставил Янчи Шефчик.
- Ты осел, - возразил ему Шани Шефчик. - Ты же сам слышал, что он - брат Тыквы.
- Сам ты осел, - обиделся Янчи, - он ему не брат, а сын, потому что назвал Тыкву папашей.
- Тогда Тыква - папаша своего собственного брата, - засмеялся Денеш.
- Вы ничего не понимаете, - пресек перепалку председатель. - Слово "брат" тут совсем ни при чем, потому что все нилашисты - ну те самые, которые заодно с Гитлером и которые хотят расправиться с Дуци, называют теперь друг друга братьями. Но ведь все знают, что люди они злые.
- Если этот человек злой, - рассудил Шефчик-младший, - значит, он все-таки сын Тыквы.
- Все это неважно, - отозвался председатель. - Самое главное - предупредить тетю Комлош.
- Верно, - поддакнул ему секретарь. - Надо поскорее ей сказать об этом.
Они тут же прервали заседание и поручили Габи, как делегату, известить тетю Комлош о грозящей ей опасности.
Они по одному выбрались по лестнице наверх и просто чудом избежали провала, так как в этот момент вернулся Тыква, провожавший, видимо, неизвестного нилашиста, и тут же услышал звонкое тявканье Пушка, который, оставшись на конспиративной квартире, остервенело лаял на мышь. Но ребята сделали вид, будто они здесь ни при чем, хотя куда-то спешивший Тыква и бросил им уже на ходу:
- Все равно я прикончу эту тварь!
Когда он наконец поднялся по лестнице, ребята испустили вздох облегчения. Теперь можно было действовать смело.
Но Габи уже успел известить тетю Комлош. На его звонок отозвалась только Дуци, сказав через запертую дверь, что мама недавно ушла и унесла с собой ключ, но часам к пяти непременно будет дома, так как людям с желтой звездой разрешается ходить по улице только до пяти вечера. Если же нилашисты поймают такого человека после пяти часов, то обязательно схватят его и убьют.
В пять часов Дуцина мама домой не пришла. Не пришла она и в шесть, и в семь, и в восемь… А в десять заревела сирена, и Дуци вытащили в окно, чтобы отвести в убежище. На сей раз Дуци не торчала в угольной яме, а съежившись сидела в бывшей прачечной и молчала. Личико ее как-то сразу осунулось, а глаза, без единой слезинки, казалось, пылали огнем. Она сидела и молчала. Если ее чем-нибудь угощали - а ей то и дело что-нибудь предлагали- она вежливо отвечала: "Большое спасибо, я не хочу" - и опять умолкала.
В тот вечер все в убежище были необычно молчаливы. Может быть, потому, что отец рассказал о намерении немцев демонтировать и вывезти завод, о том, что они пока упаковывают сырье, а потом дойдет очередь и до станков, которые направят прямо в Германию… А может, молчали и потому, что не вернулась Дуцина мама или потому, что каждый думал о своем муже, сыне, отце, находившихся неизвестно где…
Только Тыква не преминул заметить, что станки эти и сырье будут в Германии в надежном месте.
- Еще бы, их у Гитлера и клещами не вырвешь, - неожиданно проворчал дядя Варьяш, никогда не вмешивавшийся в политику.
- Да, если вывезут, то пиши пропало… - добавил дядя Шефчик.
- Неслыханно! - возмущенно прошипел господин Теребеш и что-то сказал жене по-немецки.
И снова все умолкли.
Только члены группы, устроившись в угольной яме, шепотом обсуждали, как быть с Дуци. Сначала они хотели ее спрятать, если вернется обратно тот самый злой нилашист. Спрятать ее нетрудно, раз есть у них теперь конспиративная квартира, о которой не знает ни одна живая душа. Там Дуци может преспокойно жить. Правда, в каморке малость темновато, но Шефчики поклялись, что, если Дуци туда переедет, они непременно приволокут с чердака печку, будь она в сто раз тяжелее. Прокормить ее тоже проще простого: много ли надо такой маленькой девочке, как Дуци? Совсем чуточку. Если каждый припрячет свой завтрак, то ни о каком голоде не может быть и речи.
Тем временем мамы, сидевшие в подвале-прачечной, тоже не теряли время даром и решили поочередно заботиться о девочке, пока не вернется ее мама. Тетя Шефчик оказалась первой в этой необычной очереди. Когда налет кончился, она отвела Дуци домой, уложила ее на кровать, укрыла одеялом и, поцеловав на сон грядущий, потушила свет.
На третий день снова появился незнакомый нилашист. На нем красовались черная шапка с козырьком, черные сапоги, зеленая рубашка и пестрый, невиданной расцветки, галстук. Сзади, на брюках, топорщилась кожаная кобура. Разглаживая усы и страшно важничая, он вместе с Тыквой обошел весь двор. Было видно, что он несказанно гордится усами, похожими на две жирные мухи, которые невзначай уселись прямо у него под носом.
- Девчонку надо отдать родственникам, - злобно отчеканил он, уставившись на Габи.
Тыква что-то промямлил, а зеленорубашечник, замахав руками, загремел на весь двор:
- Если у нее нет родственников, сдайте ее в полицию. В конце концов, в такое трудное время, когда от налетов рушатся целые дома, нельзя предоставлять какой-то там девчонке целую квартиру.
Тыква угодливо кивал головой и подобострастно проводил зеленорубашечника до ворот. Тот щелкнул каблуками, выбросил вперед правую руку и гаркнул:
- Баторшаг!
И, четко печатая шаг, ушел.
К тому времени у Габи уже готов был точный план. Как только зеленорубашечник ушел, он тут же бросился к покосившемуся домику Шмыгалы, который уставился на улицу своим единственно уцелевшим окном на разрушенные дома и на изрытую воронками мостовую… Все стекла в остальных окнах выбило при бомбежке взрывной волной и теперь их заменяли доски. Габи трижды свистнул, в ответ доски раздвинулись, и в окне показался Шмыгало. Габи согнул указательный палец. Шмыгало тоже согнул указательный палец. Габи махнул рукой: дескать, выходи. Тот кивнул и тут же вышел вместе с сестренкой Милкой, прижимавшей к груди тряпочную куклу.
Габи и Шмыгало, склонив головы, несколько минут о чем- то взволнованно совещались, потом согнули указательные пальцы, и Габи побежал к себе домой, тогда как Шмыгало и Милка направились прямо к бабушке и сказали ей, что они немного погуляют.
С той минуты в доме Габи стали происходить странные вещи.
У Шефчиков исчезли большие ножницы, которые всегда лежали на швейной машине. Тетя Шефчик перевернула вверх дном всю квартиру, но ножниц так и не нашла, хотя в тот день к ним никто не приходил. Она побежала к Денешам, чтобы рассказать о таинственном случае, по мама Денеша встретила ее словами:
- Представьте себе, Шефчике, сегодня к нам наверняка наведывался вор. Вдруг исчезла фуражка сына, которую он надевал только по праздникам. Ума не приложу, как это могло произойти!
В это же самое время мама Габи никак не могла отыскать его рубашку. Габи давно уже вырос из нее, и мама собиралась вырезать заплату на штаны Габи. Но рубашка словно сквозь землю провалилась.
Позже тетя Шефчик обнаружила, что пропали не только ножницы, по и старые ботинки Янчи, а также и штаны Шани.
Мама близнецов перерыла из-за двух свечек весь кухонный шкаф, но и свечки исчезли так же бесследно, как ножницы, штаны, рубашка и фуражка.
Вскоре двор огласили частые удары пестика о рельс - жильцы приглашались на общий сбор. Когда все собрались, Тыква объявил, что завтра утром он сдаст Дуци компетентным властям. Габи хоть точно и не знал, что это за "компетентные власти", но догадывался, что ничего хорошего от них не жди.
- Нужно ее обязательно сдать, - разглагольствовал Тыква, - потому что завтра евреев начнут переселять в гетто. Впредь лица с желтыми звездами будут жить только в специально предназначенных для них домах. А раз так, значит, мы не можем держать у себя в доме лицо с желтой звездой.